𝔇𝔦𝔰 𝔧𝔲𝔰𝔱𝔢 𝔲𝔫 𝔪𝔬𝔱

Хогвартс жил обычной жизнью: уроки, смех в коридорах, шумная толпа в Большом зале. Но для Гарри всё это стало фоном, пустым и чужим. Каждый звук отдавался эхом, каждый взгляд казался подозрительным. Он всё чаще ловил себя на том, что не слушает друзей, а смотрит куда-то мимо, туда, где нет никого.

Ему было тяжело дышать. Внутри росло ощущение, что кто-то другой живёт рядом с ним в одном теле. Иногда он чувствовал, как сердце бьётся в такт с чужим, как рука поднимается сама по себе, а губы готовы произнести слова, которых он не знает.

В зеркале отражение улыбалось, когда он не улыбался.

***

Волдеморт стоял у камина, закинув руки за спину. Тьма особняка была его привычной оболочкой, но в последние дни она стала иной. Воздух словно шевелился.

Он больше не боялся признать это самому себе: Гарольд возвращался.

— Зачем? — спросил он тишину. — Зачем ты снова приходишь?

Тишина не ответила. Но пламя в камине дрогнуло, и в огне мелькнула тень мальчика. Волдеморт замер.

— Это ты, — прошептал он.

Внутри поднялась боль, смешанная с яростью. Он не знал, что страшнее — потеря или возвращение.

***

В ту же ночь Гарри снова оказался в зале с колоннами. Но теперь он не был один. Гарольд сидел рядом, слишком близко, его глаза сияли мягким светом.

— Том ждёт тебя, — сказал он.

— Зачем? — голос Гарри дрогнул. — Кто ты?

— Ты знаешь.

И в тот миг Гарри ощутил, как чужие воспоминания пронзают его голову. Солнце, книги, смех, любовь — всё то, чего он никогда не видел, но чувствовал, будто это было его прошлое. А рядом всегда стоял Том.

Гарри схватился за голову, закричал, но звук утонул в пустоте.

Гарольд только смотрел, печально и спокойно.

— Соедини нас.

***

— Милорд... простите мою дерзость, но вы будто сами не свои.

Волдеморт медленно повернул к нему лицо. В его глазах полыхнуло что-то чужое, мягкое, но в то же время невыразимо опасное.

— Я слышу его, Люциус. Каждую ночь. Его голос. Его дыхание. Ты знаешь, что это значит?

Люциус отвёл взгляд. Он не смел ответить.

— Это значит, что смерть была ложью, — продолжил Волдеморт. — И что он вернулся через мальчика.

— Но... Гарри Поттер — всего лишь ребёнок, обычное дитя Поттеров.

— Нет, — прошипел Лорд. — Он сосуд, связующее звено, Люциус-с...

***

Гарри всё больше отдалялся. Гермиона пыталась говорить с ним, но он отвечал сухо, коротко, и каждый раз её глаза наполнялись тревогой. Рон шутил, но Гарри почти не слышал, не говоря уже о том, что раньше их юмор был схож.

Внутри у него был другой голос.

Иногда он просыпался ночью и понимал, что стоит в коридоре, босой, с палочкой в руке. Иногда — что записывает на пергаменте чужие слова. Наутро записи исчезали, но рука помнила движения.

Однажды он увидел, что в его сумке лежит сложенный лист. Почерк был чужим, острым, как царапина.

«Том, я скучаю».

Гарри сжал лист и почувствовал, как внутри поднялась волна боли — не его, но слишком близкой, чтобы отвергнуть.

***

Волдеморт всё чаще возвращался к стеклянной сфере. Внутри неё клубился слабый свет. Он касался пальцами, и в голове звучал крик Гарри. Но за этим криком — смех Гарольда.

— Ты издеваешься, — прошипел Лорд. — Ты играешь со мной.

Но голос в его голове отвечал:

— Нет. Я зову тебя.

***

Однажды ночью Гарри увидел сон, который не был сном, в прочем, к этому стоило привыкнуть. Он сидел в пустой комнате, а напротив — мужчина с бледным лицом и красными глазами.

Они смотрели друг на друга.

— Том, — вырвалось у Гарри.

Волдеморт чуть приподнял бровь.

— Ты... не он. Но в тебе есть он.

Гарри дрожал. Он чувствовал, что внутри его груди два сердца.

— Кто я? — спросил он.

— Сосуд, — ответил Волдеморт. — Ты — дверь, которую я не хотел открывать.

И в этот миг Гарольд появился между ними, улыбающийся, как всегда.

— Вы должны соединиться, — сказал он.

***

Гарри проснулся с криком. На подушке были следы крови — из носа текла тонкая струйка. Он смахнул её рукавом, но сердце билось так, словно готово разорвать грудь.

Он понял: граница рушится.

***

А в меноре Волдеморт встал из кресла. Впервые за много лет он чувствовал не ярость и не холод — а дрожь в груди, похожую на живое сердце.

— Уже скоро, — произнёс он. — у меня мало времени.

Он сжал сферу, и свет внутри вспыхнул ярче.

***

Ночь снова опустилась на замок и на особняк. Две души, разорванные временем и смертью, тянулись друг к другу через сосуд, через тьму.

Их встреча была неизбежна. Но вопрос был в другом: кто выживет после неё?