«Спасибо,что помните меня.»
Ты сидишь на кровати, зажатая между чемоданом и кривым взглядом Гриши. Он нервно швыряет в рюкзак последние вещи: ноут, зарядку, худи с дыркой от сигареты.
— Ну ты чё застыла? Сказал же — уезжаем. Сейчас не время думать, нравится тебе это или нет.
Ты молчишь. Потому что не можешь сказать ему: ты, блядь, нормальный вообще? Мне через два дня шестнадцать. А я уже как будто старая.
Он не смотрит. Занят — грузит в голову схему побега, тайминги, как отвлечь охрану у подъезда.
А ты? Ты думаешь, как бы не расплакаться, когда выйдешь с сумкой и навсегда оставишь всё, что хоть как-то называлось «домом».
Отец тебя ищет. Гриша это уже знает. Кто-то из друзей передал, что он приходил в район, спрашивал у соседей, заглядывал в окна. С ножом.
— Нам нельзя оставаться, ты это понимаешь? — он резко разворачивается, — Он тебя найдёт. Мне похуй, что тебе грустно. Мне не похуй только если с тобой что-то случится.
Ты еле дышишь:
— Я просто устала. Я не думала, что в пятнадцать я уже буду как замужняя.
Он фыркает:
— Не хочешь быть замужней — не спи со мной.
— Сука, ты сам это всё начал.
— Я тебя не заставлял.
Ты отворачиваешься. И не потому что он не прав, а потому что прав, и от этого ещё тошнее.
⸻
На следующий день ты летишь в Будапешт. Всё как в фильме — только без музыки, без красивого монтажа и без радости.
Ты сидишь у иллюминатора, Гриша молчит рядом, играет в какую-то херню на телефоне.
Ты думаешь, что никто не вспомнит про твой день рождения.
Да и кому он нужен, если ты сама уже не знаешь, кто ты?
⸻
Мама Гриши встречает вас у аэропорта.
Татьяна Николаевна — женщина с прямой спиной и голосом, от которого хочется сесть ровно и не хамить.
— Значит, Кристина, — улыбается она, будто это допрос, — Мы с Гришей решили, что вам временно лучше пожить у нас. В вашем возрасте... ну, ты понимаешь, жить вдвоём не очень разумно. А уж трахаться под одной крышей — это вообще из категории "мама, я в аду".
Ты сглатываешь. Гриша за твоей спиной тихо матерится.
— Мы... не будем, — ты шепчешь.
Она усмехается:
— Ты не должна мне ничего объяснять. Просто — пользуйся этим временем с умом. Не пытайся быть взрослой, если ещё можно быть молодой.
Тебя аж перекосило.
⸻
Дома у Ляховых всё как в глянце: полы блестят, запах кофе, охранник на воротах здоровается по имени.
Ты думаешь, что это ненадолго.
Гриша обещает: найдёт квартиру, всё устроит, просто пока надо пересидеть.
А пока — отдельная комната, тихие ужины и его мать, которая то улыбается, то смотрит так, будто у тебя под ногами подушка из яиц Фаберже.
⸻
Ты почти перестаёшь с кем-то говорить. Просто ходишь. Ешь. Смотришь в окно.
Пишешь диплом, читаешь лекции, помогаешь на кухне.
Молча.
А потом, за два дня до дня рождения, случайно слышишь, как Каролина в аудиосообщении кому-то говорит:
— Ну всё, Макс шарики заказал, я торт беру. Кая сделала плейлист, чтоб Крис обосралась от счастья.
Ты чуть не уронила телефон.
⸻
Ты притворяешься, что ничего не знаешь.
Гриша ведёт себя так, как будто он вообще про твой день не в курсе.
Но ты замечаешь, как он проверяет твой график в телефоне, смотрит, когда ты дома, когда на учёбе.
⸻
И вот — утро.
Ты выходишь на кухню. Мама Гриши наливает тебе чай, кивает:
— Поздравляю. Шестнадцать — это не шутка.
Ты почти плачешь. Но держишься.
А потом...
— СЮРПРИИИИИИИИИИЗ, СУКАААААААААА! — вылетает Макс с шариками прямо в кухню, сбивает банку с печеньем.
Каролина с диларой , аней, кая — все вываливаются из прихожей. Кая орёт:
— У кого тут др, а у кого тут кризис? А ну задувай свечи, пока мы все не начали бухать!
Ты стоишь посреди этой суматохи и просто плачешь.
Потому что — вспомнили. Потому что — любят.
Потому что ты живая.
И только Гриша стоит в углу, смотрит и тихо улыбается.
Ты подходишь к нему и шепчешь:
— Я не знаю, кто ты, Гриш, но спасибо, что нашёл меня.
Он обнимает, целует в висок:
— Я тоже не знаю, кто я. Но с тобой — мне норм.