«Мир мал»
Ты сидела на кухне, крутила в пальцах чашку с остывшим кофе и слушала, как из соседней комнаты пробивается бас. Опять его трек. Опять строчка, в которой он будто шепчет: «тебя не вернуть, но ты всё равно моя».
Ты закатила глаза.
— Гриша, может хватит уже? — бросаешь через стену.
Он, конечно, не отвечает. Либо не слышит, либо делает вид.
Ты живёшь с ним. Потому что некуда идти. Потому что тебе нет восемнадцати, и, когда ты пыталась снять хату — тебе просто отказали. Да и кому ты нужна? Ты одна, чужой город, родители тебя уже давно вычеркнули, а друзья... Они все далеко.
Ты думаешь: «я ведь могла бы уехать. У меня есть деньги. Немного, но хватило бы. Просто нужно дождаться августа. Восемнадцать. Паспорт. Свобода.»
А пока... Ты в ловушке. Его ловушке. Его квартире. Его музыке.
Он снова включает громче. В этот раз трек уже не намекает, а орёт:
— «Она ушла, но всё равно любит — я в это верю. Она орёт, но всё равно тащит меня за шею.»
Ты усмехаешься. Громко, намеренно. И добавляешь:
— Ты себя за шею тащи, поехавший.
Он выходит из комнаты, в трусах, с сигаретой, волосы растрёпаны, на лице:
— Ты слушаешь, да?
— Ага, специально же написано для меня. Как мило. Только, может, пора альбом назвать «Кристина», раз уж так вдохновляю?
Он хмыкает.
— Сама знаешь, вдохновляешь.
— Да, особенно когда ты с Ирой спишь, да?
Гриша замирает. Ловишь этот момент — глаза, в которых мелькает раздражение.
— Кто тебе сказал?
— Мне не надо, чтоб говорили, я не дура. Но раз уж на то пошло — одна одноклассница тут, в Будапеште, вдруг появилась. Представляешь? Случайно.
Он отводит взгляд.
— А, ну, значит, всё-таки слушала трек...
Ты хлопаешь ладонью по столу.
— Тебе вообще всё равно, да? Живём вместе, но ты трахаешься с кем хочешь, песни мне пишешь, как будто романтика, а потом орёшь на меня, если пыль на подоконнике. У тебя шиза или ты просто долб**б?
— Успокойся, — он щурится, — ты же сама говорила, что всё кончено.
— А ты говорил, что любишь. Разница есть?
Он молчит. Ты встаёшь. И, как всегда — не знаешь, куда идти.
⸻
Через пару дней ты всё-таки встречаешься с этой одноклассницей. Она — одна из тех, кто в школе всегда была «где-то рядом». Не подруга, но и не враг. Сейчас вы сидите в каком-то модном будапештском кафе, пьёте кофе. Она в восторге от города, фоткает всё, заливает в сторис.
— Слушай, — говорит она, закручивая трубочку в стакане, — я тут вообще в шоке. Вчера в клубе была, и, прикинь — кого вижу? Гришу. Того самого. Он с Ирой теперь, походу.
Ты делаешь вид, что удивилась. Киваешь. И, как актриса года, говоришь:
— Правда? Ничего себе. Мал мир.
— А ты с ним, типа, не общаешься?
Ты пожимаешь плечами.
— Да так... Иногда. Ну, как бы... — ты не хочешь врать. Но и правду говорить — сил нет.
— Слушай, он, конечно, стал типа популярным, но всё равно такой... мм... токсичный.
Ты смотришь на неё. Хочется сказать: «Ты даже не знаешь половины». Но ты молчишь.
⸻
Возвращаешься домой. Он сидит за компом. Курит. Без наушников — трек орёт на всю комнату. Опять про тебя. Опять нытьё в бите.
Ты встаёшь у двери. Просто смотришь.
Он поворачивает голову:
— Опять бухтеть пришла?
Ты тихо:
— А ты... зачем всё это? Думаешь, если будешь писать про меня, я назад приду?
Он встаёт, подходит. Близко. Слишком близко.
— А ты разве не пришла?
Ты выдыхаешь.
— Нет. Я просто ещё не ушла.
⸻