Hard Bear

Прошла неделя. Неделя, в течение которой Чонгук не отступал ни на шаг. Но что-то изменилось. Его настойчивость стала другой — не грубой и навязчивой, а выверенной, точной. Он словно изучил Тэхена вдоль и поперёк: знал, в какое время тот идёт на занятия, в каком углу столовой предпочитает сидеть, чтобы его никто не трогал, и даже какую марку яблочного сока покупает после тренировок. Он появлялся как тень, бросал точную, слегка язвительную ремарку, которая задевала Тэхена за живое, и исчезал, оставляя того в смятении.

Тэхен чувствовал себя лабораторной крысой. Его броня, его колючки перестали работать. Шутки не прогоняли Чонгука, а лишь заставляли его ухмыляться ещё шире. Злость не пугала, а, казалось, лишь разжигала интерес. Он был истощён этим постоянным психологическим прессингом.

И вот, после особенно изматывающего выступления на университетском конкурсе, Тэхен мечтал лишь об одном — добраться до своей квартиры, до своего мишки и забыться сном. Он шёл по темнеющим улицам, закутавшись в куртку, чувствуя каждую мышцу.

Он не заметил, что за ним следят.

Только защёлкнув замок и прислонившись к двери с облегчением, он почувствовал, что не один. Он резко обернулся.

В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял Чонгук. Он был без куртки, в простой футболке, словно выскочил куда-то на минутку.
—Выступление было огненным, — произнёс он тихо. Его голос звучал как-то иначе — без привычной насмешки, почти серьёзно. — Особенно в конце. Когда ты падал на колено. Очень драматично.

Тэхен отшатнулся, сердце бешено заколотилось в груди.
—Ты... как ты... Что ты здесь делаешь? — он попытался звучать грозно, но получилось только испуганно.

— Проходил мимо, — соврал Чонгук, его глаза блестели в полумраке подъезда. Он сделал шаг вперёд, переступая порог квартиры без приглашения. Тэхен инстинктивно отступил вглубь прихожей.

Пространство было крошечным. Они стояли так близко, что Тэхен чувствовал исходящее от него тепло. Запах ночного воздуха, мыла и чего-то неуловимого, чисто чонгуковского.

— Выходи, — голос Тэхена дрогнул. Он был прижат к стене в своей же квартире. Снова.

Чонгук не слушал. Его взгляд скользнул по лицу Тэхена, задержался на чем-то.
—Подожди, не двигайся, — он приподнял руку, и его голос стал мягким, почти шёпотом.

Тэхен замер. Взгляд Чонгука был прикован к его волосам. Он медленно, почти невесомо протянул руку. Его пальцы коснулись пряди волос на виске Тэхена. Прикосновение было таким лёгким, что по коже побежали мурашки.

Тэхен перестал дышать. Мир сузился до этого пальца, до тёмных глаз, пристально смотрящих на него. Он видел, как лицо Чонгука приближается. Его губы. Они были так близко. Сердце Тэхена готово было выпрыгнуть из груди. Инстинкт, паника, желание — всё смешалось в один клубок. Он зажмурился.

Он приготовился к поцелую. К грубости, к насилию, к чему угодно.

Но вместо губ он почувствовал лёгкое, щекочущее прикосновение к щеке. И тихий смешок.

Тэхен открыл глаза. Чонгук отстранился, держа между указательным и большим пальцами маленькое белое пёрышко — очевидно, от костюма с выступления.

— Пух, — просто сказал Чонгук, его глаза смеялись, но в них не было злорадства. Была какая-то невыносимая, всепонимающая нежность. — Сидел на тебе всё это время. Мешал бы.

Тэхен не мог пошевелиться. Стыд пожирал его изнутри. Он закрыл глаза. Он приготовился. Он... хотел этого.

Чонгук внимательно посмотрел на его раскрасневшееся лицо, на дрожащие губы. Его улыбка постепенно исчезла, уступив место той самой серьёзности, что была в его голосе.
—Тэхен... — он произнёс его имя впервые без всяких «сси», тихо и бережно.

И тогда Тэхен понял, что проиграл окончательно. Его защиты рухнули. Он стоял перед ним абсолютно голый, без единой колючки, и этот парень, этот навязчивый, упрямый идиот, видел его всего. И почему-то не уходил.

Он не сказал ничего. Просто опустил голову, позволяя немому стыду и облегчению накрыть себя с головой. Чонгук больше не смеялся. Он стоял и молча смотрел, держа в руках то самое дурацкое пёрышко, будто это был самый ценный трофей на свете.
---

За окном с низким рокотом прогремел гром, и следом за ним хлынул ливень. Крупные, тяжёлые капли с силой ударили по стеклу, заливая город сплошной пеленой воды. Тэхен вздрогнул от неожиданности и посмотрел на окно, потом на Чонгука, который всё так же стоял в его прихожей, сжав в пальцах то дурацкое пёрышко.

Молчание между ними было густым, напряжённым, полным невысказанного.

— Гроза, — глупо произнёс Тэхен, лишь чтобы разрядить обстановку.

— Угу, — кивнул Чонгук, не отводя от него глаз. — Похоже, надолго.

Ещё один раскат грома, на этот раз громче. Тэхен колебался секунду, внутренне ругая себя за слабость.
—Ладно, — выдохнул он, отводя взгляд. — Можешь... переждать. Пока не стихнет.

Уголки губ Чонгука дрогнули в лёгкой, почти невесомой улыбке.
—Спасибо.

Он снял мокрые кроссовки и осторожно, словно боясь спугнуть, прошёл за Тэхеном в небольшую комнату. Комнату, которая была отражением её хозяина — минималистичную, почти пустую, с идеальным порядком. И тогда его взгляд упал на него.

На застеленной кровати, аккуратнее, чем следовало бы взрослому парню, сидел тот самый потрёпанный плюшевый мишка. Он смотрел на них своими стеклянными глазами, безмолвный свидетель всех ночных кошмаров и одиноких слёз.

Чонгук замер на пороге. Он не сказал ни слова. Не засмеялся. Не произнёс едкой шутки. Он просто смотрел на мишку, а потом медленно перевёл взгляд на Тэхена. И в его глазах не было ни капли насмешки. Только какое-то бесконечное, щемящее понимание.

Тэхен почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод. Он видел направление взгляда Чонгука. Его секрет, его самая уязвимая точка, была выставлена напоказ. Он ждал колкости, издевки, чего угодно, что заставит его снова надеть маску и выгнать этого парня к чёрту.

Но Чонгук молчал.

И это молчание было хуже любых слов. Тэхен не выдержал. Он резко повернулся к нему, готовый кричать, защищаться, изливать всю свою ярость и боль.

Но он не успел ничего сказать.

Чонгук закрыл расстояние между ними за один шаг. Он не набросился, не схватил его грубо. Его движения были поразительно мягкими. Он просто обвил руками плечи Тэхена и притянул его к себе в лёгкие, почти невесомые объятия.

Тэхен окаменел. Его тело напряглось до предела, сердце бешено заколотилось где-то в горле. Он был готов оттолкнуть, ударить, сбежать.

— Тише, — тихо прошептал Чонгук ему в волосы. Его дыхание было тёплым. — Всё хорошо. Он милый. Я понимаю.

И что-то в Тэхене сломалось. Какая-то последняя, самая главная плотина. Вся его броня, все его колючки рассыпались в прах. Он не смог выдержать этой простой, безмолвной ласки. Его тело дрогнуло, и он беззвучно, сдавленно всхлипнул, уткнувшись лбом в плечо Чонгука. Он не плакал. Слёз не было. Это была просто тихая, долгожданная капитуляция.

Они стояли так посреди комнаты, под аккомпанемент дождя за окном — дерзкий, неутомимый Чонгук и колючий, сломленный Тэхен, который впервые за долгие годы позволил кому-то просто обнять себя. И его плюшевый мишка молча наблюдал за этим, и, казалось, одобрительно улыбался.