Черный лебедь

Папа спокойно встал с кровати. Не рывком, не в гневе, а так, словно ему только что сообщили, что завтра отключат горячую воду. Он издал очень, ОЧЕНЬ томный вздох, такой, что я внутренне сжалась и втянула голову в плечи. Мне стало страшно. Я зажмурилась, приготовившись к самому худшему исходу: к нотациям, к запретам, к тому, что Валера окажется на задворках Сибири, а меня запрут в башне, где я буду вышивать крестиком до скончания веков.

— Да как вы... — начал папа, и я уже почти слышала звон разбившихся надежд.

Но неожиданно, как гром среди ясного неба, комната залилась смехом. Не просто смешком, не ехидным хихиканьем, а настоящим, раскатистым, от души идущим хохотом. Таким, словно папе только что рассказали самую смешную шутку на всём белом свете, а может, и во всей Вселенной. Он смеялся так, что у него, кажется, проступили слёзы, а его плечи сотрясались.

Мои брови медленно, но верно поползли наверх, достигая самой линии роста волос. Такого поворота событий я точно не ожидала. Мои тщательно выстроенные сценарии "драматического признания" рухнули, разбившись вдребезги под натиском папиного веселья.

Когда папа наконец успокоился, вытирая навернувшиеся от смеха слёзы уголком кулака, он посмотрел на меня с нежностью и некоторой забавляющей хитринкой в глазах.

— Милая, — сказал он, его голос всё ещё подрагивал от остаточного веселья. — Ты что, думала, я не знаю? Все в наших кругах знали об этом. Давно.

Мои губы чуть приоткрылись. Мозг завис, пытаясь обработать полученную информацию. Все знали? Все? Это "секрет Полишинеля" был настолько очевиден, что даже папа, который иногда не замечал слона в посудной лавке, об этом догадался? И не просто догадался, а знал? И смеялся?

— А как это... — выдавила я тихо, всё ещё не веря в происходящее, чувствуя себя глупой девчонкой, которая пыталась спрятать конфету за спиной, а её уже сто раз видели. — Как... как ты узнал? И... почему ты смеёшься?

Папа снова хихикнул, поглядев на меня так, словно я была самой очаровательной наивной дурочкой на свете.

— Ну, во-первых, — начал он, похлопав меня по руке, — ты думаешь, я совсем слепой? Поверь, когда моя единственная дочь начинает светиться, как новогодняя ёлка, каждый раз, когда мимо проходит один конкретный молодой человек, это становится... очевидным. Да и Валера, он, конечно, парень скрытный, но только не с тобой. Ваши взгляды, ваши шепотки, то, как вы постоянно искали друг друга в толпе... — он махнул рукой, — Это же было написано у вас на лбу огненными буквами!

Я почувствовала, как моё лицо заливает румянец. Значит, мы были не такие уж и незаметные. Совсем не такие.

— А во-вторых, — продолжил папа, и его улыбка стала шире, — ты же знаешь, у нас в семье не принято скрывать такие вещи. Я всё вижу, Саша. С самого начала. И, признаться честно, я ждал, когда ты сама придёшь и расскажешь. А почему смеюсь? — он снова коротко хохотнул. — Потому что ты так сосредоточенно готовилась к "страшной правде", будто собиралась сообщить, что сбежала с цыганами. А мы уже давно сделали ставки, когда ты решишься.

Он приобнял меня за плечи.

— Я смеюсь, потому что это... это мило. Ты такая большая, уже восемнадцать, а всё ещё пытаешься спрятать свои секреты, как маленькая девочка. И ещё потому, что я рад. Валера... он хороший парень. Надёжный. Я ему доверяю.

Я медленно кивнула, переваривая эту информацию. Значит, не будет ни башни, ни Сибири. Только... смех и принятие. И небольшое чувство неловкости от того, что я так усердно "скрывала" то, что и так было всем известно.

— То есть... ты не сердишься? — спросила я, всё ещё немного неуверенно.

— Сердиться? — папа приподнял бровь. — На что? На то, что моя дочь нашла того, кто ей по душе? Я бы сердился, если бы он был каким-нибудь... негодяем. А Валера, — он помолчал, — он уже давно в моей команде. Ещё со времён твоих детских "операций" на даче. Он прошёл проверку временем и "медведями", так сказать. — Он снова усмехнулся. — Хотя, конечно, ты могла бы и не ввязываться вчера в эту заварушку...

Я тут же открыла рот, чтобы возразить, но папа перебил меня.

— ...но это уже другая история. Главное, что вы оба живы, и что ты наконец-то пришла и поговорила со мной. Я всегда готов слушать, Саша. Всегда.

Мне стало тепло. Это было совсем не так, как я представляла. Куда лучше. Я прижалась к папе, чувствуя невероятное облегчение.

— Спасибо, пап, — прошептала я.

— А теперь, — сказал он, отстраняясь и похлопывая меня по коленям, — иди. Наверное, все остальные уже там гадают, что я тебе там наговорил. Иди, расскажи им, что я совсем не монстр. И что теперь, когда все карты раскрыты, можно начинать готовиться к следующему этапу.

Я посмотрела на него вопросительно.

— К свадьбе, конечно! — громко заявил папа, и я поняла, что он всё ещё шутит. Но в его глазах было столько тепла и счастья, что я не могла не улыбнуться.

Я встала с кровати, чувствуя себя так, словно с моих плеч свалился огромный камень. На кухне, наверное, уже вовсю обсуждали моё долгое отсутствие. И, кажется, мне предстояло рассказать им, что мой папа не только не против моих отношений с Валерой, но и в курсе всего давно. И что, по всей видимости, он был первым, кто "узнал".

Я пошла на кухню, всё ещё находясь в лёгком ступоре. Слова папы звенели в голове: "Все в наших кругах знали об этом". Это было настолько ошеломляюще, что казалось, будто мой мозг до сих пор пытается перезагрузиться. Я была уверена, что сейчас произойдёт самый драматичный разговор в моей жизни, а вместо этого получила... смех и признание в том, что была ужасной шпионкой.

Войдя на кухню, я увидела всю нашу компанию. Они всё ещё сидели за столом, пытаясь собрать воедино осколки вчерашнего веселья. Марат и Юля хихикали над очередной шуткой про лысого Вахита, который мрачно попивал свой чай. Вова и Наташа что-то бурно обсуждали. И тут мой взгляд упал на Валеру.

Он сидел там, в своей простой серой кофте и таких же, немного выцветших, штанах «адидас», растрёпанный, с ещё не до конца проснувшимися глазами. Такой обычный, но для меня – самый особенный. И тут меня осенило. Если папа всё знает, то к чему эти дурацкие прятки?

Не раздумывая, я подошла к нему, обхватила его лицо руками и поцеловала в губы. Крепко, нежно, и абсолютно бесстыдно перед всей нашей компанией.

Валера замер. Сначала его глаза широко распахнулись, затем он слегка отодвинулся, пытаясь понять, что происходит.

— Ты чего? — прошептал он, оглядываясь на наших друзей, которые внезапно затихли и теперь смотрели на нас во все глаза.

Я не смогла сдержать улыбку. Это было так освобождающе!

— А я ничего, — громко сообщила я всем, кто был на кухне, совершенно игнорируя смущение Валеры. — Вы знали, что папа в курсе всего? Я ему только что рассказала, а он, оказывается, всё знал уже давно! И даже делал ставки!

На кухне повисла гробовая тишина. Марат выронил ложку. Юля прикрыла рот рукой, её глаза блеснули от понимания. Вахит, казалось, даже перестал дышать.

Валера, который до этого был в ступоре от поцелуя, теперь был в абсолютном шоке от моих слов. Его глаза снова расширились.

— Что? — выдавил он, и этот единственный слог прозвучал как целая гамма эмоций: неверие, замешательство и, возможно, лёгкий ужас. — Твой папа... всё знал? И... и ты ему сказала сейчас?!

Я кивнула, наслаждаясь моментом. Да, это было лучше, чем любой драматический фильм.

***

Уже ближе к ночи мы решили устроить гонки. У парней, конечно, были права, и, честно говоря, половина моего праздника была оккупирована «медведями», так что мне требовалось продолжение банкета, но уже по-нашему.

Мы собрались и расселись по машинам. Юля с Вахитом — в его старом, но на удивление шустром «немце». Наташа с Вовой — в его видавшей виды, но тоже резво отзывающейся на газ «Волге». Ну а я, конечно, с Валерой в его слегка побитой, но такой родной «четырке».

Мы выехали на лесополосу, где дорога была относительно ровной, и встали параллельно друг другу. Рёв моторов заглушал ночную тишину. Пальцы сжимали рули, сердца стучали в унисон с оборотами. На счет три мы рванули с мест.

Наша машина сразу выбилась вперёд, и Валера ликовал, его глаза блестели в свете приборной панели. Но недолго. В зеркале заднего вида я уже видела фары машины Вахита и Юли, которые нагоняли нас с сумасшедшей скоростью. Сердце бешено колотилось в груди, но страха не было – только чистый, незамутнённый адреналин.

Когда машина Вахита поравнялась с нами, Юля, эта сумасшедшая, совершенно без страха высунулась в окно, раскинув руки, словно птица. Я, недолго думая, повторила её трюк, и в секунду, когда наши машины мчались рядом, мы дали друг другу пять, наши ладони звонко хлопнули в ночном воздухе. И тут я увидела, как лысая голова Вахита повернулась к нам, а на его лице была улыбка, которая говорила: "Мы вас порвем!".

В этот момент, словно из ниоткуда, машина Вовы, что-то типа старой, но доведенной до ума "Волге", с рёвом пронеслась мимо нас, оставляя всех в клубах пыли и недоумении. Кажется, Вова решил показать, кто здесь настоящий король дорог.

В динамиках нашей машины, заглушая рёв моторов, заиграла знакомая до боли песня — «Музыка нас связала». И это было так к месту! Я достала сигарету, прикурила от прикуривателя, и, выпуская тонкую струйку дыма в ночной воздух, начала подпевать, перекрикивая ветер и шум двигателя:

— Не читай нотаций мне, мама, это ни к чему...

Валера, сидящий за рулём, только посмеивался. Он бросил на меня быстрый взгляд, полный восхищения и... да, какой-то безбашенности.

— Ну что, догоняем? — крикнул он, и под мой смех, мы рванули вперёд, пытаясь вернуть себе лидерство. Пыль, смех, рёв моторов и вечные хиты из прошлого — вот он, мой идеальный день рождения, который, кажется, никогда не закончится. Мы были молоды, свободны и чертовски счастливы.

***

Зайчики, напоминаю , что у меня есть тгк

Мне очень важно знать, ждете ли вы новую главу, понравилось ли вам. Так что в тгк можно все обсудить💋

К тому же, там бывают спойлеры, видео по историям и куча разной информации

Тгк: княжна🫶🏻
@knyazhnas
https://t.me/knyazhnas