six
Утро у меня опять начинается с ебли мозгов. Как только я включаю телефон, он начинает разрываться от пропущенных звонков и уведомлений, он мне, походу, всю ночь без остановки звонил.
– Что это за хуйня вообще? Ты это адекватным считаешь? Мне кажется ты вообще ахуела, – сразу же наезд на меня, как только я поднимаю трубку, – Я всю ночь не спал, думал мало ли что сделать с собой могла, сложно было телефон включить?
– Потом поговорим, пока, – не нужно с утра пораньше ебать мою и так больную голову.
Я смотрю на спящего Глеба, и ложусь ему на плечо. Время, блять, восемь утра, ещё можно спать и спать, пока не выгонят. А я всего лишь проснулась посмотреть время.
Окончательно просыпаемся мы с Глебом только в двенадцать, и уезжаем на такси в общагу. И я уже даже не парюсь, что нас сейчас может увидеть Макс, так, возможно, будет даже лучше, не придётся ничего объяснять и оправдываться перед ним.
– Вчера Макс чуть с окна не вылез, хотел идти тебя искать, – говорит мне Лина, как только я вхожу в комнату, – А сегодня он решил нажраться с самого утра. А ты, кстати, где была?
– Да так. Не захотела вчера возвращаться сюда.
– Понимаю, ты бы сходила к нему.
Да в пизду. Я переодеваюсь и иду в душ, а на обратном пути сталкиваюсь на лестнице с Максом. Ну, конечно, по другому и быть не могло.
– Доброе утро, любимая. Как спалось? А главное с кем? – Макс ужрат просто в споли.
– Макс, давай расстанемся?
– Да иди ты нахуй, – он обходит меня и бежит вниз по ступенькам. Конченный, ей богу.
Я привожу себя в порядок, зачем-то даже крашусь, наверное, чтобы просто отвлечься, а потом мы с Линой решаем культурно посидеть и выпить пива где-нибудь во дворах. Но все не так просто, на выходе мы встречаем Анну Андреевну, вахтершу, которая, судя по всему, видела Макса. Она очень просит разобраться с ним, привести в общагу и успокоить, а тот он тут навёл какой-то суеты и свалил. Под нашим любим алкомаркетом мы встречаем Глеба с Максом, только вот Глеб, в отличие, от Макса стоит на ногах, а тот сидит, развалившись на асфальте, у него в зубах тлеющая сигарета, а в руках бутылка какого-то убойного пойла.
– Слушай, ну я не знаю что с ним делать, он требует тебя, – ко мне подходит Глеб. Блять, ну за что мне это?
Ну, все-таки, не можем же мы бросить это чудо здесь и в таком состоянии. Я подхожу к нему и сажусь рядом на корточки, жестом показываю Глебу с Линой, чтобы они съебались, и они отходят метров на десять и садятся на скамейку, наблюдая за нами.
– Пришла, сука. Довольна, блять? Довольна? – его голос почти срывается на истерику.
– Ты на кого похож, чучело? Посмотри на себя, блять, время три часа дня, ты весь грязный, вонючий чуть ли не валяешься на улице в говно.
– Какая же ты, Даша, тварь, – перебивает он меня.
– Животным слова не давали.
– У животных хотя бы чувства есть.
– Поной ещё сейчас мне тут. Вставай.
– Я тебя ненавижу, Даша, ты такая сука, я так тебя люблю, – как же я не люблю слушать подобный пьяный несвязный трëп.
– Встал, блять, быстро! – повышаю голос на него.
– Иди ты нахуй, – я отвешиваю парню звонкую пощечину и встаю на ноги, возвышаясь над ним.
– Вставай, – я пинаю его, – Вставай нахуй! – он решает испытать мои нервы, открывает бутылку и пьёт, не отводя взгляд, – Я эту хуйню на голову тебе сейчас вылью, если ты не встанешь и не пойдешь в общагу, – а эта падла сидит и продолжает жадно пить эту алкашку. Он что не уверен во мне? Или думает я буду шутки с ним шутить? Я отбираю бутылку и выливаю ему около половины на голову.
– Даш, по-моему слишком уже, – ко мне подходит Глеб. Ну куда он-то лезет? Сейчас тоже попадёт под мою горячую руку. Я же знаю, что делать с Максом, когда он в таком состоянии и как с ним надо разговаривать, ведь пьяный он не понимает когда с ним пытаются по человечески.
А на Макса это очень даже работает, он подскакивает и пытается отобрать у меня бутылку, но я плещу ему остатки алкоголя в лицо, а когда он заканчивается, я бросаю ему в грудь бутылку, которая разбивается, соприкасаясь с асфальтом. И теперь он просто стоит потерянный. Шатается, конечно, жестко, но всё же стоит.
– А теперь шагом марш в общагу!
И он разворачивается в сторону общежития и идёт, запинается, спотыкается о собственные ноги, но идёт. И все вчетвером мы двигаем в общагу. Пару раз по дороге Макс падает, и Глебу приходится его тащить, но это была его собственная инициатива, я сказала, что не нужно. Лину я отправляю в комнату, а с Глебом и мы ведём это пьяное чудовище к ним в комнату. Он падает прямо на пороге, а блондин заботливо поднимает его.
– Да что бы я ещё когда-нибудь вляпался в эту хуйню, – бормочет он пока я раздеваю его, – Шлюха, – опасно говорить такое неуравновешенному человеку, когда ты находишься, практически, в его руках.
– Я его придушу сейчас.
– Я же для тебя всё, а ты, сука что? Что я получаю, – я толкаю это тело, несильно, но головой об стену он бьётся, и выбегаю из комнаты.
Истерика накатывает на меня быстрее, чем я добегаю до собственной комнаты. Я залетаю к себе, и упав лицом в подушку просто начинаю рыдать. Как же он заебал меня. Грëбаный энергетический вампир. Уже в который раз он напивается и так себя ведёт, при чём специально набухивается до такого состояния и каждый раз позорится перед людьми. У нас и так постоянно происходят прилюдные ссоры, а такими показательными выступлениями, мы мнение о себе спускаем ещё ниже. Такая вот парочка из конченного алкаша и шлюхи-наркоманки, да мы.
Я очень долго так и лежу, рыдая, пока не заходит Глеб.
– Он просил извиниться перед тобой, – тихо говорит парень, – У него был какой-то приступ и он орал на весь этаж. Я еле успокоил, и сейчас он спит, вроде бы.
Глеб подходит ко мне и просто ложится рядом, обнимая. Он крепко прижимает меня к себе, стирает пальцами мои слёзы и целует в лоб. И мы лежим так, пока я не успокаиваюсь окончательно.
– Всё, похуй, пошли пиво пить, – говорю Глебу и встаю с кровати, но потом вижу себя в зеркало, лицо опухшее, макияж потек, глаза красные, – Только умоюсь сначала.
– Я пока за паспортом схожу.