3 часть.
Выйти из дома Чонгук отважился только через два дня. Всё это время он изучал его новый дом, новых соседей и умирал от безделья – телефона нет, связи с внешним миром нет, новостей свежих тоже. По вечерам он приходил к отцу и жаловался ему на нелегкую жизнь, на горячую воду, которую включают только в четыре, а в семь утра снова выключают, на выскочивший прыщик, а тот в свою очередь также изливал душу сыну.
Его бабуля жёстко пилила Пангю, а тот только руки разводил, соглашаясь с ней, а ночью сыну говорил, что гадости про мать своей жены говорить не имеет права, таково уж его воспитание. А сын впитывал в себя всё это, обещая себе тоже не допускать подобного. Отца он любил, тот был спокойным мужиком, который и выслушает и совет даст.
— Как же мне не хватает твоей мамы и этого её «А ну соберись, тряпка», мне бы сразу стало полегче.
— Да, понимаю.
Тем временем Чонгук взял с собой горсть сосательный конфет, которые никто не ест кроме него. За пару дней пребывания в доме он съел почти все, удивляясь тому, что никто ими не интересуется, да и понимая их, потому что на самом деле конфеты не очень, просто ему необходимо было что-то сладкое во рту. Бабушка сказала, что завтра сделает шоколадные вместе с ним. Раньше он был против, а теперь он всеми руками за.
Погода стояла хорошая. Солнце не светило, однако теплый ветер сразу согревал, и Чонгук не пожалел, что вышел в шортах и затасканной футболке.
Море из-за отсутствия солнечного света выглядело каким-то серым, мрачным, и Чонгук, сжав губы в тонкую полоску и прошёлся по краю обрыва, отчаянно ища хоть какой-то бережок. Уже найдя таковой, парень спускается вниз по чуть пологому обрыву, царапая ноги, и находит в себе ещё сил пройти по берегу пол острова. Конечно, если берег вдруг не закончится.
Далее вместо скудного песка последовали камни, и Чонгук, как искатель приключений себе на задницу, начал карабкаться уже по ним, фыркая и сполевывая, когда волны разбивались прямо рядом с ним и попадали на лицо. Под испорченное настроение он проговорил:
— Упаду в бассейн и русалкой стану нахуй, – при родственниках Чонгук матерится не решался. Недавно совсем вылетело из него неприличное слово при отце, так тот охнул, сказал, чтобы сын хотя бы при нём вел себя подобающе и исключил из своего лексикона матерные слова. Чонгук, как следствие, не послушался.
Кругом было тихо, шумели только разбивающиеся волны, но Чонгук считал, что все здесь уже привыкли к ним, поэтому тоже старался не обращать внимание. Однако тут до него донёсся незнакомый голос, который он еле расслышал из-за моря:
— Здесь нет никакого бассейна, значит и проваливаться тебе некуда.
Чонгук повернул голову в сторону, откуда исходил звук, и, засмотревшись на того самого мальчика, что стоял в день его приезда на обрыве, потерял равновесие и с очередной волной упал на камни. Парень лежал ещё пару секунд, пытаясь придти в себя, а после прошептал тихое «блять», как только почувствовал сильную боль на левой щеке – он успел выставить руки вперёд, но лицом всё-таки приземлился на камни.
Незнакомец также был в шоке, он смотрел, как Чонгук садится на песок и болезненно стонет, сразу поворачиваясь к нему почти всем корпусом и открывая вид на пока ещё не очень опухшую щеку с царапиной.
— Кто блять так неожиданно появляется?
— Прости, я не думал, что всё так получится. – Акцент у виновника происшествия был пусанский. Вот что-что, а его Чонгук узнает везде, его друг, Тэхен, родом оттуда и когда он сильно устал или расслаблен, то говорит на родном диалекте. Парень опомнился и ловко пробежал по камням к Чонгуку, аккуратно садясь рядом и осматривая травму. Много времени это не заняло, он быстро вскочил на ноги и на последок крикнул, поставив Чонгука перед фактом: – Обработай болячку и через полчаса...
Чонгук дальше не расслышал, но нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что парень завет его на место происшествия через полчаса. Идти или нет он подумает потом, а пока Чонгук с жутко ноющей левой щекой шёл в бабушкин дом, не представляя, что скажет. А ещё он очень старался не заплакать.
Женщина как всегда устроила ему допрос: что, как и где, почему. Чонгук мялся, упоминать незнакомца почему-то не хотелось. Он успел его разглядеть и мог дать тому мальчику лет шестнадцать, у него были отросшие волосы, довольно милая внешность, но пока он заметил в нём ничего примечательного. Даже у тёти Бьенджан он нашёл уникальную изюминку – у той мочка уха была разделена на две части, как выяснилось, Сэбин в детстве дернула за серьгу. Может быть и от этого, но Чонгуку очень захотелось снова встретиться с тем мальчиком.
Чонгук уже тухнет от безделья, и новые знакомства ему не помешают.
С горки пополам да обработали ему ссадину, а после бабушка дала замороженный пельмень, чтобы он приложил к щеке. Как бы не отказывался внук, женщину было не переубедить. Да и по хорошему он мог просто выкинуть его сразу после выхода из дома, да только холод правда помогал немного снять боль, поэтому Чонгук не стал не следовать бабушкиным указаниям.
— Ну, и чего тебе? – тот незнакомец уже стоял ровно на том же самом месте и смотрел на море, пока не услышал Чонгука. Вблизи тот выглядел ещё меньше, чем казалось Гуку ранее, а в руках мальчик держал какой-то пакетик, – Что это?
— Это моя бабушка сделала, тебе в знак извинения принёс, – Парень вытянул вперёд руки, и Чонгуку удалось носом уловить запах свежеиспечённых пирожков. Парень усмехнулся, думая про себя, что у самого такого добра полно, – всё-таки с ним тоже живёт бабушка, – но принял извинения, не кривя душой, — Меня, кстати, Чимин зовут. А тебя?
Чонгук настолько давно не общался со сверстниками, – подумать только, пара дней и Чонгук уже дичает, – что забыл об элементарных правилах.
— Чонгук.
— Ты ведь недавно приехал, да? Я видел тебя с сумками.
— Ага, – Чонгуку отчего-то стало очень неловко, и он не мог придумать ничего более нормального, чем обычное «ага». То ли это от Чимина так несёт жизнью и радостью, что ему, олицетворению лени и депрессии, стало не по себе, то ли Чонгук сам по себе такой – закомплексованный подросток. Хотя выглядел он старше Чимина, — Я тут типа новенький.
— Как интересно! – Чонгук видел, как младший катался с пяток на носочки и чего-то будто ожидал или решался спросить. Чонгук вмешиваться не стал, просто отвёл взгляд на море и в который раз корил себя за решительность. Подумаешь, сказать что-то вроде «тебе сколько лет?» или «ты что-то хочешь?», но для Гука именно сейчас так не казалось – это будет звучать как-то по детски. А Чимин тем временем, походу самый старший и смелый из них, сказал: — У нас сюда очень редко, кто приезжает, мы могли бы подружиться. Меня совсем не волнует, что ты из поместья Чон, мне кажется, мы отлично поладим!
***
Здесь можно было бы ещё продолжить, но я и так задержалась, поэтому вот так...