«Выпускной.»
Ты сидишь у стены. Прямо на краю зала. В руках пластиковый стакан с компотом, а внутри — ком.
Все уже почти в соплях от прощаний, музыка орёт, шарики висят, будто сейчас начнётся дешёвая свадьба в сельском клубе.
Но хуже всего — Гриша.
Он в пиджаке, который явно брал у дяди, немного пьяный, и громкий, как аварийная сирена.
Ты смотришь, как он ржёт с девками.
То Наташе что-то в ухо шепчет, то Лизе на волосы дует, типа «ой, у тебя там паук».
А ты?
Ты с краю. В платье, которое мать купила за неделю до выпускного, потому что «нехрен выёживаться, Крис».
Ты красивая. Даже ты это видишь. Но ему, блядь, всё равно.
Он не смотрит. Он даже не замечает.
Иногда его взгляд цепляет тебя. И каждый раз — с презрением.
— Ну чё ты как моль сидишь, заебала уже, — кинул он полчаса назад.
— Иди потанцуй. Хотя нет, не танцуй. Жалко смотреть.
Ты промолчала. Хотя хотела разбить стакан и ткнуть ему в лоб.
Но ты — не идиотка.
Ты — отличница.
Умная, острая, и сейчас — злая, как чёрт.
И вот ты поворачиваешь голову.
Артём. Стоит у колонны, пьёт лимонад. С ним раньше встречалась Ира, но они расстались — ты это только что узнала.
От него же. Он сказал спокойно, почти без эмоций. А ты — кивнула.
И у тебя в голове за секунду созревает план, такой, что самой страшно.
Ты выпрямляешься. Гладишь юбку. Подходишь к Тёме.
— Здорово.
— О, Кристина? Нифига ты сегодня...
Он запинается, разглядывая тебя.
— Что, удивился, что отличница умеет краситься?
— Да не, ты вообще... топ.
Ты усмехаешься. Вперёд, Крис.
Он тянется к твоим волосам.
— Не думал, что ты подойдёшь.
— А я не думала, что ты такой тёплый. Обычно ты был деревянный как табуретка.
Он ржёт.
Ты замечаешь, как Гриша краем глаза смотрит в вашу сторону. Он щёлкает зажигалкой, делает вид, что ему похер.
А тебе — не похер.
Ты берёшь Артёма за руку.
Он замирает, удивлён. А ты поворачиваешься так, чтобы Гриша точно видел.
— Прости, — говоришь Тёме.
— Но мне нужно, чтобы он охуел.
— Кто?
Ты не отвечаешь. Просто берёшь и целуешь его.
Не нежно. Не по-детски. А по-взрослому. По-болезненному.
Гриша смотрит. И ты видишь, как его лицо перекосило. Он встал.
Пауза.
Он резко разворачивается и уходит из зала. Просто так. Не сказал ни слова.
Ты отрываешься от Тёмы. Он в шоке.
— Эмм... Ничего себе...
— Прости, Тем. Ты классный. Но мне надо было, чтобы один мудак понял, что я — не его игрушка.
Он кивает, пытается улыбнуться.
— Ну, если что... я тут. Если тебе вдруг захочется не ради мести.
Ты улыбаешься.
— Запомню. Но пока — я иду домой.
⸻
Позже. Подъезд.
Ты открываешь дверь. Каблуки в руке. Платье чуть сползло. Устала, злая, сердце бьётся.
Но, сука, так приятно.
Он увидел. Он охуел. Ты победила.
Поднимаешься на этаж.
И тут — тень.
Он.
Гриша стоит у твоей двери. Прислонился к стене. Лицо чёрное от злости.
Сигарета в зубах. Пиджак в пыли. Глаза бешеные.
— Ты чё, охуела?
Ты проходишь мимо.
— Нет. Это ты охуел полгода назад, когда решил, что можешь со мной как с говном.
Он хватает тебя за руку. Резко. Слишком резко.
— Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Сука, ради меня целоваться пошла с этим полешкой?
— Ради себя. Чтобы не чувствовать себя ничтожеством, рядом с которым ты трахаешься словами с каждой бабой.
Он тянет тебя ближе.
— Ты специально. Хотела, чтоб я сгорел? Получилось, блядь.
— Ну так радуйся. Горячо?
Пауза. Он смотрит в тебя. В упор.
Ты слышишь его дыхание. Быстрое, как у зверя.
Он прижимает тебя к двери.
— Ты моя, понялa? Хоть с кем бы ты не сосалась. Хоть сто раз.
Ты улыбаешься.
— А ты, подонок, слишком поздно понял, кого потерял.
Он целует. Жёстко. Почти в гневе.
Ты дергаешься — и бьёшь его по щеке.
— Не вздумай. Не после всего.
Он отходит. Молчит. Потом рвёт сигарету пополам.
— Я всё исправлю. Я не знал, что мне так больно будет тебя видеть с другим.
— А мне, сука, как было тебя слушать весь год, как ты меня поносишь, а потом ко всем другим суёшься?
Он опускает голову.
— Я тупой. Признаю. Но не чужой. Дай мне шанс. Один.
Ты молчишь.
В голове грохот. Сердце прыгает.
Ты вспоминаешь, как в девятом он тебя обозвал. Как в десятом ты из-за него не спала ночами.
А сейчас он здесь.
И ты не знаешь — убить его, или простить.
Ты открываешь дверь. Смотришь на него.
— Если ещё раз заденешь меня так, как раньше — больше не поцелуй прилетит, а табуретка по башке.
Он усмехается.
— Сойдёт. Я готов рискнуть.
Ты закрываешь дверь.
И падаешь спиной к ней.
Ты выиграла бой. Но война только начинается.