глава 14. Девочки. Тренировка
Nevra
Я собиралась медленно. Не потому что не знала, что надеть, а потому что внутри было какое то странное сопротивление,будто я понимала, что этот вечер не будет лёгким. Анита, Тати и Мартина не из тех, кто болтает о погоде и десертах. Если они зовут, значит, будут вопросы. Те, от которых не спрячешься за улыбкой или шуткой.
Я остановилась перед зеркалом, задержала взгляд на себе. Выгляжу спокойно. Даже слишком. Но я уже давно научилась выглядеть «нормально», даже когда внутри всё ходит ходуном. Натянула пиджак, взяла сумку и, уже выходя из квартиры, поймала себя на мысли, что волнуюсь не меньше, чем перед сложной операцией.
Ресторан оказался уютным. Тёплый свет, негромкая музыка, живые разговоры вокруг. Девочки уже были там. Анита заметила меня первой и сразу махнула рукой. Мартина вскочила, обняла меня крепко. Тати также обняла и улыбнулась мягко, чуть сдержанно, но в её взгляде было столько внимания, что я сразу поняла:просто так этот вечер не пройдёт.
— Ну наконец то, — сказала Анита, когда мы сели. — Мы уже начали делать ставки, придёшь ты или сбежишь в последний момент.
— Я думала об этом, — честно ответила я и
усмехнулась.
Мы заказали еду, вино. Пару минут говорили ни о чём: о ресторане, о том, как Мартина снова опоздала на встречу, о каком то смешном моменте у Тати на работе. Но я чувствовала это затишье. Они просто дают мне время освоиться.
— Ладно, — первой не выдержала Анита, отставляя бокал. — Мы не будем ходить кругами. Ты знаешь, почему мы здесь. И ты знаешь, о чём мы хотим спросить.
Я кивнула. Конечно, знала.
— Если не хочешь,можешь не отвечать, — мягко добавила Тати. — Но мы бы хотели понять. Не из любопытства. Из... заботы.
Я посмотрела на них по очереди. На этих девушек, которые сидели напротив меня как люди, которым действительно не всё равно.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Я расскажу.
Я сделала глоток вина, собираясь с мыслями.
— Сначала всё было... правильно,вы ведь знаете — начала я. — Мы старались особо не светиться, не выносить это наружу. Я думала, что если мы будем аккуратны, то нас просто не заметят. Или заметят, но не придадут значения.
Мартина нахмурилась.
— Но, конечно, так не бывает, да?
Я криво улыбнулась.
— Конечно. Всё изменилось в тот момент, когда о нас узнали. Слишком много глаз, слишком много слов. Интернет просто взорвался. Меня называли кем угодно: проблемой, якорем, который тянет его вниз, лишним элементом в его «идеальной карьере». Писали, что я мешаю, что из за меня он теряет фокус, форму, репутацию.
Анита сжала губы.
— Ублюдки, — тихо сказала она.
— Менеджер однажды сказал мне прямо, — продолжила я, — что если шум не утихнет, всё может закончиться очень плохо. Контракты, рекламные сделки, даже место в клубе. всё под угрозой. И в какой то момент я поняла, что больше не могу смотреть, как из за меня над ним сгущаются тучи.
Я замолчала, сжимая пальцы.
— Я не хотела быть той, из за кого он потеряет всё, ради чего жил.
— И ты решила уйти, — сказала Тати, не вопросительно, а утверждающе.
— Да. Я хотела уехать. Просто исчезнуть на время. Побыть одной. Выдохнуть. Но потом... — голос всё же дрогнул. — Потом умерла бабушка.
Мартина протянула руку через стол и накрыла мою ладонь своей.
— Она была всем для меня, — сказала я тише. — Последним человеком, который делал Барселону домом, не считая Ламина. После похорон я собиралась лететь в Париж. Просто... пропасть. Но Лиам остановил меня. Он буквально вырвал меня из этого состояния. Купил билет в Турцию, сказал, что мне нужно не бегство, а пауза. Безопасное место. Через сутки я узнала, что самолёт, на который я изначально хотела сесть, разбился. Никто не выжил.
Вокруг будто стало тише.
— Господи... — прошептала Мартина.
— Я до сих пор иногда думаю, — продолжила я, — что если бы не он... меня бы здесь не было.
Анита молчала, но я видела, как напряжены её плечи.
— В Турции я начала работать в больнице. Сначала просто, без какого либо плана. И в один день к нам поступил пациент с травмой колена на осмотр. Я смотрю документы и вижу двойную фамилию. Такую же, как у меня. Я подумала, что это совпадение. А он посмотрел на меня и сказал: «Я твой брат». Представил документы. ДНК. Всё.
— Что? — одновременно выдохнули Мартина и Анита.
Я кивнула.
— Его приёмные родители Селин и Джан стали и моими. У них есть свои дети, Афра и Дениз. И в какой то момент я поняла, что у меня снова есть семья.
Тати улыбнулась сквозь слёзы.
— Это... невероятно.
— Они поверили в меня, — продолжила я. — Помогли открыть первую клинику в Анталии. Потом в Стамбуле. Потом в Андорре. А когда поступило предложение по Барселоне, я подумала, а почему бы и нет? Это шаг вперёд. Большой. Страшный. Но это мой билет в будущее.
Анита откинулась на спинку стула.
— Ты прошла через ад, — сказала она тихо. — И вернулась другой.
— А Ламин? — осторожно спросила Мартина. — Ты... как ты сейчас к нему относишься?
Я на секунду задумалась.
— Он хороший человек, — сказала я честно. — И мне правда жаль, что всё сложилось именно так. Но сейчас... сейчас для меня он не больше, чем знакомый. Возможно, со временем мы сможем стать друзьями. Возможно. Но я больше не хочу жить прошлым.
Анита внимательно посмотрела на меня.
— Ты уверена?
Я кивнула. Или, по крайней мере, очень хотела в это верить.
— Я благодарна ему за всё, — добавила я. — Но я научилась выбирать себя.
Мы замолчали. Не неловко, а спокойно. И в этот момент я поняла, что этот вечер был нужен мне больше, чем я думала.
Я откинулась на спинку стула и впервые за вечер позволила себе выдохнуть. После всего, что я рассказала, внутри было странное ощущение,будто я разложила себя по кусочкам прямо на столе между тарелками и бокалами. Анита молчала дольше всех. Она крутила ножку бокала между пальцами, глядя куда то в сторону, будто собиралась с мыслями.
— Знаешь, — наконец сказала она, — иногда я думаю, что мы все слишком рано взрослеем. Особенно рядом с футболистами.
Я усмехнулась. Слабо, но искренне.
— Это точно.
Тати кивнула, поджав губы.
— У них всё быстрее. Решения, последствия, ожидания. Ты либо выдерживаешь, либо тебя просто... смывает.
Мартина нахмурилась.
— Но это же не значит, что ты должна была всё тащить одна.
Я пожала плечами.
— Тогда казалось, что должна.
Анита вдруг усмехнулась, но в этой улыбке не было веселья.
— Хочешь, я расскажу тебе кое что про Гави?
Я подняла на неё взгляд.
— Конечно.
Анита чуть подалась вперёд, опираясь локтями о стол.
— Когда он только начал играть за основу, он был... невыносим. Резкий, вспыльчивый, с ощущением, что весь мир ему должен. И я злилась. Очень. Мы ругались так, что посуда летела. Я говорила ему, что он не центр вселенной. А он отвечал, что я ничего не понимаю, потому что не выхожу на поле.
— И в какой-то момент я реально думала уйти. Потому что вокруг него стало слишком много шума. Фанаты, ожидания, давление. А потом он однажды вернулся домой после игры, сел на пол в коридоре и просто... заплакал. Просто сел и заплакал. Сказал, что боится всё потерять. На нас тоже обрушился хейт. И он есть по сей день.
Она замолчала на секунду, потом продолжила тише:
— И тогда я поняла, что он просто очень боится быть слабым.
Я слушала, не перебивая. Внутри что то откликалось.
— Я не говорю, что у нас всё идеально, — добавила Анита. — Мы до сих пор ругаемся. Он иногда несёт чушь. Иногда я. Но я перестала делать за него выборы. Я могу поддержать. Могу сказать «остановись». Но уйти за него - нет.
Мартина посмотрела на меня очень внимательно.
— Ты ушла за него.
Я кивнула.
— Да.
— А он тебя об этом просил? — тихо спросила Тати.
Я открыла рот, потом закрыла, вновь открыла, но ответа не было. И это, наверное, был ответ.
Анита мягко вздохнула.
— Вот поэтому я и говорю. Ты сделала это из любви. Но любовь это не всегда жертва. Иногда это разговор. Даже если он сложный.
Я опустила взгляд на стол.
— Сейчас уже поздно что то менять.
— Не обязательно, — сказала Мартина. — Просто иначе.
Мы замолчали. Официант принёс десерты, но никто к ним не притронулся сразу. В голове было слишком много мыслей.
— Невра, я тоже спрошу, еще раз. — и осторожно спросила Тати. — Ты правда ничего к нему не чувствуешь?
Я подняла глаза.
— Я чувствую... уважение. Благодарность. Он хороший человек. Правда. И мне жаль, что всё так вышло. Но как я и говорила, сейчас для меня он... — я поискала слово, — просто человек из жизни. Не больше.
Анита прищурилась.
— Это ты сейчас так думаешь или хочешь так думать?
Я усмехнулась.
— Наверное, второе.
Мартина улыбнулась уголком губ.
— Это нормально. Ты слишком долго выживала, чтобы сразу понимать, что чувствуешь.
— Да и вообще, — добавила Тати, — Ламин это отдельная история. Он... сложный.
— Очень, — кивнула Анита. — И если честно, я вижу, как он на тебя смотрит.
Я напряглась.
— Не надо.
— Я не драматизирую, — спокойно сказала она. — Просто констатирую. И мне кажется, он сам не до конца понимает, что с этим делать.
— Это не моя проблема, — сказала я быстрее, чем хотела.
Анита посмотрела прямо мне в глаза.
— Пока нет.
Я откинулась назад, скрестив руки.
— Я не хочу снова быть чьей то «проблемой». Я только начала строить что то своё. Клиники, работа, люди. Мне это важно.
— И это правильно, — мягко сказала Мартина. — Просто чувства обычно не спрашивают разрешения.
Мы посидели ещё немного, уже спокойнее. Анита рассказывала смешные истории про Гави: как он однажды перепутал чемоданы и улетел на сборы с её чемоданом и косметичкой внутри. Тати смеялась до слёз. Мартина добавляла свои комментарии, иногда язвительные, иногда очень тёплые.
— Знаешь, — сказала Анита под конец, — мне кажется, ты слишком строга к себе.
— Возможно.
— И слишком добра к другим.
Я улыбнулась.
— Это профессиональное.
Мы вышли из ресторана уже поздно. Ночной воздух был прохладным, но приятным. Анита крепок обняла меня первой.
— Что бы ни было дальше, — сказала она тихо, — ты не одна. Запомни это.
Я кивнула.
— Спасибо.
Тати махнула рукой:
— В следующий раз бар. Без тяжёлых разговоров.
Мартина улыбнулась:
— Или с ними. Как пойдёт.
Я шла домой и чувствовала странное спокойствие. Внутри всё ещё было много вопросов. Про прошлое. Про Ламина. Про то, что я на самом деле чувствую. Но теперь рядом были люди, с которыми не страшно эти вопросы задавать. И, наверное, это было самым важным.
Я вернулась домой уже ближе к полуночи. Квартира встретила тишиной которая сначала кажется уютной, а потом вдруг начинает давить. Я сняла обувь, бросила сумку на тумбу и машинально включила свет на кухне. Телефон завибрировал в кармане только когда я налила себе воды.
Сообщение было от Жоана.
Я даже не сразу его открыла. Почему то внутри появилось это знакомое ощущение — будто сейчас мне снова подкинут что то важное, что опять немного сдвинет мою жизнь с места. Я выдохнула и всё же нажала.
Он писал коротко, сразу переходя к делу. Что раз клиника будет официально работать с клубом, он хотел бы, чтобы я пришла на одну из тренировок. Посмотреть динамику игроков, нагрузку, восстановление. Если понадобится — массаж, рекомендации, направление на терапию. Ничего обязательного, просто первый контакт. Если я согласна, то завтра на тренировке ждут меня и Каю.
Я перечитала сообщение два раза.
Завтра. Тренировка. Поле. Игроки. Ламин.
Я закрыла глаза и прислонилась лбом к холодильнику. Ничего страшного, Невра. Это работа. Просто работа.
Я быстро набрала ответ, что согласна, и убрала телефон. Потом всё таки достала его снова и написала Кае. Он уехал по делам, поэтому его нету дома.
Он ответил почти сразу, как будто ждал.
Кая ❤️: Без проблем. Только я подъеду чуть позже, у меня утром встреча. Машину тебе оставлю, сам разберусь, как доехать.
Я улыбнулась. В этом был весь Кая. Спокойный, без лишних вопросов, как будто речь шла не о тренировке «Барселоны», а о походе в супермаркет.
— Спасибо, — прошептала я вслух, хотя он этого не слышал.
Утром я проснулась раньше будильника. За окном было пасмурно, но без дождя. Я приняла душ, завязала волосы в низкий хвост и долго стояла перед шкафом.
В итоге всё было просто. Чёрные лосины. Чёрная майка. Сверху длинный свитер -накидка, мягкий, почти до щиколоток. Кроссовки. Никакого макияжа, только крем и бальзам для губ. Я хотела выглядеть как врач. Не как кто то ещё.
Кофе я выпила на ходу. Ключи от машины лежали там, где Кая их оставил. Я поймала себя на мысли, что он специально поставил машину так, чтобы мне было удобно выезжать.
Дорога до базы прошла быстро. Я включила музыку, но почти не слышала её. Когда ворота тренировочного центра появились впереди, сердце всё таки стукнуло чуть сильнее.
Я припарковалась, взяла сумку и вышла из машины. Воздух здесь всегда был особенным. Смесь травы, утренней прохлады и чего то ещё, что сложно объяснить.
Первые, кого я увидела, были девочки. Анита, Тати и Мартина сидели на скамейке у поля, закутавшись в плед и что то оживлённо обсуждая. Анита заметила меня первой.
— Ты серьёзно?! — она вскочила, как будто увидела привидение.
— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась я.
Она подошла и обняла меня крепко. Следом подлетели Тати и Мартина.
— Ты что тут делаешь? — спросила Тати, оглядывая меня с ног до головы.
— Работаю, — пожала я плечами.
— Подожди, — Мартина прищурилась. — Ты... на тренировке?
— Ага. Жоан и Флик попросили.
Анита усмехнулась.
— Ну всё. Теперь им всем конец.
Мы рассмеялись, и напряжение внутри чуть отпустило. Было приятно стоять вот так, просто, без лишних слов.
Постепенно начали подтягиваться игроки. Кто то махал рукой, кто то подходил поздороваться. Педри улыбнулся и сказал, что рад меня видеть. Френки кивнул, как будто мы виделись вчера. Рафинья что то пошутил про то, что теперь жаловаться на мышцы будет официально.
Я ловила себя на том, что ищу взглядом одного конкретного человека, и одновременно злюсь на себя за это.
Когда все начали собираться, я вышла ближе к полю. Трава была влажной, кроссовки слегка скользили. Флик уже стоял в центре, собирая игроков вокруг себя.
Он кивнул мне, давая знак.
Я глубоко вдохнула и шагнула вперёд.
— Всем привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Для тех, кто меня не знает — я Невра. В ближайшее время я буду периодически присутствовать на тренировках, чтобы наблюдать за нагрузкой и восстановлением.
Кто то кивнул, кто то улыбнулся.
— Пока что я просто смотрю. Если во время или после тренировки вас что то беспокоит, подходите. Посмотрим, решим, что лучше: массаж, терапия или просто корректировка нагрузки.
Я сделала паузу.
— Чуть позже подъедет Кая. Он тоже врач, и к нему можно будет обращаться так же.
Флик одобрительно кивнул.
— Всё, работаем, — сказал он, хлопнув в ладоши.
Игроки начали расходиться. Я отошла в сторону, ближе к девочкам, и позволила себе наконец выдохнуть. Это было странно быть здесь снова не как гость, не как чья то девушка, а как специалист.
Я смотрела на поле, на движение, на работу тел. И чувствовала, что нахожусь ровно там, где должна быть.
Я сначала старалась смотреть на всех одинаково. Честно. Как врач. Как человек, который здесь по делу, а не по... воспоминаниям. Я встала чуть в стороне от поля, скрестила руки, мысленно разбивая тренировку на отрезки: разогрев, ускорения, смена направления, работа с мячом.
Ламин попал в поле зрения почти сразу, и я тут же на себя разозлилась. Не потому что он там был, он всегда там. А потому что я слишком быстро его выделила.
Я смотрела не на лицо. На движения.
Левая нога. Бедро.
На резких ускорениях он чуть чуть экономил шаг. Не заметно для обычного глаза. Даже для тренера вряд ли. Но я видела. Было что то в том, как он переносил вес, как не до конца вгружал левую сторону при старте. Не боль. Скорее память тела. Такое бывает после растяжений. Мышца уже сильная, но мозг ещё помнит.
Я мысленно открыла его медкарту. Потянул заднюю поверхность бедра. Не критично, но было. И вот сейчас, минимальный, почти невидимый сигнал. Если дать неправильную нагрузку, если он решит рвануть чуть больше, чем нужно... можно снова получить откат.
Я перевела взгляд на Гави.
С ним я была строже. Всегда. Не потому что он особенный, а потому что с крестообразными по другому нельзя. Он двигался уверенно, колено держал хорошо, стабилизация была отличной. Но я всё равно следила за мелочами: как он приземляется после прыжков, не заваливает ли корпус, не уходит ли колено внутрь при резкой остановке.
Пока чисто. Ни одного тревожного сигнала. И всё равно я поймала себя на том, что задерживаю на нём взгляд дольше, чем нужно. Привычка. После таких травм ты всегда смотришь на человека, как будто он стеклянный.
Френки, как и ожидалось, носился так, будто у него в голове таймер. Он слишком быстро переносил опору, резко менял направление, иногда даже не давая мышцам поймать движение. Я поморщилась.
— Ты же опять потянешься, — пробормотала я себе под нос. — Ну дай ты себе секунду.
Я отметила это в голове. Потом скажу ему.
Тренировка шла дальше. Ребята были в шортах и майках. Несмотря на серое небо, было тепло, та самая барселонская погода, когда лето уже чувствуется в воздухе, даже если солнце прячется.
И вот тут стало сложнее.
Я снова поймала себя на том, что смотрю на Ламина. Не на ногу. Не на шаг. На него.
Он изменился. Тело стало другим. Более плотным. Более взрослым. Руки — сильнее, плечи шире, ноги — мощные, как у человека, который знает, зачем и куда он бежит. Когда он остановился, чтобы вытереть пот, и поднял майку, я увидела пресс — чёткий, напряжённый, без показной красоты, просто результат работы.
— Ну какого чёрта ты такой, — пронеслось в голове.
Я тут же отвела взгляд, чувствуя, как внутри что то неприятно сжалось. Это было не про желание. Не совсем. Это было про то, что тело помнит раньше, чем голова успевает всё запретить.
Он смеялся с кем то, что то говорил, и я видела, как он иногда, между движениями, бросает взгляд в мою сторону. Быстро. Как будто случайно. Но я знала этот взгляд. Он был не любопытным. Он был проверяющим.
Я сделала шаг назад, чтобы дать себе пространство. Вдох. Выдох.
— Сосредоточься, Невра. — Повторяла я себе в голове.
В этот момент я услышала шаги за спиной. Знакомые. Я обернулась и увидела Каю.
Он был в своём привычном виде: спортивные штаны, худи, рюкзак через плечо. Спокойная и теплая улыбка. Я выдохнула, как будто кто то наконец выключил внутренний шум.
— Ты вовремя, — сказала я и шагнула к нему.
Мы обнялись.
— Уже вижу, кто у нас в зоне внимания, — сказал он, глядя на поле.
— Ламин, — ответила я сразу. — Левое бедро. Ничего критичного, но есть момент. Лучше последить за ускорениями.
— Принял.
— Гави пока чисто, но всё равно смотри за коленом. Френки слишком резко меняет опору, может потянуть мышцу.
Кая кивнул, не задавая лишних вопросов. Он был именно таким, каким должен быть напарник.
— А ты как? — тихо спросил он.
Я на секунду задержалась.
— Нормально, — сказала я. — Правда.
Он не стал давить. Просто слегка сжал моё плечо и пошёл ближе к полю.
Я снова повернулась к тренировке. Ламин в этот момент как раз остановился, опёрся руками на колени, переводя дыхание. И снова посмотрел на меня. Наши взгляды встретились.
Ничего не произошло. Ни жеста, ни улыбки. Просто взгляд.
Когда Флик дал свисток и тренировка закончилась, поле будто выдохнуло. Ребята потянулись к бутылкам с водой, кто то смеялся, кто то просто стоял, опершись руками на колени. Я с Каей переглянулись. Пора.
Мы подошли к группе, и я сразу почувствовала, как меня снова накрывает это странное ощущение: я вроде на работе, в своей стихии, но рядом с этими людьми у меня слишком много личного.
— Ребят, минутку внимания, — сказала я, чуть громче обычного. — Просто пару рекомендаций, чтобы вы не убили себя раньше времени.
Кто то усмехнулся, кто то кивнул.
Мы с Каей начали по очереди подходить к игрокам. Кому то я сказала про растяжку после ускорений, кому то про смену обуви, кому то про сон и восстановление.
Потом Кая хлопнул в ладони:
— Так. Ламин, Гави, Френки, Педри, Фермин и Але, останьтесь, пожалуйста.
Я уже хотела добавить что то ещё, но он меня опередил:
— Я беру Фермина, Але и Френки.
Я медленно повернула к нему голову.
Кая.
Ты.
Что.
Сделал.
Он встретился со мной взглядом и сделал вид, что ничего не понимает. А я уже поняла. Мне оставили Ламина. Конечно же.
Френки подошёл первым, и я всё таки не удержалась.
— Слушай, — сказала я, складывая руки на груди, — если ты и дальше будешь так издеваться над своими ногами, я лично сделаю всё, чтобы ты не играл в следующих матчах.
Он рассмеялся:
— Ого, угроза?
— Предупреждение, — с самым серьёзным лицом ответила я. — С любовью.
Он поднял руки:
— Всё, всё, я понял. Буду паинькой.
Мы прошли в большой медицинский кабинет. Просторный, светлый, со всеми приборами, столами, кушетками. Кая занял одну сторону, я другую.
Сначала ко мне подошёл Педри. Он всегда казался мне таким... спокойным. В хорошем смысле.
— Я посмотрела твою карточку. У тебя уже были проблемы с двуглавой мышцей бедра, это задняя поверхность. Поэтому с нагрузкой нужно быть очень аккуратным и обязательно делать восстановление, даже если кажется, что ты ещё можешь.
Он кивнул:
— Да, я знаю... иногда просто сложно остановиться.
— Зато легко потом вылететь на месяц, — сказала я мягко.
Гави тут же вклинился:
— Ну да, а как же мы без Педри Поттера? Маленьким фанаткам же не на кого будет смотреть!
Я не удержалась и рассмеялась.
— Если бы моя сестра Афра узнала, что я знакома с Педри, она бы меня возненавидела за то, что я не познакомила её с ним.
Педри удивлённо посмотрел на меня:
— Сестра?
— Не родная, — улыбнулась я. — Но для меня она как родная. И она твоя фанатка номер один.
— Тогда давай ей привет передадим, — сказал он. — Или даже позвоним.
— Она будет на седьмом небе, — честно ответила я.
Я отправила сначала Гави в холодную ванну, коротко объяснила, что это для восстановления и снятия воспаления после нагрузок. Потом туда же пошёл Педри.
И вот...
Ламин остался.
Он стоял чуть в стороне, пил воду и смотрел на меня так, будто уже всё понял. Я сделала вид, что абсолютно спокойна.
— Иди сюда, — сказала я.
Он сел на кушетку.
— Левое бедро сначала, — сказала я.
Я положила ладони на его ногу, медленно, уверенно. Пальцами прошлась по мышце, надавливая, проверяя плотность, температуру, реакцию.
— Здесь больно? — спросила я.
— Немного, — честно ответил он.
Я сместилась чуть выше.
— А тут?
— Тут... да.
Я кивнула, больше себе, чем ему.
Потом он вдруг сказал:
— У меня ещё левое плечо ноет. Иногда так, что рукой двигать неприятно.
Я подняла на него глаза.
— Снимай майку.
Он приподнял бровь и усмехнулся:
— Так сразу? Я думал, ты ещё сможешь потерпеть... а ты, вон, как соскучилась.
Сзади кто то сдавленно фыркнул. Ребята переглянулись, а Гави вообще не стал себя сдерживать и расхохотался в голос.
Я медленно подняла на Ламина глаза и сладко улыбнулась:
— Могу оставить всё как есть, — сказала я. — И пусть болит ещё сильнее. А если тебе повезёт... Кая, может, возьмётся за тебя.
Улыбка у меня была язвительная.
Он хмыкнул, поняв, что перегнул, и без лишних слов потянул майку вверх и послушно стянул её через голову.
И у меня на секунду перехватило дыхание. Не потому что я "увидела тело". А потому что я увидела, насколько он изменился. Он стал шире. Сильнее. Взрослее. Всё в нём было про движение, про силу, про контроль.
Я быстро взяла себя в руки и подошла ближе.
— Расслабь плечи, — сказала я.
Я положила руки ему на плечо, аккуратно прощупывая мышцу. Медленно. Пальцы искали напряжение, спазм, воспаление.
— Здесь?
— Нет.
— А здесь?
Он слегка вздрогнул.
— Да.
Я отметила это и продолжила. Проверила трапецию, дельту, сместилась ближе к ключице.
— Подними руку.
Он поднял.
— Больно?
— Немного тянет.
Я обошла его, встала за спиной и повторила всё сзади: шея, верх спины, плечо, лопатка. Он сидел молча, а я в голове снова и снова ловила себя на совершенно неправильной мысли: какой он стал... И как мне хочется не быть здесь врачом.
Я вернулась к нему спереди.
— Похоже на небольшое растяжение. Ничего критичного, но игнорировать нельзя.
Я взяла лёд, обернула его в полотенце и встала между его коленями, прикладывая к плечу.
Наши лица были слишком близко.
Слишком.
Он смотрел на меня. Прямо. Не отводя взгляда. И я тоже.
Я чувствовала, как у меня внутри всё сжимается и распрямляется одновременно. Как будто сердце не понимает, бежать ему или стоять.
— Держи так минут десять, — сказала я тихо.
— Ты сама подержишь? — так же тихо ответил он.
Я не сразу поняла, что сказать. Просто кивнула.
Мы молчали.
Лёд холодил его кожу, мои пальцы держали полотенце, а между нами было что то очень опасное. Не слова. Не прикосновения. Что то в воздухе.
Я знала, что если я сейчас сделаю хоть шаг не туда — всё пойдёт не так.
И он, кажется, знал это тоже.
Мы смотрели друг на друга, не отводя взгляда ни на секунду.
И мне казалось, что я снова стою на самом краю. Там, где легко упасть — и невозможно потом сделать вид, что ничего не было.
Я стояла между его коленями, слишком близко, чтобы это можно было назвать просто рабочей дистанцией. Его бедра по обе стороны от меня, мои пальцы всё ещё держат холодный пакет со льдом у его плеча, а воздух между нами вдруг стал плотным, как будто его можно было резать ножом.
Ламин смотрел не на лёд. Он смотрел на меня.
Я чувствовала этот взгляд кожей — на шее, на ключицах, на губах. И вдруг он тихо произнёс:
— Невра...
Не громко. Не для других. Почти шёпотом. Почти умоляюще.
Я подняла глаза. Его зрачки были тёмные, дыхание чуть сбившееся. И в этот момент мне стало страшно. Не потому что он был близко. А потому что я знала, что если сейчас не сделать шаг в сторону, мы оба перейдём черту.
И именно в эту секунду голос Каи прозвучал как спасательный круг:
— Невра, подойди на секунду! У Фермина правая нога, камбаловидная. Тут что то не то.
Я почти физически вздрогнула от этого голоса. Как будто меня вытащили из воды.
— Иду, — быстро ответила я.
Я отступила от Ламина, чувствуя, как с каждым шагом обратно возвращается кислород. Подошла к Фермину, который сидел на кушетке и осторожно трогал голень.
Я присела перед ним, провела пальцами по задней поверхности голени, чуть ниже икры.
— Вот тут? — спросила я, надавливая чуть сильнее.
— Да, — поморщился он. — Как будто тянет изнутри.
Кая наклонился рядом:
— Ты тоже чувствуешь напряжение?
— Чувствую, — кивнула я. — Камбаловидная забита. Ему нужен глубокий массаж, медленный, с разогревом. И обязательно тейпы чтобы снять нагрузку на тренировках.
Кая одобрительно хмыкнул:
— Согласен. Я займусь массажем, а ты покажи потом, как лучше наклеить.
Я кивнула, встала и подошла к столу с ноутбуком. Открыла файл, начала быстро вносить пометки: Ламин — плечо, Фермин — камбаловидная, Педри — холодная ванна, контроль, Гави — контроль, холодная ванна.
Я как раз дописывала последнюю строку, когда услышала:
— Невра.
Я обернулась. Ламин уже сидел, слегка склонив голову вбок.
— Лёд можно поменять? — спросил он спокойно, но в глазах всё ещё было что то острое.
— Да, конечно.
Я взяла новый пакет, подошла... и в этот момент у меня завибрировал телефон.
Джеймс.
Я нахмурилась и ответила, одновременно протягивая Ламину лёд:
— Да, Джеймс, привет.
Ламин тихо выдохнул сквозь зубы, когда холод коснулся кожи.
— Ай... ты вообще жалеешь пациентов? — пробормотал он.
— Конечно, — сказала я, не отрывая телефона от уха. — Особенно тех, кто перегружает плечо.
— Слушай, — голос Джеймса был оживлённый, — я говорил с командой. Мэделин, Лили, Джош и Лукас смогут прилететь в Барселону. Все согласны работать в клинике.
У меня внутри всё радостно сжалось.
— Серьёзно?
— Да. Мы можем начинать формировать персонал.
— Это отличная новость, — выдохнула я. — Спасибо тебе огромное.
— Тогда я пришлю тебе их данные сегодня.
— Жду.
Я убрала телефон и посмотрела на Ламина:
— Потерпи секунду, я выйду и вернусь.
Я вышла в коридор, чтобы дописать Джеймсу пару сообщений, уточнила детали, вернулась обратно в кабинет.
Ламин всё ещё сидел на кушетке, опустив плечи, будто специально делая себя... уязвимым.
— Давай теперь массаж, — сказала я.
Я взяла масло, встала перед ним, положила ладони ему на плечи.
Я начала медленно. Сначала просто разогрев. Круговые движения, большие пальцы вдоль трапеции, потом ниже к дельтовидной.
— Тут? — спросила я, надавливая.
— Чуть левее.
Я сместилась. Он выдохнул.
— Больно?
— Терпимо...
Я работала уже глубже, чувствовала, как под пальцами мышца сначала сопротивляется, а потом начинает отпускать. Его дыхание стало ровнее, медленнее.
Я обошла его, встала чуть сбоку, потом сзади. Провела ладонями вдоль лопаток.
И вот тут я поймала себя на мысли: чёрт возьми... ты стал огромным.
Плечи шире. Спина как броня. И на секунду в голове вспыхнула совершенно неуместная мысль: а если бы я сейчас наклонилась и поцеловала?..
Я мысленно дала себе пощёчину.
Соберись, Невра.
— Теперь тейпы, — сказала я вслух.
Я взяла рулон, встала снова перед ним. Он сидел, расставив колени, и мне пришлось наклониться, чтобы ровно наклеить полосы на плечо и вдоль мышцы.
Я аккуратно натягивала кожу, клеила ленты, разглаживала пальцами.
Между нами было так близко, что я чувствовала тепло его тела.
Он смотрел прямо на меня.
Не отводя глаз.
Ни секунды.
Пальцы разглаживали тейп, его дыхание касалось моих щёк.
— Готово, — сказала я тихо.
И только тогда мы оба моргнули.
И отстранились.
Как будто только что очнулись.
Я показала Кае на планшете схему, которую только что набросала.
— Смотри, — говорю, тыкая пальцем в экран. — Камбаловидная у Фермина вот тут. Тейп лучше класть не прямо вдоль, а с лёгким уходом в сторону, чтобы снять натяжение, когда он отталкивается.
Кая наклонился ближе, прищурился.
— Типа крест накрест?
— Почти, — кивнула я. — Но не дави сильно. Он и так зажат.
— Понял, доктор, — усмехнулся он. — Принято.
В это время Ламин, Педри, Фермин, Але и Френки уже натягивали худи, собирали бутылки, переговаривались между собой. В помещении стало более шумно. Тот самый послетренировочный гул, когда все уже расслабились, но ещё не до конца отпустили адреналин.
Френки, проходя мимо, глянул на меня:
— Если я завтра не смогу ходить, ты виновата.
— Если ты завтра не сможешь ходить, — ответила я с серьёзным лицом, — я сделаю всё, чтобы ты не играл в следующих матчах.
Он замер, уставился на меня, потом рассмеялся:
— Ладно, ладно, я понял. Ты страшная.
— Я заботливая, — поправила я.
Фермин и Бальде попрощались и ушли.
Педри махнул мне рукой:
— Спасибо, Невра. Я запишу видео Афре. Позвоним ей на следующей тренировке.
— Обязательно, — улыбнулась я. — Она тебя обожает.
Гави уже стоял у двери и крикнул:
— Педри Поттер, не забудь плащ невидимку!
— А ты не забудь холодную ванну, — парировала я.
Он театрально застонал, но ушёл.
Ламин выходил последним. Он задержался на секунду, посмотрел на меня, ничего не сказал, просто кивнул. И ушёл.
И только когда дверь закрылась, я выдохнула так, будто всё это время держала воздух в лёгких.
— Ты выжила, — сказал Кая, глядя на меня. — Поздравляю.
— Ты бессовестный, — буркнула я. — Ты специально оставил его мне.
— Конечно, — спокойно ответил он. — Я же знаю, что ты всё равно бы руководила.
— Я серьёзно, Кая.
— Я тоже, — усмехнулся он. — Даже если бы я сказал: «Я беру Ламина», ты бы через две минуты стояла у него между коленями и объясняла, как жить дальше.
Я фыркнула.
— Ты идиот.
— Зато честный.
Мы вышли из здания, уже темнело. Воздух был тёплый, липкий, как это бывает в Барселоне перед настоящим летом. Я села за руль, Кая рядом.
И как только мы выехали с парковки, я снова начала:
— Ты понимаешь вообще, что ты сделал?
— Ага.
— Нет, не понимаешь. Ты оставил меня с Ламином. Одну. После всего. После того, как...
— ...ты почти поцеловала его? — спокойно закончил Кая.
Я резко повернула голову:
— Что?!
— Да ладно, — он ухмыльнулся. — У тебя всё на лице написано.
— Ты невозможный.
— Зато наблюдательный.
Я выехала на проспект, вцепившись в руль.
— Ты хоть представляешь, как это сложно?
— Представляю, — мягче сказал он. — Но ты справилась.
— Я держалась из последних сил.
— Но держалась же.
Я замолчала на пару секунд, потом выдохнула:
— Ты мог бы хоть предупредить.
— Тогда бы ты начала паниковать заранее, — пожал плечами он. — А так раз, и в бой.
— Ты садист.
— Немного.
Я усмехнулась, несмотря на злость.
— Если бы ты взял его на себя, — продолжила я, — было бы проще.
— Не было бы, — спокойно сказал Кая. — Как я и сказал, ты бы всё равно контролировала процесс.
Я ничего не ответила. Потому что он был прав.
Мы подъехали к дому, я припарковалась.
Я подняла голову. У подъезда стоял курьер с коробками.
— Кая? — Спрашивает курьер.
— Это я, — Кая уже вышел из машины.
Курьер протянул ему пакеты.
— Пицца, паста, салат. Всё тёплое.
— Идеально, — сказал Кая, принимая доставку. — Спасибо.
Курьер ушёл, а Кая повернулся ко мне с пакетами в руках:
— После плотного рабочего дня обязательно должно быть что то вкусненькое.
Я рассмеялась.
— Ты знаешь, как подкупить врача.
— Я профессионал.
Мы пошли к подъезду.
И я почувствовала, что напряжение понемногу отпускает.
_________________________________
[Тгк: alicelqs 🎀] узнавай первым о выходе глав, задавай вопросы и делись впечатлениями о главе 💗
Не забывайте про звездочки! И я всех вас жду в своем телеграмм канале 🫂🤍
!!!Идея с обложкой Нади!!! — @marlboronzalez