Часть 10
Три лодки скользили по поверхности озера, словно лилии, несомые течением. Лёгкий ветерок играл складками ханьфу, вода бликовала в лучах солнца, а над поверхностью вился едва заметный туман — предвестник приближения гулей. Но пока всё было спокойно. Почти слишком спокойно.
Цзян Сянли стоял рядом с госпожой, взгляд его скользил по линии горизонта. Потом он бросил взгляд на Мей, которая сидела на краю лодки, наблюдая за водой. Девушка выглядела отстранённой, задумчивой, и, подождав, пока остальные отвлекутся, он приблизился, наклонившись ближе.
— Госпожа, — негромко начал он, так, чтобы ни Цзинь Лин, ни Вэнь Сыджуй, плывшие позади, не могли услышать. — Мы ведь должны были идти в Юньмэн, на встречу с тем человеком. Почему вы изменили планы?
Мей на секунду перевела на него глаза — фиолетовые, холодные — и точно так же, как обычно, сразу вернулась к водной глади.
— Потому что эти дела касаются только меня, Сянли. А посторонним знать не обязательно.
— Но вы... — начал он, чуть нахмурившись. — Простите, но даже младшие адепты справились бы с гулями. Это не тот уровень угрозы, ради которого стоило устраивать целую охоту.
— А мне нравится резать водяную падаль, — отрезала Мей с лёгкой усмешкой. — Это помогает не думать.
Сянли тихо выдохнул. Он знал, когда лучше замолчать. Но всё же добавил, глядя вперёд:
— Тогда, может, скажете, что мне делать с этим?
— С чем? — не поворачиваясь, спросила она.
— С прожигающим взглядом Лань Вэйшэна в спину. Если бы взгляды могли убивать, я бы сейчас уже был на дне озера.
Мей наконец посмотрела на него и рассмеялась. Звонко, легко, по-настоящему.
— А восхищённый взгляд Ланхуа тебя не тревожит? Она вот прямо сейчас с таким видом смотрит на тебя, будто нашла себе идеального альфу из романных свитков.
Сянли вздохнул обречённо, но с тенью улыбки.
— Я больше привык к угрозам, чем к восторгу.
— Это многое объясняет, — усмехнулась она и, не задумываясь, хлопнула его ладонью по плечу, как делала это в детстве. Уверенно, просто, по-своему тепло.
На соседней лодке Лань Вэйшэн, который до этого сидел, облокотившись на борт, резко выпрямился. Его челюсть чуть напряглась, а взгляд метнулся в сторону Мей, застыв на её руке. Он заметил прикосновение. И её улыбку.
Прикосновение, которого он никогда не получал.
Рядом с ним Линхуа тихо хихикнула, поймав его раздражённый взгляд, и наклонилась ближе:
— Ты ревнуешь, брат?
— Нет, — процедил Вэйшэнь сквозь зубы.
— Конечно. Ты же Лань. Вы ведь не ревнуете. Вы просто... ненавидите чужих альф, которые вдруг становятся слишком интересными для ваших омег.
На третьей лодке Цзинь Лин и Вэнь Сыджуй с интересом наблюдали за этой сценой. Один растянулся, раскинув руки, глядя на небо, второй тихо смеялся, облокотившись ему на плечо.
— Моя дорогая кузина умеет держать всех в тонусе, — сказал Цзинь Лин, улыбаясь.
— Особенно когда ей весело, — добавил Сыджуй, щурясь на солнце. — Приятно видеть, что после всего она всё ещё может смеяться.
— Ну, она — дочь Цзян Чэна. Хребет из стали и характер как у грозы. А смех... такой же редкий, как радуга, но чертовски красивый, если появляется.
Сыджуй кивнул, и они оба на миг замолчали, наслаждаясь пейзажем. Вдалеке показался лёгкий всплеск воды.
— Гули, — сказал Сянли, снова напрягаясь.
— Наконец-то, — пробормотала Мей, поднимаясь. — Достаточно болтали. Пора действовать.
Она выпрямилась, ветер заиграл её плащом, и на лице снова появилось то выражение, которое знали все, кто хоть раз был рядом с ней в бою — сосредоточенность, спокойствие и готовность убивать.
И всё же — где-то глубоко внутри — даже она не замечала, как её окружает странный, неуправляемый водоворот чувств.
-⊱ஓ๑🪷๑ஓ⊰-
В зале для совещаний над Облачными Глубинами царила звенящая тишина — натянутая, плотная, почти гнетущая. Старейшины Лань, сидевшие полукругом за низким столом, бросали оценивающие взгляды на стоящего перед ними юношу в бело-голубом ханьфу. Лань Цзыньи стоял прямо, плечи выпрямлены, лицо спокойно, но внутри всё кипело. Он знал, о чём пойдёт речь, задолго до того, как его позвали.
— Лань Цзыньи, — наконец заговорил старейшина Лань Юйжэнь, самый старый и самый ядовитый из всех. — Ты должен поговорить со своей сестрой. Убедить её вернуться в Гусу. Её место здесь, с семьёй. Она Лань, а не... это.
— Цзян, — хладнокровно поправил Цзыньи. — Она Цзян Мей. И, зная её, могу сказать, что, если я предложу ей «вернуться в Гусу» и стать Ланем — она скорее воткнёт меч мне в сердце, чем послушается.
Старейшины зашумели. Один из них резко ударил по столу ладонью.
— Что за неуважительная риторика! Что за слова по отношению к собственной семье! — голос Лань Цзяньгуна дрожал от гнева. — Ты забыл, кто дал тебе имя? Кто воспитали тебя? Откуда твой... отец?
— А кто сломал ему жизнь? — спокойно перебил Цзыньи, не глядя ни на одного из них. — Кто отобрал у него память? Кто бросил моего папу одного, без шанса на счастье? Кто лгал мне на протяжении всей жизни?
Ответом ему стало молчание. Старейшины переминались, кто-то опустил глаза. Но Лань Юйжэнь не сдавался:
— Клан Цзян — грязь. Эмоциональные, агрессивные, с историей, полной пятен. Что хорошего ты вообще нашёл в том месте?
— Семью, — ответил Цзыньи. — Настоящую. Не те, кто с высоких постаментов командует и требует, а тех, кто держит за руку, когда тебе больно. Кто не стыдится плакать вместе с тобой. Кто любит, а не воспитывает.
Он не стал слушать, что они скажут дальше. Просто поклонился — формально, холодно — и развернулся, оставив их с возмущённым молчанием в зале.
Он шёл, не разбирая дороги, пока сам не понял, что ноги принесли его к тенистому саду за восточным павильоном. Там было тихо, только ветер шелестел бамбуковыми листьями, да слышались мягкие шаги по гравию.
— Цзыньи?
Юноша вздрогнул и поднял голову. Перед ним стоял Лань Сичэнь. Высокий, спокойный, с тем же доброжелательным выражением лица, каким всегда встречал сына. Они не были особенно близки — во многом из-за боли и вины, которые никто из них не умел выражать словами. Но в Сичэне было то, чего Цзыньи всегда так не хватало в Гусу — тепло.
— Ты выглядишь усталым, — сказал Сичэнь, подходя ближе. — Пройдёмся?
— ...Да, — тихо ответил Цзыньи.
Они молча пошли вдоль дорожки, вдоль ручья, где у воды росли белые цветы. Сичэнь ничего не спрашивал. Он просто шёл рядом — неторопливо, тихо, сдержанно. Но этого было достаточно. Цзыньи чувствовал, как глухой гнев и усталость постепенно отступают. Будто бы кто-то наложил на него очищающее заклинание.
— Спасибо, — вдруг сказал он, не глядя. — За то, что просто рядом.
Сичэнь повернул голову, и его взгляд стал чуть мягче.
— Всегда.
Цзыньи сжал кулаки. Он не мог сказать ему всё — не сейчас, не здесь. Но с каждой минутой в тени бамбука, с каждым звуком струящегося ручья в его груди расцветало нечто, чего ему так не хватало с детства: спокойствие. И надежда.
-⊱ஓ๑🪷๑ஓ⊰-
Вода в озере была мутной, тёмной — слишком тихой, как бывает только перед бурей. День выдался пасмурным, и едва начавшийся дождик холодил кожу.
На озере медленно плыли три лодки.
На первой — Лань Вэйшен и Лань Ланхуа, младшие, но уже опытные заклинатели, вооружённые талисманами и мечами.
На второй — Цзян Мей и её помощник Цзян Сянли, сидевшие молча, каждый задумавшись о своём.
На третьей — Цзинь Лин и Вэнь Сыджуй, весело обсуждавшие что-то между собой, наслаждаясь тем, что вырвались из формальностей визита.
— Воды слишком спокойны, — пробормотал Сянли, глядя на поверхность. — Это плохой знак.
Мей лишь кивнула. Она чувствовала напряжение в воздухе. Ветер доносил слабо-серный запах. Гули были близко.
Первый выстрелил прямо из-под воды, взметнув капли к небу. За ним — ещё трое. Четыре водных гуля — склизкие, серо-чёрные, с когтями и щелкающими пастями. Они атаковали сразу — один кидался на лодку Вэйшена и Ланхуа, второй — к Сянли и Мей, а два других прыгнули к Цзинь Лину и Сыджую.
Мечи выскользнули из ножен.
Вэйшен с Ланхуа действовали слаженно: один наносил удар, другая — прикрывала заклинанием. Они быстро ранили гуля, но тот был силён и нырнул обратно. Ланхуа отправила ему вслед заклинание чтобы уничтожить его и немного пошатнулась — и Вэйшен, вскрикнув, перепрыгнул на соседнюю лодку, где были Мей и Сянли.
— Что ты... — Мей едва успела развернуться, отбивая когти гуля, как рядом оказался её кузен.
— Я прикрою! — бросил он и встал между ней и водой.
Сянли, не удивившись, лишь кивнул и направил талисман. Втроём они быстро расправились с ещё одним чудовищем, последний дёрнулся и затих под ударами их мечей. В ето же время Цзинь Лин и Сыджуй легко уничтожили тех двоих. Всё было закончено.
И тут Вэйшен, стоя слишком близко к краю лодки, сделал «неосторожное» движение плечом — будто поскользнулся — и с размаху задел Сянли локтем. Но в этот самый момент тот, предчувствуя что-то, просто отступил на шаг в сторону...
...и в воду, с громким всплеском, полетела Мей.
— МЕЙ!! — вскрикнул Сянли, наклоняясь через край лодки.
Вэйшен, не теряя времени, тоже бросился в воду, делая вид, что спасает её.
Но Мей не нуждалась в спасении. Она выросла на воде. Пока Вэйшен только начинал погружение, она уже всплыла, отфыркиваясь и взбешённо откидывая волосы с лица.
— ЛАНЬ ВЕЙШЕН!! — крикнула она, голос её разносился по всей глади озера. — ТЫ ЧЕМ ДУМАЕШЬ?! МОЗГАМИ ИЛИ ЗАДНИЦЕЙ?!
Вэйшен с виноватым видом подплыл к ней:
— Я... я не хотел! Я хотел Сянли...
— А, ну конечно! Ты хотел столкнуть моего телохранителя в воду?! — Мей буквально кипела. — ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СДЕЛАЛ?! А ЕСЛИ БЫ МЕНЯ УТЯНУЛО ВОДОЙ?! А ЕСЛИ БЫ ТАМ БЫЛ ЕЩЁ ГУЛЬ?!
С его лица сползла ухмылка.
— Я бы спас тебя, — мягко сказал он, подбираясь поближе.
— НЕ НУЖНО МЕНЯ СПАСАТЬ, КОГДА ТЫ САМ МЕНЯ В ОПАСНОСТЬ КИДАЕШЬ!
Мей рванулась к лодке и, ухватившись за край, поднялась в неё с такой грацией, что даже Сыджуй приподнял брови с уважением. Сянли уже подал ей руку, не говоря ни слова, но во взгляде его читалась тревога и гнев — не на неё, а на происходящее.
Мей с силой вытерла лицо и волосы, бросив Вэйшену:
— Думай головой, Вэйшен. А не... чем ты там обычно думаешь.
Она резко отвернулась.
Пока лодки медленно возвращались к берегу, атмосфера была натянутой. Лань Ланхуа поглядывала на брата, который сидел весь мокрый и подавленный, впервые не пытавшийся оправдываться. Цзинь Лин сдерживал смех, но Сыджуй больно ткнул его в бок — не до шуток. Сянли сидел молча, следя за девушкой, которая, хоть и пыталась казаться спокойной, всё ещё злилась.
И только водная гладь отражала хмурое небо, будто тоже чувствовала, что это была не просто охота. Это была начавшаяся борьба — за внимание, за доверие, за место рядом с Цзян Мей.
-⊱ஓ๑🪷๑ஓ⊰-
Когда лодки причалили к пристани Лотоса, солнце уже клонилось к закату. Озеро, только что бушующее, теперь снова было спокойно, как ни в чём не бывало. Однако в домах пристани уже давно знали, что что-то произошло.
У самой пристани их встречали родители.
Цзинь Янли с тревогой смотрела на сына и его жениха, Вэнь Сыджуя, тут же оглядывая их с ног до головы. Цзинь Цзыюань нахмурился, увидев мокрую одежду Цзян Мей. Лань Ванцзы, сдерживая беспокойство, бросил быстрый взгляд на сына, а Вэй Усянь — увидев, что Мей и Вэйшен насквозь мокрые — сразу выдохнул:
— Что случилось?!
Цзян Чен шагнул вперёд, замер, увидев дочь.
— Мэй... Ты... Почему ты вся мокрая?!
— Всё в порядке, — ответила Мей сдержанно, но взгляд её был холодным. — Небольшой инцидент. Мы просто охотились.
Её голос был тихим, но все услышали напряжение.
— Простите, это моя вина, — тут же вставил Вэйшен, опуская глаза. — Я случайно столкнул её в воду...
Цзян Чен резко повернулся к нему:
— Ты... что сделал?!
— Я... — Вэйшен поднял руки в примиряющем жесте, — ...правда, случайно. Я хотел оттолкнуться, но Мей стояла слишком близко. Всё произошло быстро.
Мей резко шагнула вперёд, оборвав разговор:
— Это пустяки. Я не пострадала. Но с вашего позволения, я переоденусь. — И, поклонившись собравшимся, развернулась и ушла, сопровождаемая Сянли.
За её спиной повисла гробовая тишина.
В доме Цзянов, пока слуги помогали Мей переодеться, в зале гости стояли напряжённо. Цзян Чен не сказал ни слова — он только развернулся и пошёл за дочерью.
— Эй, не злись на него, — пробормотал Вэй Ин, глядя ему в спину. — Я думаю, он не хотел...
Но Цзян Чен его не слышал — или не хотел слышать.
Он поднялся в её покои и без стука вошёл.
Мей стояла у окна в сухом халате, вытирая волосы. Услышав шаги, обернулась:
— Папа?
— Он столкнул тебя в воду? — голос Чена был хриплый, напряжённый.
Она вздохнула и села на край тахты.
— Это неважно.
— Нет, — он подошёл и встал перед ней на колени. — Нет, это важно. Ты могла удариться. Мог быть гуль. Могло... — он запнулся. — ...могло случиться всё что угодно!
Она положила руку ему на щеку.
— Я выросла здесь. Я умею плавать, лучше многих. Я знала, как всплыть. Я не пострадала.
— Но ты злишься.
— Потому что он сделал это намеренно.
Цзян Чен замер. Взгляд его стал острым, жёстким.
— Я убью его, — процедил он.
Мей рассмеялась тихо и горько.
— Папа, не будь смешным. Это была детская глупость. Просто... не принимай его сторону. Не смей. Я сама с ним разберусь.
Он опустил голову, прижавшись лбом к её ладони.
— Прости... Я должен был остаться с тобой. Я не должен был отпускать тебя туда...
Она погладила его по волосам.
— Ты всё сделал правильно. Просто... больше не говори мне, с кем идти. Я не хочу, чтобы это повторялось.
Цзян Чен кивнул.
— Хорошо. Всё, как ты скажешь.
В тишине, наполненной только их дыханием, он остался рядом — не глава клана, не боевой омега, не человек, переживший столько боли, — а отец, который недавно едва не потерял свою девочку.