Часть 6
Цзинь Лин сидел на низкой скамье под навесом, изящно выгнувшись в своей духовной обиде, и зябко ёжился в тонком парадном ханьфу. В саду становилось всё прохладнее, но куда более холодный взгляд он бросал на дорожку, ведущую к павильону. Цзян Мей, скрестив руки на груди, наблюдала за ним с лукавой улыбкой.
— Ты выглядишь, как надутый лотосовый плод, — прокомментировала она весело.
— Я не надутый, — буркнул Лин, — я просто возмущён.
— Ах, возмущён? Из-за чего, интересно? — она едва сдерживала смех.
— Он... Он пообещал прийти с самого начала! А теперь вот... уже праздник в разгаре, а его всё нет. Альфы, тьфу. Надёжность, как у киселя.
— Ты бы хоть раз сказал, что скучаешь, — усмехнулась она. — А то дуешься, как...
Но закончить она не успела, потому что со стороны павильона раздались быстрые шаги. Очень быстрые. Кто-то буквально летел по дорожке.
— А! Лин-ди! — послышался голос, полный паники и нежности одновременно.
Цзинь Лин тут же вскочил, но не с радостью, а с ещё большей обидой, поджав губы. А уже через мгновение на дорожке появился Вэнь Сычжуй — высокий, взъерошенный, запыхавшийся. В парадной одежде, но с расстёгнутым верхом и немного криво завязанным поясом — словно одевался на бегу. Он остановился перед Лином, едва не упав, и сразу схватил его за руки.
— Прости меня, я... я не специально! Старейшины Вэнь задержали меня, потом учитель Вень Чжулю... я как только смог — сразу сюда!
— Ты всегда так говоришь, — холодно отрезал Цзинь Лин, но руки не отдёрнул.
— Я клянусь! Я почти выскочил с совета, когда увидел время. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю, Лин-ди. Не сердись, пожалуйста... Я был на полпути к тому, чтобы прыгнуть через крышу павильона, чтобы попасть быстрее!
Цзян Мей не выдержала и рассмеялась, отводя взгляд но всё же встретилась со злым взглядом кузена
— Прости, прости... Просто... вы такие милые, что смотреть невозможно. Точно не влюблённые птенцы?
Цзинь Лин покраснел.
— Мы не птенцы! — огрызнулся он.
— Но зато влюблённые, — нежно добавил Сычжуй, и Лин поспешно отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
Мей сделала шаг назад, чтобы дать им пространство, и в этот момент почувствовала два духовных давления, знакомых почти сразу.
На дорожке появились Лань Вэйшен и Лань Цзыньи.
Вэйшен шёл первым, с лёгкой небрежностью в походке, но его глаза тут же нашли Мей. Он рассматривал её не столько как девушку, сколько как загадку, которую внезапно захотелось разгадать. А Лань Цзыньи за его спиной, наоборот, будто бы старался держаться в тени, хотя взгляд его скользнул к сестре — и на мгновение задержался.
— Ой, — легко произнесла Мей. — А я думала, что воздухом подышать удалось только мне.
— Воздух тут действительно свежий, — ответил Вэйшен, шагнув ближе. — Но у меня такое чувство, что ты прячешься, а не отдыхаешь.
— А у меня — что вы за мной следили, — фыркнула она.
— Совпадение, — усмехнулся он. — Или судьба.
— Судьба тоже ошибается, — отрезала она, поправляя рукав. — Ладно, мне пора. Папа, должно быть, уже волнуется. Не люблю, когда он волнуется.
Она кивнула Вэнь Сычжую и Цзинь Лину, мельком взглянула на брата — но ни слова ему не сказала. Потом развернулась и быстро пошла в сторону зала.
Вэйшен чуть не сразу рванулся за ней:
— Эй! Богиня из Юньмэня, подожди, ты же даже не рассказала, что...
Цзыньи посмотрел ей в спину. Его губы дрогнули, но он ничего не сказал. Только пошёл вслед за Вэйшенем — не спеша, как будто ему нужно было больше времени, чтобы догнать не сестру, а что-то внутри себя.
Позади остались Цзинь Лин и Сычжуй — в своём маленьком мире, полном сбивчивых слов, стеснительных взглядов и обещаний, которые, несмотря ни на что, звучали искренне.
-⊱ஓ๑🪷๑ஓ⊰-
Цзян Мей шла быстрым шагом, почти бегом, скользя между дорожками, выложенными белым камнем. Воздух в саду казался холоднее, чем прежде, или, может быть, дело было не в воздухе. Может быть, в том, как смотрел Вэйшен. Слишком настойчиво. Слишком узнающе. Будто за тонкой вуалью уже угадывалось её лицо — лицо не просто девушки, а наследницы клана, о которой никто ничего толком не знал.
«Он точно весь в отца...» — хмыкнула она про себя, вспомнив рассказы папы. — Болтливый, приставучий и нагло обворожительный. И такой же опасный для тайн.
Она свернула к центральному павильону, но, проходя мимо небольшой террасы, заметила знакомый силуэт. Высокая фигура в фиолетовом стояла под навесом, а рядом — женщина с добрыми, мягкими чертами и... третий человек. Когда Мей подошла ближе, её сердце замерло. Это был он.
— Папа? — позвала она, подойдя ближе, но взгляд её был прикован к Вэй Ину.
Трое взрослых обернулись. Янли сразу улыбнулась — тепло, по-настоящему, как только умеет сестра, любящая от всей души. Цзян Чен напрягся, его губы дрогнули в неловкой попытке спрятать волнение. А Вэй Ин, как только увидел Мей, буквально подпрыгнул от удивления.
— Это твоя дочь?! — воскликнул он, переводя ошарашенный взгляд с неё на Чена. — Ты украл ребёнка?!
— Что?! — Чен едва не поперхнулся воздухом. — Никого я не крал!
— Да не в этом дело, — замахал руками Вэй Ин, не отрывая глаз от Мей. — Она же... она же такая красавица! Это не может быть твой ребёнок. Ну правда! Глянь на себя, Цзян Чен! Ты всегда ходил с таким выражением лица, будто тебе душу вырезали. А тут такая... цветущая!
— Спасибо, Вэй Ин, — процедил сквозь зубы Чен. — Очень тонко.
— Нет, ну я серьёзно, — не унимался тот. — Глаза, осанка, манеры... Это точно не твой вклад. Кто альфа? Скажи мне. Я просто хочу знать, не своровал ли ты чей-нибудь родовой генофонд.
— Вэй Ин! — вмешалась Янли, улыбаясь, но строго. — Хватит дразнить брата.
— Я не дразню, я расследую. Слушай, Мей, скажи честно: кто твой альфа-родитель?
Цзян Мей молчала, смотрела на него ровно, чуть склонив голову. В её взгляде было всё — уважение, выдержка, грация. И холодный щит, за которым никто не должен был пройти.
— Простите, дядя Вэй, — вежливо произнесла она. — Но вы не получите ответ на этот вопрос.
Вэй Ин моргнул.
— Что?
— Этот вопрос не касается праздника, не касается клана Цзян, не касается даже моих родственников, — продолжила она сдержанно. — И потому я не вижу необходимости его обсуждать.
— Да это же... — он рассмеялся и повернулся к Чену: — Ты её чему кормил? Ледяной водой из Гусу?
— Я её воспитывал, — с нажимом сказал Чен. — И не тебе меня судить.
Мей перевела взгляд на отца, потом на Янли — в её глазах было сочувствие и даже... лёгкое понимание. Потом снова посмотрела на Вэй Ина, который отступил на шаг, всё ещё не скрывая изумления.
— Ладно, ладно. — Он поднял руки. — Я отступаю. Но знай: я обязательно всё выясню. Я же Вэй Усянь. Тайны сами мне раскрываются.
— Бывают тайны, которые должны оставаться такими, — заметила Мей. — Особенно если они касаются судьбы многих людей.
Цзян Чен слегка улыбнулся — едва заметно, но по-настоящему. Эта девочка не просто его дочь. Она — его крепость.
Вдруг из глубины сада послышались торопливые шаги. Вскоре на площадку выбежал парень 18 лет, в серо-голубом облачении Ланей. Он на ходу приосанился, замедлил шаги, глядя на собравшихся почти с придворным достоинством.
— А вот и ты, — усмехнулся Вэй Ин, откинув волосы за плечо. — Иди сюда, поприветствуй достойных людей.
— Здравствуйте, — вежливо поклонился юноша. — Меня зовут Лань Вэйшен.
Он посмотрел на Мей — прямо, без колебаний, с чуть застенчивой улыбкой. Мей холодно кивнула в ответ, но уголки губ всё же едва заметно дрогнули. Слишком уж он старался быть вежливым и «очаровательным».
— О-о-о! — протянул Вэй Ин, переводя взгляд с сына на Цзян Мей. — Так это ж ты — та самая богиня из Юнмэня?
— Какая ещё богиня? — нахмурился Цзян Чен.
— Не какая, а единственная, — хохотнул Вэй Ин. — Помнишь, я рассказывал, что этот оболтус неделю после Юнмэня бродил, как под любовным проклятием? Я думал, что он там просто чаю напился слишком крепкого. А оказалось, что он влюбился! В неё!
Вэйшен покраснел до ушей и потупил взгляд.
— Отец...
— Не отнекивайся! Я же теперь всё понял. Цзян Чен, ты понимаешь, что это значит? Мы с тобой всё-таки можем стать родственниками!
Цзян Чен медленно моргнул.
— Тебе жить надоело?
— О, так ты уже заранее готов быть тестем! — не унимался Вэй Ин, хохоча. Янли прикрыла рот ладонью, но не смогла сдержать смех.
Цзян Мей ничего не сказала. Она спокойно смотрела на молодого Ланя, и если в её взгляде и была искра — то она больше напоминала холодную молнию, чем тёплый интерес. Девушка слегка опустила веки и сделала шаг назад — вежливый, как бы показывая, что разговор завершён.
Издалека, из тени садовой арки, на них всё это время смотрел Лань Цзыньи. Его руки были сжаты в кулаки, выражение лица — напряжённое, почти злое. Когда он заметил, как его сестра общается с Вэйшеном, как отец её слушает, как Вэй Ин смеётся, будто всё хорошо — он тихо отвернулся и ушёл обратно в зал, не сказав ни слова.
— А ты, Цзян Мей, — сказал Вэй Ин, когда смех немного поутих, — приезжай как-нибудь в Гусу. В Облачные Глубины. Я покажу тебе, как на самом деле скучно жить среди трёх тысяч правил. Хотя, возможно, для тебя там даже будет место...
Мей посмотрела прямо ему в глаза.
— Когда-нибудь приеду, дядя Вэй, — сказала она вежливо. — Обязательно.
Тон был ровным, учтивым. Ни намёка на холод. Ни капли отвращения. Только в глазах — лёгкая тень. Тень тех воспоминаний, что остались в её детстве: ланские старейшины, холодные комнаты, обман, боль, крики отца. Лицо Вэй Ина, не знающего ничего из этого, не повинного... и потому не заслуживающего знать.
Он не должен знать, — напомнила себе Мей. — Пусть останется тем, кто смеётся. Пусть верит, что мир всё ещё прост.
Она вновь склонила голову и отступила вглубь аллеи, растворяясь в ароматах ночных цветов.
А Вэйшен всё ещё смотрел ей вслед — влюблённо, немного ошеломлённо.
— Она не похожа ни на одну из девушек, которых я встречал, — сказал он.
— И слава небесам, — буркнул Чзян Чен. — Остальные хотя бы проще.
А Вэй Ин только усмехнулся и пробормотал:
— Простое не всегда значит лучшее. Особенно в этом мире.
И они все пошли назад, туда, где всё ещё гремел праздник, оставляя за спиной тени прошлого и взгляд того, кто слишком многое заметил — но пока хранил молчание.
----------------------------------------------------------------------------------
Вень Сычжуй\Вень Юань