глава 13. Ревность
Lamine
Я захожу в кабинет одним из первых.
Дверь за моей спиной закрывается тихо, и я на секунду задерживаюсь у входа, позволяя себе оглядеться. Просторная переговорная в штабе клуба. Светлые стены, стеклянные панели, длинный стол, на котором уже аккуратно разложены папки с логотипами, планшеты, бутылки воды. Внутри у меня странная смесь напряжения и предвкушения, будто я пришёл не на рабочую встречу, а на экзамен, к которому невозможно подготовиться.
Я здесь не просто как игрок. И даже не просто как лицо фонда. Я здесь из за неё.
За столом уже сидят несколько человек. Жоан, рядом с ним двое сотрудников клуба из медицинского и социального департаментов, ещё один мужчина лет сорока, судя по документам перед ним, кто то из юридического отдела. И Джеймс.
Я узнаю его сразу, по фотографиям, которые видел раньше. Он архитектор. Джеймс встаёт, когда видит меня, и делает шаг навстречу.
— Ламин, — говорит он, протягивая руку. — Рад наконец познакомиться лично. Я Джеймс.
— Взаимно, — отвечаю я и пожимаю его ладонь.
Рукопожатие крепкое. Слишком. Не агрессивное, скорее уверенное, как у человека, который привык стоять на своём. Почему то это сразу цепляет. Я ловлю себя на том, что смотрю на него чуть дольше, чем нужно, будто пытаясь понять. Он ведь знаком с Неврой?
— Наслышан о фонде, — продолжает Джеймс. — Сильная работа. И очень... человечная.
— Это было важно, — коротко отвечаю я.
Потому что он создан не ради галочек. И не ради красивых отчётов. Он создан ради одного имени, которое я до сих пор произношу про себя слишком осторожно.
Лапорта внезапно смотрит на телефон, хмурится и поднимается.
— Прошу прощения, — говорит он. — Важный звонок. Я буквально на пару минут.
Он выходит, оставляя нас в кабинете почти одних. Кто то из сотрудников переглядывается, кто то утыкается в документы. Я сажусь на своё место, ощущая, как внутри нарастает напряжение. Я знаю, что она сейчас войдёт. Я чувствую это кожей, как тогда, на парковке. Как тогда, на балконе.
Проходит минуты три. Четыре.
Дверь снова открывается.
И воздух в комнате меняется.
Невра заходит первой. За ней Кая.
На долю секунды всё остальное исчезает. Шум, голоса, стол, бумаги. Есть только она. В светлом пиджаке, с собранными, но всё равно упрямо выбившимися кудрями, с спокойным, собранным, взрослым взглядом. Она делает шаг внутрь, и я ловлю себя на том, что автоматически выпрямляюсь, будто мне снова семнадцать и она центр моей гравитации.
— Джеймс! — её голос звучит тепло, искренне.
И прежде чем я успеваю что то подумать, они обнимаются.
Он наклоняется чуть ниже, она кладёт руку ему на плечо, и в этот момент у меня внутри что то резко, болезненно сжимается. Так сильно, что хочется встать. Подойти. Разорвать эту дистанцию. Сказать что то резкое. Сделать глупость.
Я не делаю ничего.
Потому что не имею права.
— Ты отлично выглядишь, — говорит он ей с лёгкой улыбкой.
— Ты тоже, — отвечает она и улыбается в ответ.
И эта улыбка почему то бьёт сильнее всего.
Ревность накрывает волной. Глухой, тягучей, неприятной. Я знаю, что это иррационально. Я знаю, что она свободна. Я знаю, что он имеет полное право стоять рядом с ней, обнимать её, говорить комплименты. Но знание не отменяет ощущений. В голове мелькает дикая, абсолютно нелепая мысль — встать и начистить ему лицо. Просто чтобы стало легче.
Не становится.
Кая тем временем здоровается со всеми. Он спокойный, уверенный. Когда он пожимает руку Джеймсу, я замечаю, как Невра внимательно смотрит на них обоих, будто соединяя два своих мира.
— Как твой отец? — спрашивает она Джеймса.
— Хорошо, — отвечает он. — Передавал тебе привет. Спрашивал, когда ты снова приедешь.
— Передай, что я скучаю, — говорит она мягко.
Они обмениваются ещё парой фраз, потом Невра наконец переводит взгляд на меня.
— Привет, Ламин, — говорит она просто.
Без напряжения. Без холода. Без намёка на прошлое. И от этого почему то ещё тяжелее.
— Привет, — отвечаю я.
Кая подходит ко мне, и мы жмём друг другу руки. Его ладонь тёплая, хватка уверенная.
— Рад встрече, — говорит он.
— Взаимно, — отвечаю я и понимаю, что это правда, как бы мне ни было сложно это признать.
Кая садится ближе к месту Лапорты. Невра занимает кресло справа от него и оказывается прямо напротив меня. Между нами стол. Бумаги. Пространство. И всё равно ощущение такое, будто расстояния нет вовсе.
Справа от неё садится Джеймс.
Я ловлю себя на том, что слишком хорошо помню, как раньше она сидела рядом со мной. Как наклонялась, слушая. Как невольно касалась коленом. Сейчас всё иначе. И от этого внутри странно пусто.
Лапорта возвращается, извиняется, приветствует Невру и Каю отдельно, с заметным уважением. Они отвечают тем же. Он садится во главе стола, хлопает ладонями, привлекая внимание.
Лапорта первым берёт слово, раскладывает перед собой документы и смотрит по очереди на всех нас.
— Итак, — говорит он, — идея клиники для детей, которая будет работать параллельно с медицинским блоком клуба, для нас не новая. Но то, что предлагаете вы, — он кивает в сторону Невры и Каи, — это совсем другой уровень. Поэтому давайте пройдёмся по деталям.
Один из сотрудников медицинского департамента открывает презентацию на экране. Слайды сменяются неторопливо: планы этажей, схемы потоков пациентов, зоны приёма, диагностики, реабилитации. Я стараюсь вникать, правда. Это важно. Я здесь не для галочки. Я действительно хочу, чтобы этот проект заработал.
Но, чёрт возьми, это сложно.
Потому что каждый раз, когда я поднимаю глаза, я вижу, как Невра слегка наклоняется к Джеймсу, чтобы что то ему пояснить. Как она улыбается, когда он задаёт вопрос. Как он отвечает ей, тоже улыбаясь, будто они давно говорят на одном языке.
И мне приходится буквально заставлять себя снова смотреть на экран.
— Здесь мы планируем отдельный вход, — говорит Кая, указывая на схему. — Чтобы дети и семьи не пересекались с основной медицинской зоной клуба. Это принципиально.
— Да, — подхватывает Невра. — Нам важно, чтобы это место не ассоциировалось у них с больницей в классическом понимании. Больше света, больше воздуха. Пространство, где им будет не страшно.
Я ловлю себя на том, что знаю этот тон. Она всегда так говорит, когда речь идёт о детях. Чуть мягче, но с абсолютной уверенностью. И мне вдруг становится горько от мысли, что я знаю её так хорошо... и в то же время уже не знаю совсем.
— А что по персоналу? — спрашивает кто то из юридического отдела. — Вы планируете привлекать местных специалистов или привозить своих?
— И то и другое, — отвечает Джеймс. — Я уже общался с несколькими командами здесь, в Каталонии. Плюс часть специалистов приедет из клиник Невры. Важно сохранить стандарты.
Невра кивает, подтверждая его слова.
Я снова смотрю на них. И в какой то момент понимаю,что я больше не могу. Просто не могу делать вид, что мне всё равно. Мой взгляд буквально прожигает пространство между ними. Я не отвожу глаз, даже не пытаюсь. Пусть видят. Пусть чувствуют.
Если бы я мог, клянусь, я бы встал прямо сейчас. Обошёл бы стол. Взял бы её стул за спинку, оттащил бы его к себе и усадил Невру рядом. Так близко, что она бы почувствовала мой запах. Моё тепло. Так близко, что забыла бы, где мы и зачем вообще сюда пришли.
Эта мысль бьёт в голову резко и неприятно. Я стискиваю зубы и делаю глубокий вдох.
— Ламин, — обращается ко мне Лапорта, — ты как основатель фонда, что думаешь по поводу взаимодействия с благотворительным крылом клуба?
Я моргаю, возвращаясь в реальность.
— Думаю, это логично, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно. — У нас уже есть опыт работы с семьями, которые остались без поддержки. Мы можем подключить психологов, социальные программы. И... — я делаю паузу, — я готов использовать свои контакты, если это ускорит какие то процессы. Спонсоры, партнёры. Всё, что нужно.
Невра на секунду поднимает на меня взгляд. Просто на секунду. Но этого хватает, чтобы у меня внутри что то дрогнуло.
— Это было бы очень кстати, — говорит она. — Спасибо.
И вот тут становится совсем тяжело. Потому что это «спасибо» звучит искренне. Без напряжения. И я понимаю, несмотря ни на что, она мне доверяет.
Обсуждение продолжается. Мы говорим о сроках ремонта, о том, какие этажи лучше отдать под стационар, какие под дневные программы. О безопасности.
— Здесь, — Невра снова указывает на план, — я бы предложила сделать игровую зону. Не просто комнату с игрушками, а место, где дети могут отвлечься. Где они не будут чувствовать себя пациентами.
— И обязательно окна, — добавляет Джеймс. — Большие. Чтобы был вид на город.
— Согласен, — кивает Кая. — Свет решает.
Я слушаю их и ловлю себя на странном ощущении. Они правда отличная команда. Слаженная. Спокойная. И это бесит меня ещё больше.
— По финансированию, — вступает Лапорта, — клуб готов взять на себя часть расходов. Плюс благотворительные мероприятия. Фонд Ламина, — он кивает в мою сторону, — может стать одним из ключевых партнёров.
Я киваю в ответ.
— Без проблем.
На самом деле проблемы есть. Огромные. Они сидят прямо напротив меня, улыбаются друг другу и строят будущее, в котором меня вроде бы нет. Или есть, но где то сбоку.
И да, говорил я это уже? Я даже не пытаюсь скрывать свой взгляд. Я буквально сверлю их глазами. Если Джеймс это чувствует, он не подаёт виду. А вот Невра... она замечает. Я вижу это по тому, как она на мгновение напрягается плечами, как будто почувствовала прикосновение.
И мне становится стыдно. Немного. Но совсем чуть чуть.
— Думаю, на сегодня этого достаточно, — наконец говорит Лапорта, закрывая папку. — Мы зафиксировали основные моменты. Дальше юристы и конкретные даты.
Все начинают вставать, собирать вещи, переговариваться. Шум постепенно возвращается в комнату.
Невра встаёт тоже. И на секунду мне кажется, что она сейчас уйдёт, и я снова останусь с этим чувством недосказанности, напряжения, невозможности.
Я смотрю на неё. И понимаю: как бы ни было больно, как бы ни хотелось вернуть прошлое, я не имею права рушить то, что она строит сейчас.
Но, чёрт возьми, это не значит, что мне не хочется.
Мы выходим из здания вместе. Не сразу, сначала короткие прощания, рукопожатия, обещания «созвониться на неделе». Всё как обычно. Но как только автоматические двери закрываются за спиной, я чувствую, как меня накрывает прохладный воздух улицы. И напряжение внутри почему то становится ещё ощутимее.
Мы идём вчетвером: я, Невра, Джеймс и Кая. Несколько шагов и Джеймс вдруг поворачивается ко мне, будто давно хотел спросить, но ждал момента.
— Можно вопрос? — говорит он спокойно, без подвоха. — Про фонд.
Я киваю.
— Почему он называется в честь Невры?
И всё. Вопрос повисает между нами слишком громко. Я чувствую, как Невра рядом чуть заметно замирает. Сглатывает. Я даже не смотрю на неё, но я это знаю. Я всегда знал такие вещи.
Я замедляю шаг и отвечаю не сразу. Не потому что не знаю, что сказать. А потому что важно сказать это правильно.
— У нас была своя история, — говорю я наконец. — И в этой истории Невра всегда была тем человеком, который... — я на секунду подбираю слово, — который умел давать надежду.
Джеймс смотрит внимательно. Кая тоже, но он молчит.
— Особенно детям, — продолжаю я. — Она никогда не говорила с ними сверху вниз. Никогда не врала. Даже когда было тяжело. Даже когда правда могла ранить. Она умела быть рядом так, что рядом с ней становилось не так страшно.
Я всё таки бросаю взгляд на Невру. Она смотрит прямо перед собой. Но я вижу, как её пальцы сжимаются на ремешке сумки.
— Этот фонд, — говорю я, — не про моё имя. И не про футбол. Он про то, что она делала естественно, даже не задумываясь. Про веру. Про то, что мечты исполняются. Про то, что даже когда всё летит к чёрту, кто то может посмотреть на тебя и сказать: «Ты справишься». И ты ему поверишь.
Я замолкаю. Больше и не нужно говорить.
— Это... — Джеймс выдыхает, — это многое объясняет. Правда.
Кая кивает, а потом его телефон начинает вибрировать. Он смотрит на экран, хмурится.
— Мне нужно ответить, — говорит он. — Я на минуту.
Он отходит в сторону, уже говоря что то в трубку, а мы продолжаем идти к парковке. Машины стоят недалеко, но расстояние кажется слишком длинным.
Я прощаюсь с Джеймсом. Коротко. Сдержанно. Мы жмём друг другу руки.
— Рад был познакомиться, — говорит он.
— Взаимно, — отвечаю я.
С Неврой всё проще и сложнее одновременно.
— Увидимся, — говорит она тихо.
— Да, — киваю я. — Удачи.
Она улыбается. Эта улыбка спокойная, мягкая, почему то бьёт сильнее, чем если бы она ничего не сказала.
Я разворачиваюсь и делаю несколько шагов к своей машине, когда слышу за спиной голос Джеймса:
— Слушай... а ты не хочешь заехать в кафешку неподалёку? Просто выпить кофе.
Я останавливаюсь. Не оборачиваясь.
Пауза. Короткая. Но для меня вечность.
— С удовольствием, — отвечает Невра.
И всё. Внутри меня будто что то срывается с резьбы.
Я ускоряю шаг. Практически врываюсь в пространство между машинами, открываю дверь, сажусь за руль чуть резче, чем нужно. Захлопываю дверь. Глухо. Зло.
Руки на руле. Секунда и я понимаю, что дышу слишком часто.
— Спокойно, — говорю себе. — Спокойно.
Не помогает.
Я достаю телефон и набираю Гави. Он отвечает почти сразу, как будто ждал.
— Ну что, — говорит он бодро, — как прошло освещение будущей великой клиники?
— Потом расскажу, — перебиваю я. — Слушай внимательно. Ты и Анита. Сейчас. Немедленно. Собираетесь и едете со мной.
— Чего? — смеётся он. — Ты где вообще?
— Не спрашивай, — говорю я жёстко. — Просто поднимаете свои задницы и тащите их туда, куда я пришлю. Название кафе сейчас скину.
— Ламин...
— Гави, — перебиваю снова. — Ничего. Не. Спрашивай.
Пауза. Потом вздох.
— Ладно, псих, — говорит он. — Уже интересно. Ждём название.
Я сбрасываю звонок и завожу машину. В зеркале вижу, как Джеймс и Невра подходят к его машине. Кая ещё разговаривает по телефону, чуть поодаль.
Они садятся. Я сразу отмечаю, что Невра на переднем сидении. Рядом с Джеймсом.
Челюсть сводит.
Я трогаюсь с места почти одновременно с ними. Держу дистанцию. Не слишком близко, но и не так далеко, чтобы потерять из виду. Глупо? Да. По детски? Возможно. Но остановиться я уже не могу.
По приезду я отправляю Гави название кафе. Пальцы дрожат от злости, от адреналина, от всего сразу. Я на секунду отвлекаюсь, чтобы проверить, дошло ли сообщение.
Когда снова поднимаю взгляд, их машина уже паркуется.
Чёрт.
Я тоже паркуюсь, но момент упущен. Я не вижу зашли ли они вдвоём или втроём. Кая мог догнать их. А мог и не догнать.
И всё, что мне остаётся это зайти внутрь и посмотреть правде в глаза.
Я пока остаюсь в машине.
Двигатель давно заглушен, экран телефона погас, а я всё ещё сижу, уставившись в одну точку на лобовом стекле. Кафе напротив живёт своей обычной жизнью: кто то смеётся на террасе, официант выносит поднос, дверь то и дело открывается и закрывается. Нормальный вечер. Только у меня внутри всё ходит ходуном.
Я знаю, что они там. Предполагаю, что Невра сидит с ним вдвоём. И знаю, что если бы Кая должен был быть с ними, то он бы уже приехал.
Я сжимаю челюсть.
— Спокойно, — бормочу себе под нос. — Просто подожди.
Пятнадцать минут тянутся как час. Я уже успеваю придумать десять вариантов, зачем вообще сюда припёрся, и ещё двадцать почему это была плохая идея.
Фары.
Я сразу поднимаю голову. Машина Гави. За рулём Анита. Она паркуется чуть сбоку, выходят почти одновременно. Гави, как всегда, что то говорит руками ещё до того, как закрывает дверь.
Я выхожу им навстречу.
— Ну? — начинает он сразу. — Что за срочность, будто мир рушится?
Анита смотрит на меня внимательнее. Она всегда смотрит внимательнее, чем кажется.
— Привет, — говорит она и обнимает меня. — Ты выглядишь так, будто сейчас либо подерёшься, либо исчезнешь.
— Сейчас увидите и узнаете, — отвечаю я вместо объяснений.
Гави хмыкает.
— Обожаю такие вечера.
Мы идём внутрь. Я чувствую, как сердце начинает стучать быстрее ещё до того, как мы заходим. Дверь открывается и да, конечно.
Она сидит за небольшим столиком у окна. Напротив неё Джеймс. Они разговаривают. Спокойно. Наклонившись чуть ближе, чем нужно. Достаточно, чтобы у меня внутри что то щёлкнуло.
Я делаю глубокий вдох. Очень глубокий.
Злюсь не потому, что они разговаривают. А потому, что сидят вдвоём. Потому что это не «случайная встреча», не «мы зашли на пять минут».
Если бы Кая был с ними, он бы уже был здесь.
— Ааа, — тихо тянет Анита, почти шёпотом. — Понятно.
Гави тоже всё понял. Я даже не смотрю на него, знаю это по тому, как он резко перестаёт шутить.
Анита делает вид, будто только сейчас заметила Невру.
— Ой, — говорит она нарочито легко. — Это же Невра.
И идёт к ней. Гави следом, с его привычной улыбкой «я вообще не при делах».
Я не иду. Я беру первый свободный столик чуть в стороне. Сажусь так, чтобы видеть их и чтобы они меня тоже могли видеть, если вдруг посмотрят.
Гави и Анита возвращаются через минуту и садятся напротив меня.
— Ну, — начинает Гави, устраиваясь поудобнее. — Рассказывай. Кто это.
— Архитектор, — отвечаю коротко.
Анита приподнимает бровь.
— Просто архитектор так не наклоняется к девушке, — спокойно замечает она.
Я бросаю взгляд в их сторону. Джеймс что то говорит, Невра улыбается. Лёгкая улыбка.
— Его отец, Уильям, — продолжаю я, — занимался строительством последних двух клиник Невры. В Стамбуле и Андорре. А он... — я сжимаю губы, — как я понял, теперь работает с ней напрямую. Он как два в одном. Архитектор и помогает с персоналом. Он уже обзвонил врачей, медсестёр, администраторов. Людей для детской клиники.
— То есть, — медленно говорит Гави, — он не только архитектор.
— Именно.
Официант подходит, принимает заказ. Я почти не слышу, что говорю, беру что то автоматически. Кофе. Воду. Всё равно.
— И это ещё не всё, — продолжаю я, когда он уходит. — Они обсуждали не только детскую клинику. Но и вторую. Для обычных пациентов. И для нас. Для футболистов.
Гави присвистывает.
— Ага. Значит, он ещё и полезный.
— Очень, — сухо отвечаю я.
Я снова смотрю на их столик. Джеймс наклоняется чуть ближе, чтобы что то показать Невре на телефоне.
— Ты ещё её засоси тут, придурок, — бормочу я сквозь зубы.
— Что? — переспрашивает Анита.
— Ничего, — отвечаю я. — Просто мысли вслух.
Гави прослеживает мой взгляд, потом поворачивается ко мне с этим своим лицом. Таким, когда он уже всё понял, но хочет услышать подтверждение.
— Морду набить хотел? — спрашивает он, делая преувеличенное выражение лица, будто примеряется к удару.
— Хотел, — честно отвечаю я. — Очень.
Анита усмехается.
— И что тебя остановило?
— Уголовный кодекс. И здравый смысл. В основном первое.
Гави фыркает.
— Прогресс.
Мы сидим так несколько минут. Я делаю вид, что слушаю Аниту, когда она что то говорит про встречу с агентом. На самом деле я считаю, сколько раз Джеймс улыбается Невре. Сколько раз она кивает. Сколько раз она смеётся тихо, прикрывая рот рукой.
Каждый раз - как маленький укол.
— Ты понимаешь, — вдруг говорит Анита спокойно, — что ты не имеешь права злиться.
— Понимаю, — отвечаю я. — Это не отменяет того, что злюсь.
Гави кивает.
— Он хотя бы знает, кто ты?
— Знает, — отвечаю я. — К сожалению.
— А ты знаешь, кто он? — продолжает Гави. — Кроме того, что он слишком близко наклоняется.
Я снова смотрю туда. Теперь Невра что то говорит, а Джеймс слушает, чуть улыбаясь. Внимательно. Слишком внимательно.
— Я знаю достаточно, — говорю я. — Чтобы понимать, что он ей нравится.
Анита молчит. И это хуже всего.
— Ламин, — наконец говорит она мягко. — Ты ведь сам знаешь, что сейчас ничего не можешь сделать.
— Знаю, — киваю я. — Но это не значит, что я буду просто сидеть и делать вид, что мне всё равно.
Гави усмехается.
— Добро пожаловать в клуб идиотов с чувствами, — говорит Гави, всё ещё с этим своим выражением лица, будто он только что выдал гениальную мысль.
Я усмехаюсь в ответ. Криво.
— Спасибо. Рад быть снова членом этого сообщества.
Анита даже не поворачивается полностью, просто резко поднимает руку и отвешивает ему подзатыльник. Не злой. Точный. Отработанный.
— Ай! — возмущается он. — За что?!
— За формулировку, — спокойно отвечает она. Потом смотрит на меня. Уже иначе. — И за то, что ты сам себя накручиваешь раньше времени.
— А я то тут причем? — обиженно произносит Гави.
Я фыркаю, но ничего не отвечаю.
— Ламин, — продолжает она, чуть наклоняясь ко мне через стол, — то, что они сидят в кафе и разговаривают, не значит ровным счётом ничего. Люди могут общаться. Могут смеяться. Это не преступление и не приговор.
Я снова смотрю на Невру. Она как раз отпивает из чашки, слушая Джеймса. Он что то рассказывает, активно жестикулируя. Обычный разговор. Обычный, чёрт возьми.
— Я знаю, — говорю я. — Головой знаю. Проблема в том, что голова сегодня работает плохо.
— Это заметно, — встревает Гави. — Обычно ты хотя бы делаешь вид, что тебе всё равно.
Анита бросает на него убийственный взгляд. Такой, от которого у нормальных людей сразу исчезает желание говорить.
— Что? — тут же сдаётся он. — Я же поддерживаю. По своему.
Она качает головой и снова смотрит на меня.
— Ты сейчас не обязан делать выводы, — говорит она. — Не обязан решать за неё, за него, за их отношения, которых, возможно, вообще не существует. Ты просто сидишь. Просто смотришь. Хорошо?
Я киваю. Медленно.
— Хорошо.
Гави откидывается на спинку стула.
— Видишь, — говорит он, — у нас тут почти терапия. Только без счета за сеанс.
Я усмехаюсь. На секунду. Потом снова смотрю в сторону их столика.
— Он ей нравится, — тихо говорю я, больше себе, чем им.
— Возможно, — спокойно отвечает Анита. — А возможно, он просто приятный человек, который много помогал ей с важным проектом. Ты же сам говорил, клиники, персонал, дети. Это не пустяки.
— Да, — вздыхает Гави. — Если бы кто то так помогал мне, я бы тоже улыбался. Может, даже тебе.
— Сомневаюсь, — бурчу я.
— Эй! — он изображает обиду. — Я, между прочим, очень обаятельный.
Анита снова бросает на него взгляд.
— Гави.
— Всё, молчу, — тут же поднимает он руки. — Почти.
Мы сидим так долго. Очень долго. Заказываем ещё кофе. Я почти не пью, просто держу чашку в руках, чтобы было чем занять пальцы.
Иногда я комментирую то, что вижу.
— Он опять наклонился, — говорю я тихо.
— Потому что в кафе шумно, — сразу отвечает Анита.
— Он улыбается, — добавляю я.
— Люди улыбаются, — пожимает плечами Гави. — Это нормально. Иногда даже мне.
Я замолкаю.
В какой то момент Джеймс снова что то показывает Невре на экране телефона, и она наклоняется ближе, чтобы рассмотреть. Я чувствую, как внутри поднимается волна злости — глупой, иррациональной.
— Какого черта он вечно что то показывает ей в этом клятом телефоне?? — Со злостью произношу я. Затем добавляя: — Ты ещё руку ей на колено положи, — цежу я сквозь зубы.
— Ламин, — спокойно, но твёрдо говорит Анита.
Я выдыхаю.
— Прости.
— Я понимаю, — отвечает она. — Правда. Но ты сейчас не в той позиции, чтобы позволять себе этому съедать изнутри.
Гави кивает.
— Она жива, здорова, смеётся. Это уже плюс, цыпленок.
— Ой, да брось, я уже давно не блондин. — Закатываю глаза я.
Я смотрю на них. На Аниту — собранную, спокойную, умеющую держать баланс даже в чужих эмоциях. На Гави — дурашливого, но удивительно чуткого, когда дело касается своих.
И вдруг ловлю себя на мысли, что безумно их люблю. Вот так. За то, что они здесь. За то, что не смеются надо мной. За то, что сидят со мной в этом чёртовом кафе, вместо того чтобы заниматься своими делами.
— Спасибо, — говорю я тихо.
— За что? — удивляется Гави.
— За вас.
Он фыркает.
— Ой, всё, сейчас заплачу.
Анита улыбается. Тепло.
Мы сидим до тех пор, пока Невра и Джеймс не встают. Я напрягаюсь сразу.
Они что то говорят друг другу. Невра улыбается. Потом они выходят.
Я машинально тянусь к телефону.
— Даже не думай, — сразу говорит Анита.
— Я просто... — начинаю я.
— Нет, — перебивает она. — Ты не поедешь за ними. Это уже будет перебор.
Гави кивает.
— Согласен. Это уровень «плохая идея».
Я смотрю на дверь. Потом на них.
— Ладно, — наконец говорю я. — Вы правы.
Мы сидим ещё пару минут. Просто так. Молча. Я даю себе время остыть.
Потом мы тоже встаём и выходим.
И почему то, выходя на улицу, я чувствую себя чуть легче. Не потому, что всё стало ясно. А потому, что я был не один.
_________________________________
[Тгк: alicelqs 🎀] узнавай первым о выходе глав, задавай вопросы и делись впечатлениями о главе 💗
Не забывайте про звездочки! И я всех вас жду в своем телеграмм канале 🫂🤍
!!!Идея с обложкой Нади!!! — @marlboronzalez