Часть 7
Ночной ветер с реки был мягким, как руки матери, и пах весенней водой, цветущими деревьями и чем-то родным, знакомым с детства. Когда корабль лодка скользнул в гавань Пристани Лотоса, было ещё совсем рано — солнце только начинало вставать, и вода в пруду отливала голубым серебром.
Цзян Мей стояла на палубе, глядя на знакомые изгибы крыш, каменные дорожки, цветущие лотосы, и впервые за долгое время чувствовала, будто возвращается домой по-настоящему, а не просто прибывает на место. Её отец стоял чуть поодаль, руки за спиной, лицо повернуто в сторону родного города. И, как бы он ни пытался держаться сдержанно, дочь замечала всё: уголки губ приподняты, взгляд мягче, спина чуть менее напряжена.
— Ты выглядишь... счастливым, — сказала она тихо, не отрывая взгляда от пристани.
Цзян Чен на секунду удивлённо обернулся, но потом улыбнулся чуть криво, по-старому.
— Так и есть. Видеть Янли... видеть Вэй Ина... — он помолчал, будто проглатывая ком в горле. — Я скучал. Всё это время. Хотя сам и выбрал тишину.
— Я знаю, — кивнула Мей. — Я тоже скучала по ним, хоть и не знала их так, как ты.
Они сошли с корабля и прошли по знакомым дорожкам мимо распускающихся лотосов. Воздух наполняли звуки просыпающейся резиденции. Слуги уже приводили в порядок сад, готовили завтрак, снимали пыль с мебели, проветривали комнаты. А Цзян Мей и её отец, словно две тени из прошлого, шли по дому, где каждое дерево помнило их шаги.
Когда они зашли в малый павильон, Чен первым нарушил тишину, потянувшись за чайником.
— А что ты думаешь о сыне Вэй Ина? — спросил он, как бы невзначай. — Вэйшен. Он же... как сказать... неплохой мальчишка.
Мей повернулась к нему, приподняв бровь.
— Ты серьёзно?
— Что?
— Папа... — она вздохнула, скрестив руки. — Он мой кузен. Пусть и двоюродный, пусть и через сложную цепочку, но всё равно родственник. И потом... — она замялась, подбирая слова. — Я не уверена, что он вообще понимает, во что вляпался. Он видел меня всего пару раз. Он влюблён в образ, не в человека.
— Образ — это уже начало, — пробормотал Чен, чуть натянуто улыбаясь. — Неужели ты совсем не хочешь? Быть с кем-то, кто...
— Кто полюбит меня, не зная, чья я дочь? — перебила она, смотря ему прямо в глаза. — Кто не будет говорить: «А, так ты наследница клана Цзян»? Кто не будет говорить, что я веду себя «по-ланьски», будто это комплимент?
Цзян Чен замолчал. Он не знал, что ответить. А потом вдруг выдохнул и сел на подушку у стола.
— Прости, Мей. Я... Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты не осталась одна.
Она подошла ближе, мягко коснулась его плеча.
— Я не одна, папа. Я с тобой. И пока ты со мной — этого достаточно.
Они замолчали. В саду за окнами пропел первый утренний дрозд. Ветки деревьев отразились в поверхности чая.
Мей села рядом и, глядя на чай, тихо сказала:
— Я не исключаю ничего. Но сейчас... я просто хочу, чтобы всё оставалось так, как есть. Я не хочу снова что-то терять.
Цзян Чен кивнул. Он не стал давить. Он понимал. Кто, как не он, знал, чего стоит утрата?
-⊱ஓ๑🪷๑ஓ⊰-
Несколько сияющих мечей легко рассекают утренние облака, скользя сквозь тонкий туман, что ещё не успел сойти с горных хребтов. Облачные глубины всё ближе, но для путников, летящих в неровной формации, путь кажется короче, чем мысли, что блуждают в их головах.
— Она просто потрясающая! — Вэй Усянь, взъерошенный ветром, оглянулся на всех и широко улыбнулся. — Ты видел, Лань Чжань? У неё такая осанка! Такая сила в голосе! А как она смотрела на всех этих старейшин? Как будто могла раздавить их одним взглядом! Настоящая дочь клана Цзян!
— Мы все её видели, — сухо отозвался Мен Яо, слегка нахмурившись, но стараясь удержать вежливую улыбку. Его меч слегка дернулся в воздухе, выдавая раздражение, которое он пытался скрыть.
— И главное — такая красивая! — продолжал Вэй Ин, не замечая напряжения. — А манерами прямо Юй Цзыюань! Ну скажи же, Лань Чжань! А, Вэйшен? Твоя будущая жена, не иначе!
— Отец! — простонал Вэйшен, летящий чуть ниже. — Мы просто пару раз разговаривали... и это был сад... и вообще...
— И всё! — перебил отец, подмигнув. — И этого хватит, чтобы я начал расследование! Кто её альфа-родитель, а? Почему Цзян Чен так уверенно молчит? Может, это какой-то старый враг? Или друг? Или... — он вдруг театрально прищурился, — может быть, кто-то из клана Лань?
— А может, кто-то из клана Вэнь, — буркнул Мен Яо под нос, но тихо, почти шёпотом.
Сичэнь, летящий рядом с ним, молчал, взгляд его был направлен вперёд, на далёкие пики Облачных глубин, но пальцы сжали ножны меча чуть крепче. Он слышал и чувствовал напряжение.
— Расследование? — мягко переспросил Лань Ланхуа. — Папа, ты серьёзно?
— Конечно серьёзно! — с воодушевлением ответил Вэй Ин. — Это же семья! А если Вэйшен женится на Мей, нам же придётся... родниться! А я должен знать, кто этот таинственный альфа! Вдруг он ужасный человек! Или... — он вдруг замер. — Вдруг это был кто-то, кого принудили?
Слова повисли в воздухе, как тяжёлое облако перед грозой.
Цзыньи молчал, летя чуть позади. Его меч шёл мягко, почти бесшумно. Он не участвовал в разговоре, но слушал каждое слово. При имени Цзян Мей он едва заметно дрогнул. А при словах «альфа» и «принуждение» — губы сжались в тонкую линию.
В его голове вновь и вновь всплывал тот вечер. Сестра. Отец. Взгляд, полный обиды, который он уловил на долю секунды в глазах Мей. И как она сказала Вэй Ину, что он не узнает имени отца.
«А если всё было не так, как мне говорили?..» — подумал он. Его руки слегка подрагивали. Он чувствовал, что внутри него что-то меняется — старая уверенность клана Лань, их правда, их сдержанная и строгая история — трещала под тяжестью воспоминаний.
Сичэнь вдруг повернул голову и посмотрел на него.
— Всё в порядке, Цзыньи?
Парень быстро кивнул.
— Да, отец. Просто задумался...
Сичэнь не стал расспрашивать. В его взгляде скользнуло понимание, но и усталость.
Впереди показались высокие горные врата Облачных глубин, и все пятеро начали плавно снижаться. Вэй Ин, кажется, не собирался сбавлять темп своей болтовни, но Мен Яо уже закатил глаза и отдал мечу мысленную команду лететь быстрее — прочь от болтливого деверя и его теорий.
Цзыньи, последний в группе, замедлил движение, позволяя остальным немного оторваться. Он глянул вниз, на море облаков, и тихо, едва слышно прошептал:
— Папа... прости, что я не понял раньше.
-⊱ஓ๑🪷๑ஓ⊰-
Пристань Лотоса встретила её тишиной и лёгким ветром. Вода мягко плескалась о сваи, и утреннее солнце рисовало золотистые полосы на её поверхности. Цзян Мей стояла на краю пирса, напряжённо глядя вдаль, туда, где горизонт растворялся в дымке. В голове — пустота. В сердце — буря.
Она не заметила шагов. Но потом чей-то знакомый, почти забытый звук — мягкий, размеренный, чужой — заставил её обернуться. И застыла.
— Цзыньи, — прошипела она, сжав кулаки.
Он стоял, как всегда, прямо, с тем же невозмутимым выражением на лице, в белом ханьфу с синими узорами Ланей. Словно не прошло девяти лет. Словно он не исчез. Словно не предал.
Мей заскрежетала зубами и в следующую секунду подскочила к нему, схватив его за грудки.
— Зачем ты пришёл?! — выкрикнула она. — Думаешь, имеешь право возвращаться?! Думаешь, всё просто — прийти, посмотреть, и что? Я тебя прощу?! Ты бросил нас! Бросил папу! Бросил меня!
Цзыньи даже не отступил. Только смотрел на неё, спокойно, как будто это была не его собственная сестра, истерзанная обидой.
— Я сопровождаю старейшин, — тихо сказал он. — Это официальный визит.
Слова обожгли. Как лёд по коже. Старейшины. Конечно. Кто же ещё. Те самые, что отобрали у неё брата. Те, что пытались забрать её саму. Те, кто исковеркал столько судеб.
— Эти... сволочи, — процедила Мей и в тот же миг отпустила ханьфу брата, оттолкнула его и побежала к главному залу.
Двери зала распахнулись с грохотом. Все внутри — Цзян Чэн, несколько старейшин Лань, слуги — обернулись на звук.
— Я знаю, зачем вы здесь! — закричала она, даже не давая никому открыть рта. — Вы пришли за мной! Но я вам не принадлежу!
Один из старейшин, седой и узколицый, с выражением безупречной вежливости, выступил вперёд:
— Госпожа Цзян Мэй, ты выросла среди недостойных людей, но твоё происхождение...
— Я — ЦЗЯН, — перекрыла его голос Мей. — Я не Лань! Никогда ей не была и не буду! Я не брошу своего папу, даже если весь ваш клан приползёт ко мне на коленях!
В этот момент в зал вбежала Лань Ланхуа, привлечённая шумом. Девушка, не подозревая, что происходит, шагнула вперёд, но Мей мгновенно оказалась рядом и вытащила меч.
Лезвие коснулось нежной кожи Ланхуа у шеи.
— Назад! — гаркнула она, обращаясь ко всем. — Или... вся ваша красивая правда обрушится!
Все застыли. Цзян Чэн встал. Старейшины переглянулись.
— Вы уйдёте. Или я расскажу всем, как 18 лет назад вы использовали запретное заклятие на своём же главе! Как вы сломали судьбы! Как появился ваш идеальный «наследник»! Я расскажу всё!
Голоса не было слышно, но напряжение в зале можно было резать ножом. Вэйшен стоял у двери, шокированный, едва дыша. А Цзян Мей, с мечом у горла дочери Вэй Ина, смотрела на этих людей, которые считали, что судьбы можно гнуть под себя. Не с ней. Не теперь.
Но старейшины не сдвинулись с места.
— Ты ещё юна, — мягко, с ядом под шелком произнёс другой, с круглым лицом и улыбкой на устах. — И не понимаешь, что говоришь. Всё, что мы хотим — это твоего блага. Будущее твоё — в Облачных глубинах. Среди тех, кто действительно твоя семья...
— Семья? — Мей усмехнулась с горечью. — Вы говорите о семье, когда разрушили мою собственную?
Она резко оттолкнула Линхуа, которая, испуганно задышав, пошатнулась и прижала руки к груди. И тут же, не колеблясь ни на мгновение, Цзян Мей приставила меч к собственной шее.
— Мне не нужна ваша ложь, ваши правила и ваши кланы, — её голос дрожал, но глаза полыхали. — Вы не за миром и справедливостью пришли. Вы за мной. Я — идеальная наследница, да? Послушная, сильная, воспитанная. Но я не буду вашей игрушкой.
— Мей! — Цзян Чен с криком бросился вперёд, но остановился, увидев, как острое лезвие чуть глубже врезается в кожу дочери.
— Отец, не подходи, — прошептала она, не отводя взгляда от старейшин. — Я обещала тебе. Я тебя не оставлю. Но если придётся выбирать — я скорее умру, чем пойду с ними.
— Девочка, не глупи, — попытался вмешаться один из старейшин. — Ты не понимаешь, что...
— Я всё понимаю. Лучше, чем вы хотите. Вы — те, кто сделал моего отца изгоем. Кто обманом утащил моего брата. Кто разрушил жизни ради собственной власти. Вы не получите меня.
Молчание. Гнетущее, звенящее. Ланхуа прижалась к стене, лицо её было мертвенно-бледным. Вэйшен стоял у двери, не в силах двинуться. Цзян Чен был бледен как полотно, его губы дрожали.
И в конце концов — они ушли.
Старейшины, один за другим, молча, с лицами, натянутыми как маски, покинули зал. Ланхуа, бросив быстрый взгляд на Мей, выбежала за ними.
Когда дверь зала закрылась, грохнувшись за последним, Мей медленно опустила меч. Пальцы дрожали. Всё тело дрожало.
— Папа... — прошептала она, но Цзян Чен уже подскочил к ней, прижав её к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет.
— Не делай так... никогда больше... — выдавливал он, прижимая голову к её плечу. — Ты... ты же моё всё... Я не переживу...
— Тшш... — Мей гладила его по спине, по густым волосам. — Я здесь. Я с тобой. Я обещала — и я не нарушу. Я не уйду, папа. Никогда.
Цзян Чен рыдал. Словно мальчик. Губами касался её плеча, сжимал её пальцы.
Она обнимала его, позволяя этим слезам течь, зная, что в этот момент они не глава и наследница. Они — просто отец и дочь, два сердца, которые слишком долго боролись в одиночку.
Теперь — вместе.