Hard Bear

Вечер был тихим и уютным. Они лежали в постели, переплетённые конечностями, под одним одеялом. Воздух был густым и сладким от недавней близости. Тэхен водил кончиками пальцев по шраму на плече Чонгука — старой спортивной травме — и язвительно ухмылялся.

— Ну и уродец, — пробормотал он, хотя в его голосе не было ни капли злобы, только ленивая нежность. — Надо же было так неудачно упасть. Тебе бы вместо бокса уроки грации взять.

Чонгук лишь глубже зарылся носом в его волосы и сонно хмыкнул.
—Ага. А ты вместо танцев иди в комики. У тебя талант раздражать до дрожи в коленках. В хорошем смысле.

— О, какой поэт, — фыркнул Тэхен, но его прервал громкий, настойчивый стук в дверь.

Они замерли. Тэхен насторожился. Он не ждал никого. Чонгук приподнялся на локте, настороженно глядя в сторону прихожей.

Стук повторился — уже не просто стук, а настоящий барабанный бой, грубый и требовательный.

— Ким Тэхен! Открывай, я знаю, что ты дома! — проревел хриплый, опьяневший голос за дверью.

Тэхен побледнел так, что даже губы его побелели. Вся кровь отхлынула от лица. Он узнал этот голос. Узнал его по кошмарам, по щемящей боли в боку, по запаху дешёвого перегара, который навсегда врезался в память.

— Отец, — выдохнул он, и это было похоже на стон.

Он метнулся с кровати, на ходу натягивая брошенные на стул штаны. Его руки дрожали. Чонгук вскочил следом, его лицо стало жёстким и сосредоточенным. Он молча натянул джинсы и встал рядом с Тэхеном, как живой щит.

Тэхен, сжав зубы, открыл дверь.

На пороге стоял он. Постаревший, ещё более обрюзгший, но с теми же жестокими, заплывшими глазами. От него разило водкой и немытой одеждой.

— А, вот ты где, щенок, — он грубо толкнул дверь плечом, входя внутрь без приглашения, и его взгляд скользнул по Чонгуку с презрительной усмешкой. — Кого это ты тут приютил? Нового дружка? Или это твой спонсор?

Тэхен стоял, вжавшись в стену, словну снова превратившись в того испуганного мальчишку. Все его колючки, вся язвительность испарились, оставив лишь голый, детский страх.

— Че... что тебе нужно? — выдавил он.

— Что нужно? — отец фальшиво рассмеялся, окидывая взглядом скромную квартирку. — Деньги, пацан. Ты что, забыл? Месяц уже прошел, а весточки от тебя никакой. Думал, спрячешься? Забыл, кто в доме хозяин?

Он сделал шаг к Тэхену, и тот инстинктивно отпрянул.

— У... у меня нет денег, — прошептал Тэхен. — Я... я забыл...

— ЗАБЫЛ? — рёв отца оглушил его. Тот резко замахнулся. Старое, отточенное движение. — Я тебя научу забывать, сволочь эгоистичная!

Но удар не состоялся.

Жесткая, как сталь, рука Чонгука перехватила запястье отца Тэхена в воздухе. Он сжал его так, что кости хрустнули, и алкоголик с болью завыл.

— Руки прочь от него, — голос Чонгука был тихим, но в нём звенела такая холодная, смертоносная ярость, что даже Тэхену стало страшно. — Сейчас же.

— А ты кто такой?! — заорал отец, пытаясь вырваться, но Чонгук был сильнее. Он не просто держал — он сжимал, заставляя того сгибаться от боли.

— Я тот, кто не позволит тебе больше ни разу тронуть его, — Чонгук пригнул его ещё ниже, его лицо оказалось в сантиметрах от одутловатого, перекошенного злобой лица алкоголика. — Ты больше никогда не придёшь сюда. Никогда не позвонишь. Никогда не вспомнишь о его существовании. Понял?

— Да пошёл ты! Он мой сын! Я его...
—ТЫ НИЧТО! — Чонгук рывком выпрямился, заставляя того закричать от боли. — Ты — пьяное, жалкое ничтожество, которое годами вымещало свою слабость на ребёнке. Твой сын умер бы, чтобы никогда тебя не видеть. А теперь — слушай сюда.

Он наклонился к его уху и прошипел что-то так тихо, что Тэхен не разобрал. Но лицо его отца исказилось уже не злобой, а животным, примитивным страхом. Он побледнел, глаза его округлились.

Чонгук отпустил его руку с таким отвращением, будто коснулся чего-то гадкого.
—Теперь — вали отсюда. И если я ещё раз увижу тебя здесь, обещаю, ты пожалеешь, что вообще родился.

Отец Тэхена, не говоря ни слова, шарахнулся к выходу, пошатываясь и сжимая ушибленное запястье. Он даже не посмотрел на сына. Дверь захлопнулась за ним.

В квартире воцарилась тишина. Тэхен стоял, всё ещё прислонившись к стене, и трясся мелкой дрожью. Чонгук подошёл к нему, его грозное выражение лица сменилось на беспокойное.

— Тэхен? Всё хорошо? Он тебя не задел?

Тэхен молча покачал головой. Он смотрел в пустоту, а потом его взгляд упал на Чонгука.
—Ты... что ты ему сказал? — тихо спросил он.

Чонгук вздохнул и провёл рукой по лицу.
—Сказал, что знаю, где он работает дворником, и что если он хоть раз появится здесь, его начальник узнает, куда деваются деньги, которые он собирает на «ремонт подъезда». И ещё парочку деталей. Не важно.

Он подошёл ближе и осторожно, как раньше, обнял Тэхена, давая тому время привыкнуть.
—Всё кончено. Он больше не придёт. Ты свободен.

Тэхен позволил себя обнять. Он уткнулся лицом в его плечо, и на этот раз это были не слёзы страха, а слёзы огромного, всепоглощающего облегчения. Давление, которое длилось всю его жизнь, наконец-то ушло. Исчезло. Благодаря этому упрямому, сильному, невероятному человеку перед ним.

— Спасибо, — прошептал он, его голос дрожал. — Спасибо, что ты есть.

Чонгук лишь крепче прижал его к себе.
—Я всегда буду здесь. Всегда.

---

Солнце припекало спины, а под ногами мягко пружинил искусственный газон беговой дорожки. Группа физкультуры растянулась по стадиону, ровное дыхание и мерный стук кроссовок сливались в общий ритм. Чонгук бежал легко, чуть впереди основной группы, его мощная спина была влажной от пота. Он обернулся, чтобы найти Тэхена, и поймал его взгляд — тот бежал чуть сзади, рядом с парнем из своей танцевальной группы, Чанбином. Они перебрасывались парой слов, и на лице Тэхена мелькнула лёгкая, почти неуловимая улыбка.

Чонгук почувствовал тёплую волну удовлетворения. Его колючий, замкнутый Тэхен понемногу оттаивал, учился снова доверять людям. Он сдержал темп, позволяя им догнать себя, и бросил Тэхену подмигивание. Тот в ответ сделал вид, что закатывает глаза, но уголки его губ дрогнули.

Идиллию нарушила тень, пристроившаяся с другой стороны от Тэхена. Сохён, выбрав момент, когда Чонгук был на полкорпуса впереди, ускорился и сравнялся с ними. Он дышал тяжело, но на его лице играла ядовитая, натянутая улыбка.

— Ну что, Тэхен-щи, — его голос прозвучал сдавленно от бега, но с привычной ему слащавой интонацией. — Неужели нашёл общий язык с этим... примитивом? Я слышал, он больше штангой машет, чем словами говорит.

Чанбин нахмурился и попытался ускориться, чтобы уйти от неприятной беседы, но Тэхен неожиданно сбавил темп, заставляя Сохёна сделать то же самое.

— Чонгук, — поправил он его спокойно, глядя прямо перед собой. — Его зовут Чонгук. И он говорит ровно столько, сколько нужно. В отличие от некоторых.

Сохён фыркнул.
—О, защищаешь своего телохранителя? Мило. Напомни, он тоже заставляет тебя...

— Заткнись, Сохён, — Тэхен повернул к нему голову, и его глаза были холодными и острыми, как лезвие. — Твои намёки меня не интересуют. Ты — прошлое, которое давно пора вынести на помойку. Иди своей дорогой.

Он попытался ускориться, чтобы догнать Чанбина и Чонгука, который уже обернулся, почувствовав неладное, но Сохён схватил его за локоть.

— А если я не хочу? — его пальцы впились в кожу почти больно. — Может, ты просто забыл, как бывает со мной? Напомнить?

В глазах Тэхена вспыхнула знакомая смесь страха и ярости. Он попытался вырваться, но хватка была цепкой.

И тут сбоку на полной скорости пронёсся вихрь. Чонгук, развернувшись, пролетел те несколько метров, что отделяли его от них. Он не толкал Сохёна, не кричал. Он просто вклинился между ними на бегу, своим мощным плечом физически оттеснив Сохёна в сторону, и занял его место рядом с Тэхеном. Его движение было настолько резким и точным, что Сохён едва удержал равновесие и споткнулся, сбавив темп.

Чонгук не посмотрел на него. Он положил руку Тэхену на поясницу, коротким, уверенным движением подталкивая его вперёд, и бросил через плечо, не повышая голоса:

— Дистанцию держать, новенький. Беги сзади. Или сбоку. Но не рядом. Понял?

Его тон не оставлял пространства для споров. Это был приказ. Спокойный, но не терпящий возражений. Он снова сделал пару мощных шагов, легко восстанавливая свой ритм рядом с Тэхеном, как будто ничего не произошло.

Сохён, покраснев от злости и унижения, остался сзади, выкрикивая им вслед что-то несвязное и злое, но его слова терялись в шуме ветра и дыхании бегущих.

Тэхен бежал, чувствуя, как рука Чонгука всё ещё лежит на его пояснице — твёрдая, обжигающе тёплая, защищающая. Его собственный страх постепенно улёгся, сменяясь странным спокойствием.

— Спасибо, — выдохнул он, глядя прямо перед собой.

— Не за что, — так же ровно ответил Чонгук, убирая руку, но оставаясь бежать так близко, что их плечи почти касались. — Просто запомни: ты не обязан с ним разговаривать. Вообще. Игнорируй. Или дай мне знак.

Он посмотрел на Тэхена, и в его глазах была не просто ревность или злость. Была та самая уверенность, что обещала: «Я здесь. Ты в безопасности».

Тэхен кивнул, и они ускорились, чтобы догнать Чанбина, оставив Сохёна далеко позади, одного с его злобой и бессилием. Воздух снова стал чистым, а бег — лёгким. Потому что рядом был он.