3
Проснулись мы рано. Слишком рано.
И, как ни странно, не от утреннего пения птичек, а от ощущения, что тело решило саботировать моё существование. Всё ныло. Позвоночник кричал: «Ты предатель», ноги отказывались вспоминать, что когда-то ходили, а шея вела себя так, будто всю ночь дрался с подушкой… которой, спойлер: не было.
Кларк, как всегда, уже была на ногах — с лицом «я сплю только на совещаниях» — и будила всех с такой воодушевлённой строгостью, будто мы тут на корпоративном выезде от Совета Ковчега.
Пока вся компания уже начинала шевелиться, потягиваться и, вероятно, мечтать о кофе, только одна личность продолжала спать, как будто вчера её не пытались утопить монстром. Конечно, это была Октавия. Моя личная дикая карта.
Я посмотрела на неё… и поняла: если я хочу, чтобы этот день пошёл весело, надо начать правильно.
А «правильно» — это громко.
Я подошла, села рядом на корточки, набрала побольше воздуха в лёгкие и…
— ВСТАВАААААЙ!
Октавия вздрогнула, подпрыгнула, будто её только что током ударило, резко села, начала судорожно вертеть головой по сторонам, как будто сейчас из кустов вылезет очередной двухголовый олень.
Когда поняла, что всё в порядке, угрозы нет и мы просто всё ещё живы — ужас какой, — она уставилась на меня с выражением лица «я приду к тебе ночью».
— Зачем так орать, Кристина? — пробурчала она, всё ещё полусонная и очень, очень недовольная.
Я смотрела на неё, уже давясь смехом, и не могла сдержать лёгкий ржач. Потому что видеть злую, растрёпанную, возмущённую Октавию — это был подарок. Маленькая утренняя радость, за которую не грех и получить подзатыльник.
Да, утро задалось. Этот день, определённо, обещает быть прекрасным.
Финн уже пару минут стоял, как идиот, вцепившись в эту злосчастную лиану, и никак не мог решиться прыгнуть. То смотрел вниз, то на нас, то снова на лиану, будто она вот-вот сама предложит ему инструкцию по применению.
— Что, струсил? — не удержалась я и с явной насмешкой посмотрела на него. Тон: смесь скуки и разочарования.
Финн бросил на меня взгляд, полный «сам-то прыгни», и, разумеется, не остался в долгу:
— Раз такая умная, может, ты будешь первой?
Но, увы, драма Финна была грубо прервана Джаспером, который вынырнул из ниоткуда с лицом «сейчас я всех впечатлю»:
— Дай мне!
Пока Финн ещё раздумывал, Джаспер уже вцепился в лиану, как профессиональный тарзан средней квалификации, и… прыгнул.
Мы все, как один, замерли — потому что, несмотря на весь его энтузиазм, идея пролететь над рекой на растении казалась, мягко говоря, не самой безопасной.
И вот он летит. Ветер в волосах, крик в лёгких, лицо героя. И с такой грацией, которой позавидовал бы мешок картошки, шмякается на другую сторону. Аплодисменты. Занавес.
Толпа тут же разразилась криками:
«ДА! ПОЛУЧИЛОСЬ!» — кто-то хлопал, кто-то чуть не рванул за ним.
Даже я, признаюсь, на секунду подумала: «Окей, может, этот день и правда не полный отстой…»
И вот он, торжественный момент: он поднимает табличку с гордой надписью «Гора Везер» и орёт:
— Гора Вееезер!!!
И вот тут… копьё.
Прямо в него. Прямо в настроение.
Секунда назад — победа. Секунда спустя — сцена из триллера. И никакой тебе красивой музыки на фоне. Только истерика.
Паника. Крики. Кто-то схватился за голову, кто-то — за Кларк. Но, конечно же, Мисс Всезнающая снова включила навигатор и указала рукой на ближайший валун: «Сюда, бараны, все за мной!»
Мы рванули туда. Сели, вжимаясь в землю, как будто она нас могла защитить. Минута молчания. Кто-то судорожно дышал. Кто-то пытался вспомнить, как дышать.
— Надо уходить. Сейчас же, — сказал Финн, вставая. В голосе было что-то между «мы обречены» и «а я предупреждал».
Но Монти, бедный Монти, дрожащим голосом выдавил:
— Подожди… А как же Джаспер?..
Он смотрел на Кларк, как щенок, которого вот-вот оставят в коробке у дороги.
— Мы придем за ним, — ответила Кларк, глядя вдаль, как будто уже писала в голове трагическую речь для следующего собрания.
Да. Обязательно. Придём. Как только найдём бронежилеты, армию и железные нервы.
«Ну что ж,» — подумала я.
Добро пожаловать на Землю. Где даже день, начинавшийся с саркастичного «что может пойти не так?», умудряется сказать: «Держи моё копьё.»
***
Мы бежали уже минут пять, спотыкаясь о каждый второй корень и молясь, чтобы «нечто с копьём» не решило устроить второй раунд. И вот — крики. Джаспер. Жив. Орёт. Кларк, конечно, не теряя времени (и как всегда — ни капли здравого смысла), развернулась и рванула обратно, выкрикивая его имя. Ну конечно.
Лучшее, что можно сделать в лесу с хищниками — громко орать имя жертвы. Гениально.
Когда мы добрались обратно к месту, откуда раздавались крики, там — ничего. Ни Джаспера. Ни крови. Ни таблички.
Даже копья не оставили, жлобы.
— Надо уходить. Надо вернуться в лагерь, — сказала я резко, уже подхватывая Октавию под руку.
И пока остальные переглядывались, словно ждали второго пришествия Джаспера, мы с Октавией направились к лагерю. Молча. Потому что, если сейчас начать говорить — я точно скажу что-то очень… вдохновляющее. Например, «всё, мы сдохнем».
Когда уже подходили, нас встретила… сценка из дешёвой тюремной драмы. Уэллс держит Джона, прижав нож к его горлу. Прямо посреди лагеря.
Окей, кто-то пропустил утреннюю терапию.
— Отпусти его, Уэллс! — Кларк сразу кинулась в своё любимое амплуа «судья, адвокат, прокурор и голос совести».
А я, поддерживая Октавию за талию, шла следом, мысленно прикидывая, можно ли устроить побег в одиночку и жить где-то у речки. С оленями-мутантами. Возможно, вариант.
Как только Уэллс отпустил Джона, тот моментально решил: «Драма не закончена!» — и бросился обратно. Но тут в кадр влетает Беллами — супергерой на минимумах. Увидел Октавию в моих руках — и забыл про всё.
Он подскочил, вырвал сестру у меня из рук и чуть ли не сдул с неё пылинки:
— О, ты цела? — голос — сплошное беспокойство, глаза — смесь страха и облегчения.
— Да, в порядке. Криси помогла мне дойти до лагеря, — ответила Октавия, кивнув в мою сторону.
Он повернулся ко мне, коротко мотнул головой в знак благодарности. Ну, спасибо, что не зарычал. Хоть какое-то развитие у нашего коммуникатора.
— Где еда? — переключился он.
«Прекрасно. От сестры к ужину — логично, мужик.»
Кларк, конечно, проигнорировала. Видимо, была слишком занята тем, чтобы строить Уэллсу глазами «молодец, но ты всё равно виноват».
— Мы не дошли до горы, — сказала я. Голосом, в котором тревоги было ровно столько, сколько сарказма не хватало Беллами в этот момент.
Он посмотрел на всех нас, не понимая, в каком моменте всё пошло не по плану.
— Что там произошло?
И, о чудо, Кларк решила, что пора раздавать объяснения:
— На нас напали.
— Напали? Что? — переспросил Беллами, как будто думал, что мы просто нашли дикий квест «Съедобное или мёртвое».
— Не что. А кто, — вставил Финн. Голос с эффектом «я знаю больше, чем вы, и это портит мне настроение».
— Хорошая новость: нас не убьёт радиация, — начала Кларк. Ну конечно. Поздравляю, все обрадовались.
— А плохая — нас убьют местные, — перебила я, и в голосе звучало то самое настроение «ну, сюрприз».
Все замолчали. Два взгляда — Беллами и Финна — уставились на меня, как будто я только что сказала, что мы сидим на могиле какого-то древнего монстра.
Ну а что мне было сказать?
«Привет, ребята. Мы не одни. Земля решила: скучно вам, держите бонусный уровень с жителями леса и копьями в подарок».
Я почувствовала, как холод пробегает по телу. Не от ветра. От осознания.
Мы не одни.
И теперь это уже не просто выживание. Это — чёртова война. Эта новость… даже не то чтобы плохая — она была паникёрски-фигово-разворачивающаяся-пугающей. На лице у каждого отпечаталась одна и та же мысль: «А можно обратно в камеру? Там хотя бы никто копья в лицо не швыряет.»
Повисла такая тишина, что я почти услышала, как у кого-то внутри полетел последний нерв.
И вот, конечно, нашёлся тот, кто решил её нарушить.
— А где тот парень в очках? — выдал Уэллс, как будто мы обсуждали списки на контрольную, а не потерю человека.
Кларк вдохнула, будто собиралась рассказывать сказку на ночь, только вот в этой сказке Джаспер — не спящий красавец.
— Джаспера забрали… — её голос звучал так, будто она пыталась не допустить дрожи. А потом, резко изменив вектор, она метнулась глазами к руке Уэллса: — Эй, а где твой браслет?
Я отвела взгляд от земли и тоже уставилась на его руку. Пусто. Как и ожидалось.
Ага, конечно, сам снял. Просто решил: «А не притвориться ли мне трупом?»
Мой взгляд автоматически метнулся на Беллами. Он, гад, заметил. И что сделал? Правильно — фирменное «непричастное» пожатие плечами. Просто само невинность в рубашке.
— Его спроси, — мрачно буркнул Уэллс, тыкая взглядом в Блейка.
Мы с Октавией переглянулись. В этом взгляде было всё: и «он врёт», и «сколько можно», и «можно уже его в копье?»
Уставились на Беллами как два прожектора — может, поджарим совесть. Но тот, конечно, сделал вид, что вообще-то он тут ни при чём, просто воздух нюхает.
— Сколько? — резко спросила Кларк, и я не сразу поняла, о чём она вообще.
Сколько… чего? Копий? Мозгов в лагере? Осталось до коллективной истерики?
Оказалось — браслетов снятых.
— Пока двадцать четыре, — бодро отрапортовал Джон, словно делал утреннюю статистику по смертности.
Кларк покачала головой так, будто в неё вставили батарейку «разочарование х10», и тут же снова включила свой режим лектора:
— Идиоты. Система жизнеобеспечения на ковчеге отказывает, поэтому нас сюда отправили! Нужно узнать, можно ли жить на Земле! А вы… — и понеслась дальше по списку претензий.
А я, честно говоря, уже отключилась на её третьем «нужно» и пятом «вы».
Просто развернулась и ушла. Без пафоса. Просто… плавно, красиво, и как человек, который уже слышал всю эту мораль два раза на ковчеге и один — в аду.
Села на старое, мхом поросшее дерево. То самое, где мы с Октавией болтали. И почему-то именно в этот момент я о ней подумала. Может, мозг просто решил переключиться с «факты о возможной гибели» на «последний нормальный разговор».
И как по команде — из кустов она и вышла. Не одна, конечно. Блейк приклеился к ней, как охранная сигнализация.
Она подсела рядом, а её брат — присел на корточки и начал возиться с её ногой, аккуратно перевязывая бинт.
Я наблюдала за ним, она наблюдала за мной, а я снова — за ним.
В общем, у нас тут была немая драма «Треугольник с саркастическими углами». Никто ничего не говорил, но напряжение можно было мазать на хлеб.
Беллами, конечно, делал вид, что сосредоточен на бинте, но уши у него, кажется, покраснели.
Ага, не знаешь, кто снял браслеты… но ногу перевязать — тут как тут. Очень подозрительно, Блейк. Очень.
Мы продолжали молчать, но, клянусь, в воздухе повисла одна большая, громкая мысль:
«Вот это денёк.»
— Ты могла погибнуть, — сказал Беллами таким тоном, будто Октавия вчера в окно прыгнула, а не из озера монстра вытаскивала. С укором.
Я уже хотела бросить что-нибудь острое, но Октавия первой раскрыла рот — и тут, как по сценарию, появляется Кларк. Ну конечно. Без неё ни одна трагедия не обходится.
У неё, видимо, есть кнопка: «У всех хорошее настроение? Срочно испортить!»
— Могла, если бы Джаспер не спас её, — сказала она, даже не отрываясь от зрелища, как ей перевязывают ногу. Мол, и героизм тут был, и спасение — а я просто так воду всполошила.
— Вы уже уходите? — как только Октавия задала этот вопрос, я повернулась с выражением лица «мама строгая», и заявила:
— Ты остаёшься в лагере, О. Это не обсуждается. — Тоном, при котором даже дерево рядом сникло от авторитета.
И только я повернулась, как уткнулась в Беллами. Он смотрел на меня так, будто я только что сказала, что Земля плоская.
А потом, откуда ни возьмись — Кларк, с новой порцией инициативы:
— Я слышала, у тебя есть пистолет?
Конечно, услышала. У неё, кажется, слух как у совы. Беллами, с ленивой ухмылкой, приподнял край футболки, демонстрируя оружие.
— Отлично, идёшь с нами, — она указала на него, потом — на меня. — И ты тоже.
Прошу прощения, что?
Это что сейчас было? Приглашение в элитный клуб «Меня Кларк не любит, но всё равно таскает за собой»?
— С чего бы мне идти с тобой? — задал вопрос Беллами, в точности повторив мою мысль. Почётный голос разума, не иначе.
Но Гриффин, в своём амплуа королевы пассивной агрессии, прошипела:
— Как ты думаешь, за кем лагерь пойдёт, если ты струсишь и не пойдёшь спасать своего?
О-о-о, начинается.
Давим на героизм и мужское эго. Классика жанра.
Беллами, закатив глаза с такой силой, что, казалось, увидел затылок, резко повернулся к Мерфи:
— Мерфи, ты идёшь со мной, — рявкнул он так, будто вручал повестку.
А потом добавил, глядя в сторону сестры:
— Моя сестра не должна покидать лагерь. Ни шагу. Ни листочка под её ногами.
— Мне не нужна нянька, — фыркнула Октавия. Учитывая, что вчера её чуть не утащила водяная жаба — заявление мощное.
Но Беллами её проигнорировал. Он наклонился к одному из своих дружков и сказал полушёпотом, но громко, чтоб мы все услышали:
— Если её хоть пальцем кто-то тронет — он труп. Без вариантов.
Рыцарь в чёрных кедах. Какой трогательный психопат.
Я, не желая наблюдать эту драму в стиле «Санта-Барбара: версия постапокалипсис», развернулась и пошла к выходу из лагеря, где уже собрались Кларк, Уэллс и… сюрприз — без Финна.
Ну уж нет, это я не оставлю просто так.
— Я смотрю, Финн как всегда струсил? — бросила я, даже не оборачиваясь.
Кажется, где-то позади хрустнули глаза Кларк от очередного закатывания. Приятно, когда люди читают между строк. Особенно, если эти строки написаны капсом и с сарказмом.
А я пошла вперёд. Вперёд — навстречу новым проблемам.
Ну а что, это же Земля. Здесь с проблемами — как на ковчеге с кислородом. Всегда дефицит, но всё равно дышим.
Мы шли в полной тишине. Красота. Покой. Ни звука, ни нытья… до тех пор, пока Беллами, как истинный разрушитель прекрасного, не открыл рот:
— Эй, принцесса, куда мы так спешим? Удар копьём вообще-то смертелен, — весело крутя пистолет в руке, как будто это игрушка, а не оружие.
О, да. Прекрасно. Начался спектакль «Сарказм и стволы». В главной роли — Беллами Блейк.
— Джаспер кричал, когда его уносили, — спокойно ответила Кларк.
Голос ровный, как будто она заказала кофе, а не обсуждает похищение человека с возможным летальным исходом.
Но, похоже, Беллами пришёл не спасать, а развлекаться. Он схватил Кларк за запястье и, с дежурной ухмылкой, выдал:
— Пойдём дальше, только если ты снимешь браслет.
Ах вот оно как. Торги в стиле «Выживи сам». Прямо шоу на выживание с элементами принуждения.
Кларк, вся в себе и своём благородном гневе, прошипела ему прямо в лицо:
— На ковчеге будут думать, что я мертва, только если я мертва. Это понятно?
Ага, поняли, мисс Гриффин. Ты злишься, значит, всё идёт как обычно. Она вырвала руку и собралась уйти. Но, увы, Беллами никогда не упустит шанса вставить ещё одно словечко:
— Храбрая принцесса! — усмехнулся он, будто озвучивает мультфильм для пятилеток.
И вот тут, как по заказу — появляется Финн. Потому что, ну а куда без него?
— Может, и себе прозвище придумаешь? — вставил он, возникнув буквально из воздуха. Удивительно, как этот тип всегда появляется в самый ненужный момент. Его способность раздражать — это дар.
— О боже, Финн, только тебя для полного набора не хватало, — фыркнула я, закатив глаза с таким энтузиазмом, что чуть не увидела мозг. Где-нибудь сзади раздался смешок Мёрфи. Вот ещё один экземпляр.
Я поймала его взгляд — и увидела, как Беллами бросил на него такой «заткнись-и-лучше-умри» взгляд, что даже я на секунду напряглась.
— Кларк, за мной. Разбейтесь на группы. Так будет легче искать Джаспера.
О, супер. Поисковая миссия имени «А вдруг не сдох». Прямо то, о чём я мечтала в детстве.
Я посмотрела на Уэллса — он, конечно, сделал вид, что меня не существует. О да, спасибо. Остался выбор: Мёрфи с его убийственным обаянием или Беллами с его постоянными остротами.
И тут, пока я прикидывала, в какую яму лучше упасть, Беллами схватил меня за руку и поволок в противоположную сторону от всех.
— Вот это поворот, — пробормотала я себе под нос. — Никакой демократии. Только Блейк и его дикий поход.
И ведь день только начинался.
Мы шли молча где-то минуту. Это был рекорд — целых шестьдесят секунд без реплик от Беллами. Но, увы, благословенная тишина закончилась:
— Почему ты помогла Октавии?
Ну, конечно. Из всех возможных тем на Земле — именно эта. Как будто я выдала его сестру замуж или оставила её в космосе.
— Она моя подруга. Я бы не оставила её в беде, — коротко бросила я, с таким тоном, будто спрашивают, почему я дышу.
Но раз уж он завёл разговор, я решила заодно прояснить кое-что:
— Слушай, зачем ты вообще снимаешь браслеты? Только честно, не в стиле «потому что могу».
Я остановилась, повернулась к нему лицом, гордо вскинув подбородок, словно вызвала его на поединок в суде чести. Он задумался. Секунду. Две. Пять. И вот, аллилуйя — мысль прорвалась наружу:
— Я не хочу, чтобы сюда спускался Ковчег. Для меня это плохо кончится.
Ага. Всё-таки не бессмертный. Приятно.
— Я тебя понимаю, — пожала плечами. — Но играть по твоим правилам не стану. Может, и буду на твоей стороне, чисто назло Кларк и чтобы позлить Финна, но становиться твоей шестеркой? Нет уж. Это понятно?
Он усмехнулся. Знаешь, так, как улыбаются парни, когда их только что поставили на место, но им почему-то это чертовски нравится. Псих.
Он покачал головой и пошёл вперёд. Ну, а я — за ним, как и положено девочке с характером, но без компаса.
Когда мы добрались до речки, я поняла, что если не сделаю сейчас что-то безумное, день будет потрачен зря. И вот, прямо чувствую его за спиной — идеально.
Я резко разворачиваюсь, хватаю его за куртку и, не давая времени на драматическую паузу, прыгаю с ним в воду.
Он вынырнул с лицом, на котором было написано: «Ты псих, но забавно». А я смеялась и брызгала в него водой, как будто не вчера мы обсуждали, как выжить.
Он схватил меня за кофту и сделал вид, что топит. Прелесть. Новый способ сказать «ты мне нравишься»?
Я вынырнула, сделала ответный ход и снова облепила его водой, как обида — Финна. Ну и, как водится, веселье закончилось в самый неподходящий момент.
Сзади кто-то кашлянул. Вот прям этот «вежливый» кашель, который значит: «А теперь хватит развлекаться».
Я обернулась. Конечно же — Мерфи и Уэллс. Один с выражением «меня заставили сюда прийти», второй — «я тут главный, но никто не слушается».
— Идём. Финн что-то нашёл, — буркнул Мерфи и ушёл с видом «меня всё бесит, особенно водные процедуры».
Я в последний раз брызнула в Беллами, чисто из принципа, и, фыркнув, пошла к берегу.
— Весёлый отпуск, говорили они. Будет весело, говорили они… — пробормотала я себе под нос и вышла из воды с видом победителя.
Мы шли всей толпой — вроде как группа отважных первооткрывателей, но по факту просто уставшие, голодные, слегка мокрые подростки с приступами героизма. Я, как полагается драматичному персонажу, отставала от всех, погрузившись в размышления.
«Вот и на кой чёрт я кинула его в реку? Кому я мщу? Себе? Ему? Вселенной?!»
Пока я строила философские теории о глупых поступках, тело напомнило, что веселиться в одежде, мокрой как совесть после вечеринки, — не лучшая идея. Зубы начали бренчать, как кастаньеты у испанского танцора. А одежда прилипла к телу так, будто решила никогда не отпускать. Прелесть.
И тут, как в дешёвой подростковой мелодраме, мне на плечи легла куртка. Не моя. И — о чудо — Кларк.
Я повернулась, готовая услышать лекцию о переохлаждении, морали и важности слоёв одежды. Но Кларк молча прошла мимо. Молча! Представляешь? Я даже оценила.
Я едва успела уловить, как все вокруг снова начали болтать, как вдруг…
Крики. Протяжные, болезненные, до мурашек. Джаспер.
Кларк, в своём стиле «герой дня», кинулась вперёд, как будто за каждый спасённый баллы начисляют. Вздохнув и мысленно выкатив глаза, я последовала за ней. Потому что, ну да, отстаёшь — потом не в курсе, кто умер.
Добежали мы до жуткой живописной картины в духе «Добро пожаловать на Землю»:
Джаспер, висящий на дереве, как ёлочная игрушка. Только без веселья.
Кларк рванула к нему и почти смачно влетела в яму — спасибо Беллами, поймал. Ну вот и герой дня определился.
— Надо снять его оттуда, — сказала я, потому что кто-то должен был озвучить очевидное.
— Я сниму. Ты — за мной, — Финн вдруг включил режим командира. С чего бы это?
Кларк уже изучала Джаспера, как будто решала: пациент скорее жив или мертв, и выдала:
— Они обработали ему рану…
У всех выражение лица в духе «Прошу прощения, что?! Кто «они» и где наш спрей от местных?»
— Зачем это? — Уэллс, как всегда, вовремя вставил вопрос, на который никто не знал ответа.
— Может, охотятся на того, кто не ест падаль, — философствует Финн. Ну да, логика с привкусом марихуаны.
Но судьба решила, что разговоры — это скучно. Из кустов донеслось рычание. Очень зловещее и очень «валите отсюда».
Я отступила назад, и врезалась в Беллами. Он, не моргнув, встал между мной и кустами. Вот уж по-джентльменски.
— Самое время достать пистолет, — язвительно бросила Кларк.
Но Беллами вдруг стал скромен, как первокурсник на зачёте. Рука зависла у пояса, а пистолета нет. Фокусник, блин.
Выстрелы! Уэллс палит по кустам, как будто там его экзаменаторы. Только всё мимо.
И тут — она. Пантера. Или что-то, похожее на кошку из ада. Медленно, хищно, с блеском убийства в глазах.
Я, не стесняясь, вцепилась в Беллами, потому что жизнь дороже гордости.
Когда пантера прыгнула — бах! Уэллс наконец-то попал. Прямо в грудь. Кошка рухнула.
Тишина. Та самая, в которой сердце стучит громче, чем мысли. Я отпустила Беллами и вышла из-за него.
— Вот теперь она тебя заметила, — сказал он, глядя на Уэллса.
Хмм, миленько. Если не думать, что только что чуть не сдохли.
Я подошла ближе и, глядя на тушу пантеры, сказала:
— Надо достать палатки. Заберём и пантеру, и Джаспера. Всё равно сегодня ужинать нечем.
И вот мы шли назад. Джаспер — в ноше, пантера — в шоке, мы — в тишине. Потому что когда у тебя за день: подвешенный друг, огромная кошка и отсутствие ужина — шутки уже не лезут. Даже саркастические.
Но ничего. Это же только второй день!