Hard Bear

Тишину в комнате нарушало лишь их тяжёлое дыхание и затихающий за окном дождь. Тэхен лежал на спине, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь приятной, ленивой истомой. Рука Чонгука всё так же лежала на его груди, большой палец лениво водил по коже, вызывая мурашки.

Тэхен повернул голову и посмотрел на него. Чонгук уже смотрел на него — его тёмные глаза в полумраке казались бездонными, в них читалось удовлетворение, но и не угасшее до конца желание. Взгляд скользнул вниз, по телу Тэхена, и задержался там, где одеяло прикрывало его бёдра.

Тэхен почувствовал, как под этим взглядом по его жилам снова пробегает жар. Не думая, движимый внезапным порывом смелости и благодарности, он приподнялся на локте и мягко отстранил руку Чонгука.

— Лежи, — тихо сказал он, и его голос прозвучал немного хрипло.

Не давая себе времени передумать, он сполз с кровати и опустился на колени на пол между ног Чонгука. Тот приподнялся на локтях, глаза расширились от удивления, но он не сказал ни слова, лишь следил за каждым движением Тэхена с затаённым, тёмным интересом.

Тэхен чувствовал, как дрожат его собственные пальцы, когда он провёл ладонями по внутренней стороне бёдер Чонгука, чувствуя под кожей напряжение и силу. Он наклонился, и его дыхание коснулось горячей кожи. Он слышал, как учащенно забилось сердце Чонгука, видел, как сжались его кулаки на простыне.

Первый прикосновение языка был робким, экспериментальным. Лёгкое, едва ощутимое движение к самому чувствительному месту. Чонгук резко выдохнул, и из его глотки вырвался сдавленный стон. Этот звук, полный наслаждения и нетерпения, придал Тэхену уверенности.

Он обхватил основание губами, всё ещё не решаясь взять полностью, и начал двигать головой, находя свой, пока ещё неуверенный ритм. Одна его рука легла на низ живота Чонгука, чувствуя, как напрягаются мышцы, другая сжала его бедро, пытаясь удержать равновесие — и своё, и эмоциональное.

— Тэхен... — его имя сорвалось с губ Чонгука низким, срывающимся стоном. — Боже...

Этот шёпот, полный благоговения и страсти, сводил с ума. Тэхен позволил себе взять его глубже, почувствовав, как тот упёрся в нёбо. У него навернулись слезы от непривычного ощущения, но он не останавливался. Он поднял взгляд, чтобы увидеть его лицо.

Зрелище было пьянящим. Голова Чонгука была запрокинута на подушку, глаза закрыты, губы приоткрыты в беззвучном стоне. Мускулы на его шее напряглись, а грудь тяжело вздымалась. Он был прекрасен в своём абсолютном самоотречении, в том наслаждении, которое дарил ему Тэхен.

Рука Чонгука потянулась к нему, пальцы запутались в его светлых волосах, но не толкали и не направляли, а просто лежали там, как якорь, как связь между ними, горячие и чуть дрожащие.

Тэхен ускорился, найдя наконец уверенность, учась на каждом вздохе, на каждом содрогании тела под его руками. Он чувствовал вкус, солоноватый и совершенно новый, чувствовал напряжение, нарастающее в мышцах бёдер, слышал прерывистые, хриплые мольбы, которые Чонгук уже не мог сдерживать.

Когда кульминация наступила, Тэхен не отстранился. Он принял всё, сжав веки и чувствуя, как судорожно содрогается тело под его руками и губами. Пальцы в его волосах сжались почти больно, и тихий, сдавленный крик разорвал тишину комнаты.

Некоторое время они оба не двигались, застыв в немом оцепенении. Потом Тэхен медленно отстранился, пытаясь перевести дух. Его губы горели, щёки пылали.

Чонгук открыл глаза. Они были тёмными, почти чёрными от пережитых эмоций. Он потянулся к Тэхену, не говоря ни слова, и притянул его к себе на кровать, крепко обняв, прижимая его спину к своей груди. Его губы прижались к его мокрому виску.

— Спасибо, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то большее, чем просто благодарность за физическое наслаждение. Это было признание. Принятие. Доверие.
Тэхен молча кивнул, закрыв глаза и растворяясь в этом объятии. Он больше не чувствовал себя уязвимым. Он чувствовал себя нужным. И это было страшнее и прекраснее всего, что он испытывал до этого.
Утро застало Тэхена в состоянии хрупкого, почти нереального спокойствия. Он проснулся от того, что солнечный свет пробивался сквозь щели в шторах, и первое, что он осознал — это тепло другого тела, крепко прижатого к его спине, и тяжелая рука, лежащая на его талии. Память о вчерашней ночи нахлынула волной, заставив сердце учащенно забиться, но на этот раз не от страха, а от чего-то теплого и трепетного.

Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить этот хрупкий миг. Затылком он чувствовал ровное дыхание Чонгука на своих волосах. Казалось, всё могло быть именно таким.

Чонгук зашевелился первым. Он нежно потянулся, его рука непроизвольно сжала Тэхена в легком объятии, и прежде чем Тэхен успел что-либо понять, он почувствовал на своей щеке мягкое, теплое прикосновение. Нежный, почти невесомый поцелуй.

И сработал старый, выстраданный инстинкт.

Тэхен резко дёрнулся, как от удара током, и отпрянул. Его спина с силой ударилась о спинку кровати, а глаза, полные внезапного, животного ужаса, уставились на Чонгука.

Тот замер с полусонным, счастливым выражением лица, которое медленно стало угасать, сменяясь растерянностью и легкой болью.
—Извини, — тихо сказал он, опуская руку. — Я не подумал...

Тэхен не ответил. Он просто сглотнул комок в горле и, отворачиваясь, стал искать на полу свою футболку. Идиллический пузырь лопнул, и суровая реальность вломилась в комнату вместе с утренним светом.

На улице было ещё хуже. Когда они вышли из его квартиры, Тэхен старался идти на шаг впереди, глядя прямо перед собой, но он чувствовал это. Взгляды. Сначала мимолетные, любопытные. Потом — более пристальные, шепотки за спиной.

Они шли по университетскому двору, и атмосфера вокруг сгущалась. Чонгук, казалось, ничего не замечал или делал вид. Он шёл рядом, спокойный и невозмутимый, иногда бросая на Тэхена встревоженный взгляд.

И тогда Тэхен услышал это. Чей-то громкий, нарочитый шёпот, предназначенный именно для них:
—Смотри-ка, наш звёздный танцор. Нашёл себе новое хобби. Или это он всегда таким был? Просто хорошо скрывал.

Другой голос, язвительный и полный презрения:
—Думал, он такой крутой и недоступный, а он... с спортсменами спит. Наверное, за популярность цепляется. Или ему просто нравится, когда его...

Тэхен остановился как вкопанный. Кровь отхлынула от его лица, оставив кожу ледяной. Он чувствовал, как по спине ползут мурашки стыда и унижения. Он не смотрел по сторонам, но видел их — осуждающие взгляды, сжатые губы, ухмылки.

Чонгук резко обернулся в сторону говоривших, его лицо стало жёстким, глаза сузились.
—Эй, у вас проблемы? — его голос прозвучал громко и угрожающе, заставив пару парней поспешно отвести взгляд и сделать вид, что они заняты разговором.

Но яд уже был выпущен. Слова висели в воздухе, ядовитые и липкие: «опустился», «спит с парнями», «такой».

Тэхен почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё его вчерашнее счастье, его надежда, его мимолётное ощущение безопасности — всё было раздавлено в пыль под тяжестью этих взглядов, этих шёпотов.

Он не посмотрел на Чонгука. Он просто развернулся и пошёл прочь. Быстро, почти бегом, стараясь не видеть и не слышать ничего вокруг. Он бежал от него. От них. От себя самого. От того, кем он стал в глазах окружающих и, что было хуже всего, в своих собственных.

Его университет, его убежище, его сцена — всё это внезапно превратилось в поле битвы, где он был главной мишенью. А его единственный союзник стоял позади, и его защита лишь подливала масла в огонь.