Hard Bear

Дверь квартиры Тэхена захлопнулась, отрезав внешний мир с его осуждающими взглядами и шепотами. Тишина внутри была оглушительной после шума университетского двора. Адреналин ещё пульсирующий в его венах,смешиваясь с эйфорией от его собственной смелости.

Чонгук не дал ему опомниться. Едва замок щёлкнул, он развернул Тэхена и прижал к двери, его тело — твёрдая, неумолимая стена — придавило его.
—Ты... — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой страсти, — ты сегодня был невероятен.

Его губы нашли губы Тэхена в жгучем, требовательном поцелуе, в котором было всё: и гордость, и дикое желание, и обещание того, что должно было случиться. Тэхен ответил ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его куртку, позволяя тому сорвать её с себя и отбросить в сторону.

Чонгук оторвался, его глаза горели тёмным огнём. Он взял Тэхена за руку и повёл в спальню, не как проситель, а как полноправный хозяин, знающий, что его ждут.

В центре комнаты он остановился и повернулся к Тэхену.
—Сними с меня всё, — приказал он мягко, но так, что по коже Тэхена побежали мурашки. — И медленно.

Дрожащими от возбуждения пальцами Тэхен принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке. Каждый сантиметр обнажающейся кожи он запечатлевал поцелуями, прикосновениями губ и языка. Он чувствовал, как под кожей вздрагивают мышцы, слышал учащённое дыхание Чонгука. Когда рубашка упала на пол, Тэхен опустился на колени, чтобы снять с него джинсы, задерживаясь у каждого яростно пульсирующего изгиба, ощущая запах его кожи, смешанный с ароматом возбуждения.

Чонгук стоял, наблюдая за ним с высоты своего роста, его рука лежала на затылке Тэхена, не направляя, а просто ощущая его покорность.

Когда он остался полностью обнажённым, Чонгук мягко, но неумолимо поднял его и уложил на кровать. Он достал из кармана брошенных на стул джинсов узкий кожаный ремень, свернутый вдвое.

— Руки, — тихо скомандовал он.

Тэхен замер на мгновение, его сердце колотилось где-то в горле. Он посмотрел в тёмные, полные абсолютной власти глаза Чонгука и безропотно поднял руки над головой, скрестив запястья.

Кожа ремня, прохладная и гладкая, обвила его запястья. Чонгук затянул его не больно, но так, чтобы Тэхен чувствовал каждое движение, каждое микрорегулировка. Петля затянулась, лишая его возможности двигать руками. Это ощущение — полной беспомощности, добровольного подчинения — заставило его сдавленно выдохнуть.

Чонгук отступил на шаг, чтобы полюбоваться зрелищем: Тэхен, раскинувшийся на его постели, с закинутыми за голову и скреплёнными ремнём руками, грудь вздымалась в частом, прерывистом ритме. Его кожа покраснела, а глаза были огромными, тёмными от страха и желания.

— Мой, — прошептал Чонгук, проводя ладонью от его горла вниз, к животу, чувствуя, как под кожей вздрагивает каждый мускул. — Весь мой. И сегодня я делаю с тобой всё, что захочу.

Его прикосновения стали инструментом пытки и наслаждения. Он не спешил. Он исследовал его тело губами, языком, зубами, оставляя на коже красные, горячие отметины — следы собственности. Он пропускал самые чувствительные места, заставляя Тэхена извиваться и стонать от нетерпения, лишь чтобы вернуться к ним позже и уделить им мгновенное, недостаточное внимание.

— Чонгук... пожалуйста... — его собственный голос показался Тэхену чужим, хриплым от desperation.

— Что «пожалуйста»? — приподняв бровь, спросил Чонгук, его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, так близко, но не касаясь самого желанного. — Проси красиво.

Тэхен зажмурился, чувствуя, как горит лицо от стыда и возбуждения.
—Пожалуйста... коснись меня.

Чонгук рассмеялся — низко, бархатно.
—Недостаточно.

Его рука наконец обхватила его, твёрдо и уверенно, и Тэхен взвыл, выгибаясь дугой, насколько позволяли связывавшие его руки.

— Я твой? — его голос прозвучал прямо у уха, горячий и влажный.

— Твой! — выдохнул Тэхен, уже не думая, не стыдясь, полностью отдавшись ощущениям.

— Правильно.

И только тогда Чонгук позволил ему настоящую, безудержную стимуляцию. Его рука двигалась в быстром, жёстком ритме, его губы приникали к его губам, поглощая стоны и крики. Тэхен рвался на своих путах, его тело напряглось как струна, каждое прикосновение было и болью, и невыносимым наслаждением.

Когда он достиг кульминации, это было сокрушительно, всепоглощающе, словно взрыв, разрывающий его на тысячи частиц. Он кричал, зажмурившись, его тело билось в конвульсиях наслаждения.

Чонгук не останавливался сразу, продлевая его оргазм до грани болезненного, пока Тэхен не застонал, моля о пощаде.

Только тогда он отпустил его. Его пальцы развязали ремень на запястьях, и он принялся нежно массировать онемевшие руки, покрывая кожу поцелуями.

Тэхен лежал, совершенно разбитый, дыша с трудом, чувствуя, как боль от врезавшейся в кожу кожи смешивается с блаженным расслаблением. Чонгук прилёг рядом, притянув его к себе, и Тэхен прижался к его груди, слушая бешеный стук его сердца.

— Всё в порядке? — тихо спросил Чонгук, его рука лежала на спине Тэхена, тёплая и успокаивающая.

Тэхен кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал себя опустошённым, чистым и... защищённым. В этой жёсткости, в этой отданной власти была странная, всеобъемлющая безопасность. Он доверился ему полностью. И Чонгук не обманул его ожиданий.

Он был его. И это было единственное, что имело значение.

Спокойствие длилось недолго. Через несколько дней в танцевальной группе Тэхена появился новенький. Его звали Сохён. И когда их взгляды встретились на первой же тренировке, у Тэхена похолодела кровь.

Сохён. Его бывший. Тот, с кем он пытался встречаться два года назад, пока не понял, что эти отношения — лишь цепь унижений и принуждения. Тот, кто считал, что имеет право на его тело, когда и как захочет, игнорируя любое «нет».

Сохён улыбнулся ему — сладкой, ядовитой улыбкой, от которой по спине побежали мурашки. Тэхен резко отвернулся, стараясь сосредоточиться на разминке, но всё его тело напряглось, как струна. Он чувствовал на себе его взгляд — тяжёлый, собственнический.

После тренировки Сохён подловил его у раздевалки, пока Чонгук, который обычно ждал его у выхода, отошел ответить на звонок.

— Тэхен-щи, — его голос был таким же сладким и липким, как раньше. — Как давно мы не виделись. Выглядишь... ещё аппетитнее.

Тэхен попытался пройти мимо, сжав зубы.
—Отстань, Сохён.

Но тот ловко преградил ему путь, уперев руку в косяк двери.
—Что, даже не хочешь поговорить со старым другом? Может, вспомним былые времена? — Его рука потянулась, чтобы коснуться пряди волос Тэхена, тот же жест, что он всегда использовал, чтобы продемонстрировать свою власть.

И в Тэхене что-то сорвалось. Память о прошлом, о всех тех разах, когда он чувствовал себя загнанным и бесправным, слилась в один ком ярости.

— Я сказал, ОТСТАНЬ! — его голос прозвучал громко и резко, заставив пару проходящих мимо студентов обернуться. — Не трогай меня. Ты меня слышишь? Иди к чёрту!

Он отшвырнул его руку с такой силой, что Сохён на мгновение отступил, удивлённый такой реакцией. На его лице промелькнуло знакомое выражение— злость, которую Тэхен помнил слишком хорошо.

— Ой, какой резкий, — зашипел Сохён, уже без притворной слащавости. — Кого это ты там нашёл, что позволяешь себе так со мной разговаривать? Этого тупого качка, что за тобой как привязанный бегает?

— Это не твоё дело, — Тэхен попытался снова пройти, но Сохён схватил его за запястье. Его пальцы сжались больно, почти до хруста.

— А я делаю своим делом, что хочу, — его лицо приблизилось к Тэхену, голос стал тихим и угрожающим. — Ты же помнишь, как бывает, когда ты не слушаешься?

И тут же рядом с ними возникла тень.

— У него есть три секунды, чтобы убрать свою лапу, прежде чем я ему её сломаю, — голос Чонгука прозвучал низко, спокойно и смертельно опасно. Он подошёл так бесшумно, что они оба вздрогнули.

Сохён медленно разжал пальцы, отпуская Тэхена. Он окинул Чонгука высокомерным взглядом, оценивая его широкие плечи и уверенную позу.
—А это кто? Твой телохранитель? Мило.

Чонгук не удостоил его ответом. Он посмотрел на Тэхена, его взгляд стал мгновенно мягче.
—Всё в порядке?

Тэхен, всё ещё дрожа от ярости и отголосков страха, кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Только тогда Чонгук перевёл взгляд на Сохёна. Он подошёл к нему вплотную, заставляя того инстинктивно отступить на шаг.
—Тебя не было в списке на сегодня, — сказал Чонгук тихо, но так, что каждое слово было отчеканено из стали. — Значит, ты новенький. Так вот, новенький, запомни раз и навсегда. Тэхен — мой. Если ты посмотришь на него снова так, как смотрел только что, если твоя тень упадёт на него, если ты подойдёшь к нему ближе, чем на пять метров... — он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, — ...тебе придётся иметь дело со мной. И поверь, тебе это не понравится.

Сохён попытался сохранить лицо, язвительная улыбка тронула его губы.
—Угрозы? Как примитивно. Он что, твоя собственность?

— Нет, — твёрдо ответил Чонгук. — Он — мой выбор. И я — его защита. А ты — никто. И сейчас ты уходишь. И если я ещё раз увижу тебя здесь, это будет твоей самой большой ошибкой.

Он не повышал голос. Не сжимал кулаки. Но в его спокойной, абсолютной уверенности было столько силы, что Сохён побледнел. Он бросил на Тэхена полный ненависти взгляд, фыркнул и, развернувшись, быстрым шагом засеменил прочь.

Когда он скрылся из виду, напряжение спало с Тэхена, и он почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Чонгук немедленно обхватил его за плечи, притянув к себе.

— Всё кончено, — тихо сказал он ему в волосы. — Он больше не тронет тебя. Я обещаю.

Тэхен кивнул, уткнувшись лицом в его шею, и глубоко вздохнул, вдыхая его знакомый, успокаивающий запах.

— Я... я сам справился, да? — прошептал он. — Я ему сказал.

Чонгук мягко рассмеялся.
—Да, мой храбрый мальчик. Ты был великолепен. Я просто подоспел к развязке.

Он отстранился и посмотрел Тэхену в глаза, его взгляд был серьёзным.
—Ты больше не один. Ты понял? Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Всегда.

Тэхен снова кивнул, и на этот раз в его глазах была не паника, а благодарность и крепнущая уверенность. Прошлое всё ещё было там, тёмное и болезненное. Но теперь у него было настоящее. И оно было сильным достаточно, чтобы защитить его.