Снова в Страну Чудес?

Луи оглядывается по сторонам, пытаясь вобрать в себя как можно больше цветастых воспоминаний и картинок, которые его окружают. Вокруг, радостно перескакивая с цветка на цветок, жужжат пчелы, бабочки, совершенно разных размеров, цветов и форм, летают вокруг парня и молодого симпатичного Шляпника, который тростью постукивает по каждому камешку, по которому они проходят. Шляпа его сдвинута набекрень, и взгляд его только и делает, что излучает тепло (которое Луи так до боли знакомо).

— Помнишь хоть что-то? — поворачивается Гарри, поглядывая на Луи украдкой, пока двадцатилетний парень только иногда хмурится, но улыбка постоянно красуется на его лице, потому что все то, что происходит вокруг — сказка, и парень из его снов (таких же ярких и красочных) сейчас идет впереди него. И это действительно нереально, когда Луи снова осматривается, но в сознание прокрадывается быстрая мысль о Гарри.

***

Маленький мальчик идет по кривой дорожке, уводящей его все дальше и дальше в глубину волшебного леса, где вверх ногами висят фламинго, яркими пятнами разбросанные по высоким, не пропускающим свет, деревьям. Мальчик, рост которого едва достигал ста сорока сантиметров, с изумлением осматривается, присвистывает время от времени и оттягивает воротник хлопковой футболки, которая прилипает к телу. Аккуратно перескакивает с кочки на кочку, просто потому, что ему так хочется, и резко замирает, когда кочка, на которую он хочет перепрыгнуть, резко уползает в сторону, «убегая» от десятилетнего мальчишки, чудом последовавшим за белым большим кроликом, который кажется ему бешеным на первый взгляд.

— Блин, — возмущается мальчишка, но, как только отряхивает джинсы, выпрямляется и замирает, смотря во все глаза на идеально гладкую черную крышку фортепиано, которое просто чудом оказывается посреди лужайки, на которую попадает Луи, а вокруг него уже нет фламинго, ярких бабочек и пчел. Томлинсон просто открывает рот, на негнущихся ногах направляясь к музыкальному инструменту. Мальчишка останавливается напротив фортепиано, пальцами проводя по гладким клавишам, белым и черным, нажимая на них слабо, так что звук едва раздается по лужайке. Воровато оглядывается вокруг, словно пытаясь отыскать кого-то, кто смог бы сыграть на музыкальном инструменте, но вокруг нет ничего и никого, поэтому Лу только быстро усаживается на удобный табурет.

Оглядывания — обязательная часть нахождения в этом странном месте, как считает Луи, поэтому, как только его пальцы касаются клавиш и он легко надавливает на них, позволяя приятному звуку разлиться уже по всей полянке и за ее пределами, посылая приятные звуковые сигналы через весь лесочек. Может, его кто найдет, и тогда у парня все будет хорошо, его вернут обратно, где нет таких странных штук, нет фламинго, висящих вниз головой, нет шепчущихся растений и разных насекомых (хоть и безобидных).

Мальчишка пальцами пробегается по клавишам, наигрывая знакомую мелодию и кусая губу изнутри, чувствую навязчивый привкус крови на языке. Его голубые глаза сосредоточенно следят за пальцами, которые быстро порхают над белыми и черными клавишами, когда он слышит громкий хруст веток под ногами, и, должно быть, он обязан повернуться, да не в силах, и просто смотрит на свои руки. И больше ничего нет вокруг: только мелодия, знакомая мальчику с детства, шорох подошв массивных ботинок и тихий щебет сказочных птиц вдалеке.

— Красиво играешь, — улыбается молодой человек, который, подойдя к Луи, пугает его. На вид ему не больше двадцати пяти. — Меня зовут Гарри.

— Луи, — проговаривает медленно. — Вы поможете мне вернуться домой?

Он внимательнее смотрит на мужчину (или парня) перед собой, кусая нижнюю губу и взглядом бегая по всей полянке, которая действительно вымирает в мгновение: ни цокота, ни треска, ни-че-го. Томлинсон, поворачиваясь уже лицом к незнакомцу, который только что представился ему, и протягивает руку, вкладывая ее в протянутую ладонь Гарри.

— Если я буду нужен тебе, всегда спрашивай Шляпника, ладно? — улыбается он приветливо, лукаво. — Ты пришел сюда, Луи, чтобы помочь мне найти мою шляпу, слышишь? Она такая фиолетовая, чудаковатая, но она очень нужна мне.

— Почему я?

— А почему не ты? — парирует парень и выпрямляется. Он, оказывается, очень высокий, и Луи только задирает голову вверх, чтобы посмотреть на ослепительную улыбку Гарри и взглянуть на свою ладонь в руке Шляпника. Он тянет за собой шатена, который только оглядывается по сторонам и кусает губы. — Луи, а сколько тебе лет?

— Десять, а вам?

— Двадцать один, сколько я себя помню, — улыбается он добродушно, рукой обхватывает пальцы голубоглазого мальчика и тростью постукивает по камням, мимо которых они проходят. Шляпник насвистывает незамысловатую мелодию, оглядывается о сторонам и замирает на секунду, услышав что-то, что Луи и различить не может. — Ой, Королева проснулась, — говорит тихо, — идем в мой дом, переждем ее приезд.

***


— Ну, так что помнишь? — Гарри постукивает тростью по камушкам под самыми воротами, оборачивается, чтобы взглянуть на паренька перед собой, и улыбается, кусая губу. Луи только кивает, но не может признаться в том, каким красивым считает он Шляпника в свои детские годы, да и сейчас он словно не меняется с годами, только взгляд не кажется таким безумным, а вот пальто просто сумасшедшей расцветки.

— Помню наше знакомство на полянке, — проговаривает быстро, — и как мы искали твою шляпу и прятались от Королевы и ее карт в твоем домике. Совсем недолго прятались, потому что уже к утру следующего дня я сбежал. Я бежал по тому странному лесу и видел Чешира, того самого фиолетового кота...

— Он говорит о тебе постоянно, — с грустной улыбкой отзывается Гарри.

—... и он мне показал, где лежит твоя шляпа.

— Верно, Луи, — выдыхает Шляпник, касаясь пальцами замка на воротах, который, как по волшебству, растворяется в воздухе, и уже через мгновение Луи стоит рядом с Гарри, чьи пальцы переплетены с пальцами Луи, и они идут по вымощенной дорожке. Идут довольно-таки быстро, многие прислужники Шляпника обращают на него внимание, но он игнорирует их, чувствуя тепло руки Томмо. Проходят мимо пестрящего разными красками сада и останавливаются напротив огромных дубовых дверей. — Добро пожаловать домой, Луи.

И Луи неуверенно рассматривает длинный коридор, увешанный различными портретами, которые не разглядеть со стороны Томлинсона. Парень осматривается по сторонам, словно ища какую-то подсказку или еще что в этом роде, но ничего нет, и он просто ступает на ковер зеленого, как глаза Гарри, цвета и смотрит на старшего своего наставника, который только кладет руку на поясницу парнишки и подталкивает дальше. Яркие огоньки-свечки зажигаются вдоль стен, позволяя Томлинсону проходить мимо портретов на стенах, рассматривать их пристально, не видя ни одного знакомого лица, кроме Шляпника и самого Луи в детстве. С той самой их встречи.

Могло ли это казаться чем-то неправильным — то, что Луи так быстро доверяется взрослому молодому человеку? Ему было всего десять, когда к нему подошел Гарри и попросил о помощи, и он действительно не мог перечить тому, кто обещал возвращение домой (но потом Луи пожалел, потому что вместе со Шляпником было очень весело, он всегда говорит какие-то несусветные глупости и любит Йоркширский чай). Луи не уверен, как давно он помнит об этих мелочах, о говорящих цветах и прочем, но стоит ему встретить Гарри-Шляпника вновь, все словно возвращается на круги своя, словно он всегда был здесь и ничего не менялось уже долгое-долгое время. И это и пугает, и настораживает, но подпитывает своей неизвестностью. И Луи чувствует себя глупым-глупым ребенком.

— У нас пока есть время, — Гарри прокашливается, начиная говорить, — можешь выйти во двор, тебе там понравится.

Парень проходит в соседнюю дверь, толкая ее со всей силы и оказываясь на точно такой же полянке, как и несколько лет назад, только здесь не было ярких фламинго и жужжащих пчелок. Фортепиано стоит посреди двора, притягивая к себе взгляд паренька, который только сглатывает судорожно и подходит к музыкальному инструменту, закрывает лаза и касается гладкой лакированной поверхности. Он уже и не помнит, как долго не садился за музыкальный инструмент, но надеется на мышечную память и отодвигает табуретку, усаживаясь на ней и поправляя одежду на себе. Пальцы опускает на клавиши, надавливая.

Он забывает эту мелодию из детства, которую так часто играла мама Луи раньше, но здесь снова все детские воспоминания играют собственными красками, вновь приобретают насыщенность, и у Томмо мурашки пробегают по коже каждый раз, когда он закрывает глаза и в сознании появляется яркая картинка из прошлого. Сначала это была встреча с Гарри, потом — общение с Чеширом, который, развалившись, лежит на дереве и его улыбка-месяц озаряет все вокруг.

— Опять эта мелодия, — Гарри танцующей походкой приближается к Луи, который коротко поворачивает голову в его сторону и кивает. Шляпник аккуратно подсаживается к пареньку, следя за тем, как быстро длинные пальцы опускаются на клавиши, зажимают их, как Луи равномерно нажимает на педаль и иногда прикрывает глаза. Гарри наслаждается этим зрелищем, когда Луи быстро оборачивается в его сторону и замирает.

— А ты все такой же красивый, как десять лет назад, — шепчет Луи, выдыхает в губы старшему парню и сглатывает шумно. — Почему я забыл тебя?

— Ты помнил меня в своих снах, Лу, и этого было достаточно, чтобы ты вспомнил меня, придя сюда, — зеленые глаза прожигают голубые, Шляпник кладет свою руку поверх ладони Томлинсона. — Если сегодня у нас все получится, то Шляпник больше не будет скучать по Луи. Чешир же рассказал твоей сестренке об этом, верно?

Луи иногда кажется, что Гарри был сумасшедшим. Таким пугающим, страшным, но чем ближе он сидит к нему, чем четче от него пахнет чаем и печеньем, тем уровень доверия растет, неумолимо растет. И Луи только оборачивается, смотрит в глаза Гарри и только кивает, кусает губу изнутри и кивает вновь, как болванчик.

— Давай попробуем, — проговаривает тихо, и их губы так близко-близко, и Гарри буквально утыкается носом в щеку Луи.

— А ты уже не тот маленький десятилетний мальчик, я прямо не верю в свою удачу, что ты пришел. Знаешь, я наблюдал за твоей жизнью. Ты счастливый.

— Кажется.

— Я смотрю на твою жизнь твоими глазами, Лу. Я живу буквально в зазеркалье, — шепчет Гарри, закрывает глаза и солнце отбрасывает причудливые тени на бледные щеки Гарри. — Давай пойдем в гостиную, выпьем по чашечке чая.

И та самая, отчасти сумасшедшая, улыбка вновь красуется на его лице.

Вокруг большого особняка, совершенно белоснежного, словно сделанного из сахарной пудры, снуют туда-сюда садовники, которые стремятся только навести идеальный порядок на лужайке. Они не обращают должного внимания на Луи, который стоит на веранде, смотрит на фортепиано, а в руках держит большую чашку с чаем, который приятно пахнет земляникой. Гарри также стоит рядом, потягивая чай, смотря только на Луи.

— У нас есть время на то, чтобы спокойно попивать чай? — интересуется Луи, прикусив нижнюю губу. Голубые глаза сканируют парня перед собой, оценивая накаченные, широкие плечи, скрытые обычной белой рубашкой, узкие обтягивающие джинсы, который носит сам Луи, и золотые ботинки, такие сумасшедшие, но идеально вписывающиеся во весь образ Гарри перед Томлинсоном. Его пальто с леопардовым принтом висит на перилах. Хозяин время от времени пальцами проводит по тканевой поверхности. Он стоит совсем рядом, и Луи отмечает, что раньше ему приходилось так сильно задирать голову вверх, а теперь он просто смотрит ему в глаза, не напрягаясь излишне. Гарри улыбается, когда ловит взгляд Луи.

— Время на чай должно быть всегда, — улыбается он совершенно спокойно, делая большой глоток, — но думаю, что нам стоит поторопиться, иначе у нас останется совсем мало времени!

Подрывается на ноги настолько быстро, что Лу еле успевает сообразить что к чему. Хватает за руку, переплетая их пальцы, и тянет за собой в дом, оставляя там, на веранде, и пальто, и чашки с чаем, и чайник заварочный, и печенье. Все. А Луи чувствует теплые руки Шляпника, в которого он влюбляется с первой секунды, а еще ему настолько тепло и комфортно, что он прямо сейчас бы спать лег, на самом деле.

***

—Луи! — голос Гарри раздается совсем близко, когда Томлинсон, обернувшись, застает его за деревьями. Двадцатиоднолетний парень стоит, прислонившись к дереву спиной, выравнивая дыхание, когда замечает посреди полянки мальчика, который держит его шляпу в руках и поглядывает то на Гарри, то на предмет гардероба в своих руках. Дрожит из-за холода и кусает губу. — Моя шляпа, — выдыхает рассеянно.

— Я нашел ее, — улыбается мальчонка, проводя языком по тонким губам. — Я нашел твою шляпу, Гарри.

***

— Надо усовершенствовать эту шляпу, чтобы я мог попасть в ваш мир, Луи, — проговаривает Гарри, распахивая массивную дверь на первом этаже, мимо которой он проходит ранее, как только попадает в хоромы Шляпника. — Шляпа — это как своеобразный телепорт. Ты же сможешь помочь?

А Луи ни черта не смыслит в шляпах, каких-то перемещениях и прочей лабуде, но он настолько очарован и находится в своеобразном вакууме, что теряется.

— Я попробую.