2 часть.
За странные имена благодарим генератор корейских имён.
***
Поместье находилось ровно на противоположной стороне острова. Путь туда занял где-то полчаса, за это время Чонгук смог вдоволь налюбоваться сдешней фауной и всей прочей хренью, которая только была на острове. Если в двух словах, то два полуострова разделял редкий лесок, где можно здорово спрятаться от солнца и накормить комаров, а в остальной части было что-то похожее на землю, протоптанная дорога, ведущая к маленькой деревушке. Как успел насчитать Чонгук, домов там было от силы штук десять.
Поместье бабули по здешним меркам наверняка считалось роскошным. Большая территория, огромный двухэтажный дом, где точно поместилась их семья из десяти человек. Чонгук правда не знал, сколько их будет точно, но отец ввел его в курс дела, коротко нарисовав ему семейное древо, чтобы сын не опозорился перед всеми. Он мало что запомнил, но что-то у него да отложилось.
Чонгук ещё с детства любил представлять частные дома как мордочки. Одноэтажные с окошком сверху, если их перевернуть, похожи на кричащее лицо, а дома с тремя окнами снизу сразу принимали грозный вид с тяжелым взглядом и крупным носом промеж глаз. Вот дом бабушки, например, походил на пришельца с тремя глазами и широченным ртом в виде трёх окон. Странное первое впечатление у него сложилось, но в целом ему дом понравился. Это явно не совпадало с его представлением о домишке в деревне, поэтому Чонгук начал искать плюсы в его проживании здесь.
Встречать его никто не вышел, Чонгук не знал, радоваться этому или нет. Его никто не смущал с порога, и Чонгук уже не так боялся родни, смело проходя в прихожую за отцом.
— Пришли, пришли!
Чонгук берёт свои слова назад. Он не был любителем шумных компаний, где каждый пытается его обнять и поцеловать в шею – что это за дурацкая привычка у всех? – но тут этого было попросту не избежать.
В длинный коридор выбежала, смешно покачиваясь из стороны в сторону, его бабуля, которую звали Хасу, в потасканной ночнушке и с заколкой на голове, что удерживала её растрёпанные волосы. Парень не может не признать, что это вызвало у него улыбку, ведь женщина выглядела очень домашней, да и... Возможно Чонгук соскучился по ней.
Поцелуи в шею он игнорировал, обнимал бабушку, стараясь не вдыхать её запах, и старательно расспрашивал её о здоровье, жизни, делах – всё, чтобы не казаться стестнительным и закомплексованным подростком. Именно так себя иногда Чонгук и ощущал, по сути-то и являлся, но ему это крайне не нравилось, поэтому он пытался это исправить.
Отцу с сумками помог другой мужчина лет тридцати пяти, они быстро познакомились и ушли на второй этаж, где видимо находились освобождённые для них комнаты. Медленно в коридор начали вытекать и остальные члены семьи – две девочки, Чонгук дал бы им в районе пятнадцати-тринадцати и совсем карапуз, которому от силы года два.
Чонгуку пришлось со всеми неловко здороваться, от его прошлого задора не осталось и следа, поэтому он сухо пожал всем руки, представился, поклонился и подождал, пока младшие проделают то же самое. Правда двухлетнего представила старшая девочка.
Чонгук сразу не запомнил их имена. Знал только Сюбин. А карапуза звали Иджун. Да.
Чонгук сбежал к отцу, который всё болтал с мужчиной, видимо, мужем его тёти, дочери Хасы. Тот был невысок, особенно ярко это было видно рядом с его отцом, однако крепок, видимо занимался спортом.
— О, а это твой сын? Меня зовут Микиджиро, можешь просто дядя Джиро, — Мужчина на удивление говорил на корейском без акцента, да и внешне не был похож японца. Чонгук только раскрыл рот, не решаясь произнести вслух свои домыслы, потому что посчитал, что это уже давно не его дело.
— Здрасте.
Потрясений для одного дня было слишком много. Но видимо судьба решила поиграть с Чонгуком сегодня, поэтому буквально через пару минут к ним поднялась бабушка и, не удержавшись от ещё одного поцелуя в шею Чонгука, сообщила, что через полчаса придёт её двоюродный брат с семьёй, которая тоже проживает на этом острове.
Господи, и когда это Чонгук успел обзавестись таким количеством родственников?
Парень долго изливает душу отцу, отмечая, что странная родинка бабули на месте и выглядит ещё хуже, чем раньше,а тот только головой качает из стороны в сторону, вставляет некоторые свои замечания не особо касающиеся эмоциональной речи сына. Отцу, Пангю, вообще-то тоже не нравилось, что его оторвали от работы и отправили к теще один на один. Они не пробыли здесь и дня, а женщина уже успела расспросить его о их жизни в Сеуле, о его заработке, о их показателях на счётчиках и о том, что он ел неделю назад. Поначалу это могло показаться забавным, никто не спорит, но когда каждый раз к тебе пристают с расспросами «а зачем? А кто? А как там? А последствия? А ты позвонил своей жене?», это начинало по-настоящему напрягать. И кому тут тяжело, Чонгук?
На самом деле и Чонгука эта участь не избежала. Поэтому вам обоим придётся здесь не сладко.
Уже сидя за столом, Чонгук взглядом пробегался по всей родне, стараясь хоть кто-то да запомнить.
К ним приехал среднего роста мужчина, худой, с очень загорелой кожей (что было странно, потому что солнца много здесь только в летний период, а на дворе весна) и жёсткой щетиной – Чонгук почувствовал, когда тот поцеловал его в щёку, прижавшись, – примерно ровесник бабули, а значит ему лет шестьдесят пять, и звали его Юн ЧуХван, двоюродный брат бабули. На вид мужик приятный, как видно тактильный, ибо он со всеми обнимался по нескольку раз, а теперь за столом всё кладет руки кому-нибудь на плечи или гладит по коленке. С собой он привёл своих внуков, это был пятилетняя девочка по имени Саён. Сразу было видно, что та не похожа на деда совсем, хотя бы потому, что её кожа была крайне светлая, лицо более круглое наверное из-за возраста. Про неё Чонгук ничего сказать пока не мог, потому что та сразу застестнялась его и спряталась за дедушкой, не отходя от него ни на шаг. А вот её старший брат, пятнадцатилетний Соджин, наоборот смело подошёл к Чонгуку и крепко пожал ему руку, казалось, Чонгук услышал хруст своих костяшек.
После Чонгук с досадой осознал, что пришедших осмотрел лучше, чем тех, с кем ему придется жить ещё бог знает сколько времени, и чтобы не делать это потом, Чонгук начал пробегаться взглядом и по остальным. Бабушку он знал прекрасно, рядом с ней сидела её дочь Бьенджан. Из её характера Чонгук для себя ничего не открыл, приятная женщина, любящая поджимать губы и натянуто улыбаться с тяжелым вздохом; достаточно крупная, больше своего мужа, с черными волосами, остриженными пол каре и с татуажем бровей. Её муж, по-видимому на какую-то часть японец, проявлял себя оживлённым, бодрым и вечно готовым помочь, а ещё Чонгука заметил, что он очень любит говорить «елки-палки». Старшие сёстры, Сэбин и Юбин отлично ладили между собой, обсуждали всех тихонько в сторонке, пищали иногда, видимо о своём. В их внешности Гук не нашёл ничего цепляющего, кроме как некоторых цветных прядей в волосах, у Сэбин – зелёный, у Юбин – красный. А про мелкого и говорить почти нечего, Иджун везде бегал и повторял только «Га». А что означало это «Га» хрен его пока знает.
— На другом конце острова есть ещё одно поместье. Кому оно принадлежит? Вы знакомы? — второй вопрос был немного нелогичен, ведь остров настолько маленький, что здесь все знают о жизни друг друга всё до мельчайших подробностей. Но, увидев, как все вокруг замолчали, Чонгук заерзал на стуле и усиленно закавырял вилкой в тарелке, противно скрипя, — Что-то не так?
— Ой, Чонгук, Чонгук, не напоминай мне лучше о том доме, хорошо? Я уже старая, не хочу напрягаться. А ты ешь, ешь. Наверняка тебя там в этом вашем Сеуле никто нормально и не кормил домашней едой, родители всегда на работе, а сын чипсами питается да лапшой быстрого приготовления. Я тебе ещё наложу, если хочешь, ты кушай, — Бабуля сразу встала из-за стола и подошла к тарелке внука, долго смотрела, как парень запихивает в себя кусочек мясо, а потом поцеловала его своими жирными от масла губами в волосы. Чонгук не поморщился, просто сослался на то, что обязательно помоет голову сразу после посиделок, – Ну ладно, кушай, мой хороший. А я пойду.
Долго загадкой для Чонгука неприязнь к тому дома не осталась. Как только взрослые отошли в большой зал на первом этаже, к нему, перешептываясь, подошли девочки и поведали ему интересную историю о том, что в том поместье живёт давняя подруга бабушки, с которой они давным давно поругались из-за гибели третьей женщины, и до сих пор не разговаривают друг с другом.
А ещё Чонгук узнал, что Сэбин носит брекеты.
***
Отчего-то хотелось закончить здесь...
Две первые главы пойдут как вводные)