Последняя игра

Розэ шла по ступеням главного входа вместе с Саной, которая без умолку что-то рассказывала, то ли о каком-то смешном моменте на паре, то ли о новом преподавателе. Розэ, кивая, слушала, но взгляд её был рассеянный, устремлённый в точку где-то далеко. 

Её лицо казалось спокойным, но глаза выдавали шторм внутри — тяжёлую, глухую боль, уже пятый день не отпускавшую её. С того самого дня, как она узнала правду, каждый день девушка не могла поверить, что всё это происходит именно с ней.

— Розэ... — осторожно сказала она. — Там Тэян. 

Розэ будто вышла из транса. Резко обернулась. Да, это был он — Тэян стоял у края площади, немного поодаль от выхода. Он выглядел, как обычно — в форме команды, с папкой под мышкой, с лёгкой улыбкой на лице. Когда она посмотрела на него, он поднял руку и коротко помахал, его улыбка стала мягче, почти извиняющейся. 

Но Розэ лишь на секунду задержала на нём взгляд. Без тени эмоций отвернулась и шагнула в другую сторону, чуть быстрее, чем до этого. Сана поспешила за ней, бросив короткий взгляд на Тэяна. 

Он не остался на месте. Тэян быстро нагнал сестру. 

— Розэ, подожди, — мягко сказал он, идя рядом. — Я хотел поговорить. Пожалуйста. 

Розэ не ответила. Она продолжала идти, не изменяя темпа, будто он был просто прохожим. 

— Я понимаю, что ты злишься, — продолжал Тэян, чуть запыхавшись. — Но ты же знаешь, я сделал это не просто так. Я хотел... уберечь тебя. Чимин... он тогда был не в том состоянии, чтобы... 

Розэ резко остановилась. 

— Сана, — тихо сказала она, не глядя на подругу. — Оставь нас на минутку. 

Сана кивнула и быстро удалилась, бросив на Тэяна короткий, укоризненный взгляд.

— Розэ, — снова начал Тэян, глядя на неё сбоку, — я не думал, что всё так... что всё так обернётся. Но я правда верил, что это будет лучше. Он же потом бы сам... 

— Замолчи, — тихо сказала она. Её голос был холодным и ровным, но от этого только больнее. — Просто замолчи. 

Он застыл, ожидая, что она скажет что-то ещё. 

Она чуть повернула голову, и наконец посмотрела ему в глаза. 

— Я не хочу с тобой говорить, — чётко проговорила Розэ. 

Затем обошла его, даже не дотронувшись плечом, и пошла прочь — быстрым, уверенным шагом. И в этот момент он понял: она не просто злилась. Она больше не доверяла ему.

****

Студенты выходили парами, группами, кто-то смеялся, кто-то торопился, кто-то болтал по телефону. Среди этой обыденной суеты, возле одного из автомобилей, в расслабленной позе облокотившись на капот, стоял Тэхён. Он был в чёрной толстовке и бейсболке, слегка опущенной на глаза. Его пальцы ритмично постукивали по капоту. Он ждал.

Из главного корпуса появилась Дженни. Рядом с ней шёл Сехун что-то рассказывал, пока Дженни весело кивала и подшучивала над ним. Они остановились у лестницы. Он приобнял её, легко, по-дружески. Она обняла его в ответ и что-то сказала с улыбкой.

Тэхён, конечно, всё это видел. Привычно щурясь, он внимательно смотрел, как она отходит от Сехуна, направляясь к нему. В её походке — уверенность, лёгкость. Как и раньше.

— Привет, — бодро сказала Дженни, подходя ближе.

Тэхён обнял её крепко, так, как будто в этом объятии он искал опору. Потом чуть наклонился и мягко поцеловал её в макушку. Дженни закрыла глаза на секунду, позволив этому моменту остаться в памяти.

— Кто это был? — спросил Тэхён, чуть приподняв бровь, глядя в сторону уходящего Сехуна.

— А? — Дженни рассмеялась. — Это Сехун. Мой одногруппник. Мы с ним на одной волне, но, к сожалению, я не в его вкусе. У него глаз горит по другой.

Тэхён коротко хмыкнул, усмехнувшись, и кивнул.

— Ну тогда ладно.

Они оба сели в машину. Дженни посмотрела на него сбоку — уловила что-то в его взгляде, в чуть напряжённой челюсти, в том, как он держался за руль.

— Что-то не так? — спросила она, пристально глядя на него. — Болит что-то?

Тэхён медленно выдохнул, не сразу отвечая. Потом обернулся к ней, взгляд стал немного пустым, будто он всё ещё переваривал услышанное.

— Я сегодня был на обследовании, — наконец сказал он. — Из-за колена.

Дженни замерла.

— Из-за диких болей?

Он кивнул.

— Да. Даже небольшая нагрузка на колено может снова усугубить ситуацию. Я теперь даже ради веселья не могу с ребятами побегать на поле.

Он опустил голову, глядя на свои руки. Дженни не раздумывая положила свою ладонь на его. Сжала. Тепло и уверенно.

— Тэхён, — сказала она мягко, — это не конец. Ты же дышишь этим спортом. Окей, тебе нельзя играть... но ведь можно учить других. Маленьких. Таких же сумасшедших по футболу, как ты был в детстве. Ты можешь стать для них тем тренером, которого сам когда-то хотел встретить. Порадовать их. Сделать их сильнее. Верить в них.

Тэхён смотрел на неё, раздумывая над её словами.

— Знаешь, Чимин сказал то же самое, — пробормотал он. — Даже показал академию недалеко от стадиона.

— Ну вот, — улыбнулась она. — Значит, это знак.

— Думаешь, у меня получилось бы? — тихо спросил он.

— Я уверена, — ответила Дженни. — Потому что ты — не просто футболист. Ты человек, который умеет вдохновлять.

Она мягко притянула его к себе, позволив ему опереться на её плечо. Он не сопротивлялся. Прикрыл глаза. Её ладонь коснулась его волос, медленно провела по ним.

****

Розэ сидела на полу в гостиной, скрестив ноги, обложенная учебниками и распечатками. Теплый свет лампы падал на её лицо, освещая уставшие, но всё ещё прекрасные черты. Волосы были небрежно собраны в пучок, на носу — очки для чтения. Она пыталась отвлечься учёбой от боли, которая разъедала её изнутри.

Она переворачивала страницу, когда раздался стук в дверь.

Сначала она замерла. Сердце сделало кувырок. Она медленно встала, подошла к двери, открыла.

На пороге стоял Чимин.

Он выглядел... потерянным. На нём был чёрный худи, который немного спадал с плеч. Под глазами — тени бессонных ночей. Глаза блестели, будто он стоял там долго и собирался с духом. Он молчал, не двигаясь, не улыбаясь — так непривычно для того самого Чимина, который всегда смеялся первым.

Розэ стояла в проёме двери, и весь воздух вокруг, казалось, застыл. Чимин пытался с ней связаться, писал ей и звонил, но Розэ была не готова с ним говорить. Возможно, от этого разговора не убежать.

Чимин заговорил первым, хрипло:

— Привет, — тихо сказал он. — Можно войти?

Розэ неуверенно кивнула.

Он прошёл внутрь, не сводя с неё глаз. Несколько секунд они стояли, окружённые тишиной, будто весь дом затаил дыхание вместе с ними.

— Я... — начал он, — я хотел поговорить с тобой.

Она не ответила, просто ждала. И даже если бы хотела что-то сказать, то не смогла бы.

— Как ты? — спросил Чимин, оглядывая её с ног до головы с явным беспокойством.

Розэ сложила руки на груди.

— Зачем ты тут, Чимин?

Парень хмыкнул. Конечно, она хочет сразу перейти к сути. Всегда была такой.

— Прости, — выдохнул он, — за то, как я поступил. Это ужасно...

— Почему? — перебила она его, а её голос дрогнул. — Почему ты решил за меня?

— Я не видел выхода, — сказал он глухо. — Он сказал, что отнимет всё, что тебе дорого, и я... испугался. Не за себя, а за тебя, поэтому решил, что тебе будет лучше без меня.

Розэ стояла, почти не дыша. В её глазах стояли слёзы.

— Лучше без тебя? — она горько усмехнулась. — Ты ошибся. И самое ужасное то, что ты решил за нас двоих, вместо того, чтобы сказать об этом мне.

Эти слова прорезали его сердце. Он хотел протянуть к ней руку, дотронуться до неё, но пальцы застряли в воздухе. Он не имел права.

— Я каждый день и каждую ночь жалел об этом, — его голос звучал хрипло. — Я сгорал от мысли, что потерял тебя, это убивало меня изнутри. Но страх был сильнее... Я думал, что если останусь, то потеряю тебя навсегда.

Розэ покачала головой, сдерживая всхлип.

— Ты и так потерял меня, — прошептала она. — Потому что ты позволил моему брату встать между нами, хотя клялся, что никто не заставит тебя отказаться от меня.

Они оба прерывисто дышали, и Чимин сделал шаг к ней, его голос был пропитан мольбой:

— Скажи, что я могу сделать, чтобы ты дала мне ещё один шанс?

Розэ отвела взгляд, и слёзы медленно покатились по её щекам.

— Я не знаю, Чимин, — сказала она едва слышно. — Я ждала, когда ты скажешь мне это. Я ждала эти пять дней. Каждую ночь я думала, что ты постучишь.

— Я пытался, — прошептал он. — Писал. Ждал. Но боялся, что ты больше не захочешь меня видеть.

— То, что ты тогда сказал мне, что я не стою того, чтобы за меня боролись, — ее голос дрогнул, а воспоминания о том дне нахлынули на неё. — Это правда?

— Нет, — он сделал шаг ближе. — Ничего из того, что тогда я сказал, не было правдой. Я люблю тебя, Розэ. Люблю тебя любую, и готов ждать тебя.

Розэ не знала, сможет ли снова довериться, сможет ли снова сказать это вслух.

— Мне нужно время, — выдохнула она, почти беззвучно. — Прошу, дай мне время.

Чимин подошёл ближе, аккуратно коснулся её лица. Его пальцы осторожно убирали слёзы с её щёк, как будто боялся сломать её.

— Сколько потребуется, — прошептал он.

Розэ кивнула, осторожно убирая его руки с её лица. Лицо Чимина исказилось от боли, но он понимал, что простить будет сложно.

****

Дом был на удивление тихим, когда Чонгук зашёл внутрь. Он ожидал встретить отца в гараже или услышать гул телевизора из гостиной, но вместо этого — тишина. Не та, что уютная, а напряжённая, тяжёлая, как перед бурей. Он закрыл за собой дверь, бросил рюкзак у лестницы и уже собирался подняться в свою комнату, когда уловил странный звук.

Что-то хлопнуло. Затем — глухой стук.
Из ванной на первом этаже.

Он нахмурился. Сердце ускорило шаг. Тихо подошёл к двери. Она была приоткрыта — совсем немного, но достаточно, чтобы внутрь просочился острый, химический запах, от которого у Чонгука тут же зачесались ноздри.

Он толкнул дверь.

То, что он увидел, врезалось в память, как ожог.

Его мать сидела на полу с мутным взглядом, с дрожащими руками и рядом с ней — всё, что не должно было быть рядом с ней никогда.

Шприц.

Всё встало на свои места. «Болезнь», о которой она говорила, была ложью. Или, точнее, правдой — но не той, о которой хотели думать. Это была наркомания.

Чонгук вломился внутрь, не узнавая собственного голоса:

— Что, чёрт возьми, ты делаешь?!

Женщина едва подняла на него взгляд. Глаза её были пустыми, как у куклы. Рот открылся, будто она пыталась что-то сказать, но язык не слушался. Слова превратились в невнятный шёпот. Он впервые в жизни видел её такой — потерянной, разрушенной. Это была уже не мать. Это была тень.

Он сжал кулаки так сильно, что пальцы побелели.

— Ты солгала. Смотрела мне в глаза и лгала. Ты не лечилась — ты пряталась, мать твою!

Она всхлипнула, шатаясь, будто вот-вот упадёт, но Чонгук уже отступил. Он не мог смотреть. Грудь сжалась, будто его предали второй раз.

С трясущимися руками он вытащил телефон, набрал «112» и резко сказал:

— Срочно. Передозировка, женщина. Да, дышит, но плохо. Пожалуйста, быстрее.

Он отключился и откинулся на стену, тяжело дыша. Сердце стучало, как барабан в висках.

Гнев, страх, ужас, отвращение, но где-то там, в глубине, всё равно теплилась жалость. Это всё ещё была его мать. Разрушенная, сломанная. Но мать.

****

На втором этаже, у витрины с платьями, Джин и Джису выглядели так, будто пришли не за покупками, а за приключениями.

— Слушай, — сказала Джису, дернув Джина за руку, — если бы ты видел лицо консультантки, когда я в прошлый раз надела кожанку поверх розового платья. Она реально не поняла, это панк или принцесса.

— Это ты, детка, — улыбнулся Джин.

— Вот именно, — фыркнула она. — Но мне срочно нужно новое платье. Всё остальное уже видели в универе. Я как будто повторяюсь.

— Тебя даже в спортивном костюме не перепутают, — сказал Джин, следуя за ней, пока она тянула его к бутику, где витрины светились как новогодние огни.

Она засмеялась, и этот звук разлетелся по галерее, как искра. Джису тянула его за собой, засовывала платья ему в руки, крутилась перед зеркалом, кричала, что это «слишком невинно» или «слишком много ткани». Джин стоял, с терпеливой улыбкой, как будто всё происходящее — его любимый сериал.

И вдруг он отвлёкся. Кто-то позвал его по имени.

— Джин?

Он повернулся — и тут же обнялся с девушкой, которая подошла к ним. Стройная, с длинными рыжевато-каштановыми волосами и открытой, лёгкой улыбкой. Они обнялись, как старые знакомые. Джису моментально нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Привет! Ты что тут делаешь? — спросила девушка.

— Покупки, — кивнул Джин. — А ты?

— Да вот, гуляю.

Они перекинулись ещё парой фраз, и девушка, заметив Джису, вежливо кивнула:

— Ладно, не буду отвлекать. Увидимся.

— Пока, Йери, — кивнул Джин.

Когда та скрылась за поворотом, Джису подняла на него глаза, всё ещё стоя с руками, скрещёнными на груди.

— Это кто была?

Джин фыркнул, чувствуя, как в воздухе повисло лёгкое напряжение.

— Йери. Одногруппница.

Джису чуть прищурилась.

— Вы... близко общаетесь?

Он засмеялся, спокойно и легко.

— Неа. Она вообще любит совсем не таких, как я. Её тип — шумные, дерзкие, с бешеной энергетикой. — Он взглянул на неё. — В общем, такие, как ты.

Джису моргнула. Раз. Второй.

— Подожди, что? — растерянно пробормотала она.

— Ты слышала, — усмехнулся Джин.

Она открыла рот, как будто хотела что-то сказать... и не нашла слов.

Джин склонил голову, довольный.

— Впечатлил, да?

— Неожиданно, — честно призналась Джису. Потом схватила первое попавшееся платье и сунула ему в руки. — Всё, держи это. Я его беру.

— Даже не померила.

— Мне плевать. У меня сейчас сбой системы, и мне нужно что-то купить, чтобы восстановиться.

Они оба рассмеялись.

****

У входа в кинотеатр свет мигал от афиш и рекламных вывесок, а воздух пах попкорном и апрельским теплом. Рами вышла из машины первой, за ней — Аса, которая поправляла волосы, явно стараясь выглядеть немного непринуждённее, чем чувствовала.

— Они уже тут? — спросила Рами, выискивая знакомые фигуры в толпе.

— Вон, у входа, — указала Аса.

И правда — Чонвон стоял, прислонившись к стеклянной колонне, с руками в карманах, а рядом — Юнги, слегка склонившись, что-то лениво листал в телефоне.

Аса сразу рванула к Чонвону, и он, увидев её, едва заметно улыбнулся. Чонвон разогнулся, прижал её к себе одной рукой, поцеловал в висок. Они зашептались, переглядывались, смеялись, и всё вокруг них будто сразу стало фоном.

Рами приподняла бровь и повернулась к Юнги:

— Ну, что, давай поклянёмся, что мы такими не станем?

Юнги фыркнул.

— Даже не думай. Если я начну прижимать тебя в людных местах, бей меня в печень.

— С радостью, — усмехнулась Рами, — прямо посреди ТЦ. С размаху.

— Всё честно, — пожал плечами он.

Когда все подошли ближе к кассам, Рами повернулась ко всем:

— Кстати, на что мы вообще идём?

Юнги ухмыльнулся, даже не посмотрев на неё:

— На ужастик. Какой-то про старую лечебницу и призраков. Классика.

— Что?! — воскликнула Аса, отцепляясь от руки Чонвона. — Нет! Юнги, ты шутишь? Я же говорила, я их терпеть не могу!

— А я обожаю, — одновременно с этим заявила Рами, и её глаза загорелись — азартно, как у ребёнка перед американскими горками. —Хочу кровь, демонов и орущих людей. Это идеально после такой недели.

Юнги взглянул на неё с восхищением и чуть склонил голову.

— Ты просто потрясающая, знаешь? Прямо идеальный напарник на такие фильмы.

Рами ухмыльнулась.

— Ну, а ты как думал? Кто-то же должен быть храбрым в этой паре.

— Намёк понял, — кивнул он, довольный.

Аса же явно собиралась провалиться сквозь землю.

— Серьёзно, вы вдвоём пойдёте на ужастик, а я? Я потом неделю спать не смогу. Чонвон... — она посмотрела на него с видом «спаси меня».

Чонвон посмотрел на неё, потом на афишу, и кивнул.

— Тогда пошли на что-нибудь другое. Комедия, может? Или мелодрама. Главное — не ужас.

— Вот и настоящий джентльмен, — вздохнула Аса, моментально приободрившись и снова прильнув к нему. — Ты — мой герой.

— Тьфу, приторно, — прошептала Рами, и Юнги кивнул, как будто она только что озвучила его мысли.

— Скажи ещё, что у них скоро будут именные футболки с «мистер» и «миссис» сзади, — добавил он.

— Сто процентов, — хмыкнула Рами. — И кружки. И совместный блог.

В итоге пара разделилась: Аса и Чонвон отправились на романтическую драму в соседний зал, а Юнги и Рами, обмениваясь ехидными подколами, направились в сторону ужастика.

— Только не визжи, если что, ладно? — предупредила она с полуулыбкой.

— Не буду, — парировал Юнги. — Внутренне. Очень мужественно.

И они оба рассмеялись, даже не дойдя до кресел, уже зная, что вечер будет отличным.

****

Чимин ушёл десять минут назад.

В воздухе висели его слова, её слова, и тишина. Розэ сидела на ковре, обняв колени, и слушала, как бьётся сердце — быстро, неровно, будто в груди тесно. Она закрыла глаза, и перед ней вновь встал его взгляд: виноватый, искренний, полный боли и чего-то такого, что она боялась называть надеждой. Розэ сказала, что ей нужно время... но что оно даст? Забвение или ещё большее одиночество?

Она взяла телефон, чтобы хоть чем-то занять руки. Листала галерею бездумно: цветы, сцены, селфи с подругами. И вдруг — замерла. На экране появилась их фотография. Снятая в тот день, когда всё казалось простым. Она смеялась так искренне, что щеки были розовыми, а глаза сверкали. Чимин держал её за плечи, прижимал ближе, и в его улыбке не было ни капли фальши. Там был он — тот, кто смотрел только на неё, будто весь мир растворился. Сердце Розэ дрогнуло. Словно кто-то дотронулся до глубокой, ещё кровоточащей раны. Она провела пальцем по экрану, задержавшись на его лице.

Внутри что-то щёлкнуло. Она резко встала. Тело наполнилось решимостью — тяжёлой, как шаг в неизвестность. Она не могла сидеть, утопая в собственных сомнениях. Ей нужно было увидеть его ещё раз. Может, ей и вовсе не нужно было время. Она накинула кофту, сунула телефон в карман и почти бегом вышла из дома. И тут она остановилась. На обочине, прямо напротив дома, стояла машина. Фары были выключены, но силуэт внутри угадывался сразу. Чимин. Он сидел, опустив голову, локти на руле, ладони в волосах. Казалось, что он боролся с самим собой, не в силах уехать. Фигура, которую она узнала бы даже в темноте, даже среди тысячи других. Ей вдруг стало ясно: он тоже не смог уйти.

Розэ медленно подошла к его машине, но он не заметил её. Глубоко вздохнув, она набралась решительности и открыла дверь со стороны пассажирского сиденья. Чимин поднял голову и с удивлением посмотрел на неё.

— Принцесса?

От этого прозвища у неё участилось сердцебиение. Как давно она уже не слышала этого прозвища. И она солжёт, если скажет, что не скучала по этому.

— Ты действительно сделал это, чтобы защитить меня?

Чимин долго смотрел на неё, а затем медленно кивнул. Розэ подняла глаза вверх и пару раз моргнула, прежде чем снова посмотреть на него.

— Я сказала, что мне нужно время... — начала она. — ... но я не могу. Думаю, что я для себя всё решила.

Чимин медленно закрыл глаза, готовясь к любому её ответу. Но, стоит, признать, если она решит забыть его, это сломает Чимина.

— Я приму любое твоё решение, — сказал он.

Розэ улыбнулась и слегка наклонилась к нему.

— Почему ты такой, — прошептала она. — На тебя невозможно злиться, когда ты вот так смотришь на меня.

Чимин тоже слегка наклонился к ней.

— Как?

— Как будто я весь твой мир.

Парень улыбнулся.

— Потому что так и есть.

Розэ втянула воздух в лёгкие и наконец озвучила ему то, что хотела сказать.

— Я люблю тебя, — сказала она, смотря ему прямо в глаза.

Чимин задержал дыхание, слушая её.

— Думаю, всегда любила. Ты спросил, готова ли я дать тебе ещё один шанс, — она придвинулась к нему ещё ближе и прошептала ему прямо в губы. — Я готова.

Чимин не выдержал и захватил её губы своими, накрыв её лицо своей ладонью. Другой он схватил её за талию, прижимая ближе к себе, пока Розэ улыбалась сквозь поцелуй. Это не было нежно или мягко, это был голодный поцелуй, показывающий то, насколько они скучали друг по другу.

Когда они оторвались, Чимин чмокнул её в нос, заставив Розэ снова улыбнуться.

— Обещай, что больше не откажешься от нас.

— Обещаю.

И это было правдой.

****

По проспекту неспешно ехал тёмно-серый внедорожник, в салоне которого царила лёгкая, уютная атмосфера. За рулём — Хосок. Его руки лежали уверенно лежали на руле. На пассажирском сидении — Фарита, полуобернувшись к нему, с ясным, ярким смехом в голосе.

— Я всё-таки считаю, что мороженое с манго — лучшее, что придумало человечество, — заявила она, потягивая газировку.

— Нет, ты просто не пробовала клубничное с маршмеллоу, — возразил Хосок, и его улыбка была теплее, чем воздух в машине.

Сзади на сиденье развалился Бэкхён, закинув ногу на ногу, уставившись в окно, но не удержался:

— Эй, ребят, а вы в курсе, что я тут, а не в романтической комедии с саундтреком из укулеле? А то я себя как третий лишний чувствую.

Фарита и Хосок одновременно рассмеялись.

— Прости, Бэк, — сказала она, — не все умеют быть свидетелями великой любви.

— Пф, свидетелем я, может, и могу быть, — хмыкнул он, — но участвовать — увольте.

Фарита повернулась к нему, прищурившись.

— Вот именно, почему ты всё ещё один? Ты же красивый, харизматичный, носишься по полю как ветер.

— Потому что мне не хочется быть привязанным. Это скучно. Всё, конец свободы, начни дарить цветы, запоминай годовщины, слушай, как кто-то злится, потому что ты не ответил на «доброе утро» вовремя... — он закатил глаза.

— Это не скучно, это ты не встретил ту, от которой захочешь всё это делать, — ответила Фарита, не отводя от него взгляда.

Хосок молча, но с интересом наблюдал за этой перепалкой, изредка улыбаясь, будто знал, куда всё ведёт.

— Нет, — возразил Бэкхён, — я слишком хорошо видел, чем это заканчивается. Тэхён и Дженни — сколько раз они ссорились. Чимин с Розэ? Тот ад, в который они оба погрузились не для меня. Я таких примеров могу десятки привести. В отношениях слишком много боли.

— Но ты не замечаешь главного, — Фарита подняла палец. — Они страдали друг без друга. А друг с другом — находили компромисс, расцветали друг с другом. Любовь — это не про отсутствие боли, а про то, с кем ты готов её пережить.

В машине повисло молчание. Даже Хосок чуть сильнее сжал руль, и на его лице появилось выражение лёгкой задумчивости. Он не вмешивался — не нужно было. Он знал, что Фарита говорит от сердца.

Бэкхён фыркнул, но уже не с тем упрямством.

— А если я не хочу бороться?

— Значит, ещё не встретил ту, ради которой захочется. Всё просто, — мягко сказала Фарита.

И вдруг, в этой тишине, где звучал только приглушённый шум шин по асфальту, Бэкхён усмехнулся.

— Вот же ж вы оба... романтики.

— А ты боишься, — поддразнила Фарита.

— Да я... — начал было он, но махнул рукой. — Ладно. Возможно. Немного. Совсем чуть-чуть.

Хосок рассмеялся:

— Это почти признание. Я горжусь тобой.

Бэкхён закатил глаза, откинулся назад, но на его лице скользнула почти неуловимая улыбка. Может, в их словах и правда было что-то. Или, может, он просто завидовал тому, как легко и по-настоящему звучал смех Фариты рядом с Хосоком.

****

Дженни, Тэхён, Чимин и Розэ устроились в гостиной, кто на полу, кто на диване, окружённые подушками, пледами и открытыми пачками с чипсами.

— Я всё ещё не верю, что вы снова вместе, — Тэхён с улыбкой качнул головой, глядя на Чимина и Розэ, которые, не скрываясь, держались за руки. — Честно, я уже начал думать, что всё — финал. Больно было смотреть на это.

Розэ усмехнулась, прислонившись к плечу Чимина:

— Нам самим было больно.

— А ты, Тэ, не прикидывайся, — подала голос Дженни, толкнув его в бок. — Сам светишься, как гирлянда, когда меня видишь.

— Не отрицаю, — хмыкнул Тэхён. — Я восхищаюсь своей девушкой.

— Вот так бы и всегда, — подколол его Чимин. — А то иногда ведёшь себя так, будто тебе пельмени важнее, чем она.

— Ну, пельмени тоже люди, — невозмутимо ответил Тэ, и все рассмеялись.

— Кстати, — вспомнил Чимин, — Уинтер опять мне названивает. Говорит, скучает и хочет снова в Сеул.

— Я уже так по ней скучаю, — сказала Розэ.

— А по мне не скучала? — притворно возмутился он, но затем прижал Розэ ближе к себе, не желая ее отпускать.

В кармане Тэхёна завибрировал телефон. Он глянул на экран.

— Лиса, — тихо сказал он, поднимаясь. — Секунду.

Он вышел в коридор. Несколько минут — и он вернулся. Лицо его посерьёзнело, взгляд стал тяжелее.

— Ребят... — он смотрел на Чимина. — Мать Чонгука... она в больнице. Передозировка. Лиса только что оттуда.

Чимин резко выпрямился, как будто в грудь вонзили иглу.

— Что?

— Скорая приехала вовремя. Но... состояние тяжёлое. Чонгук сейчас с ней.

Розэ подалась вперёд, её рука сжалась на колене Чимина.

— Мы поедем с вами.

— Нет, — сразу сказал Тэхён. — Лучше оставайтесь.

— Чимин, — прошептала Розэ, не отпуская его.

Он накрыл её руку своей, коротко кивнул.

— Всё нормально. Я должен быть там.

— Мы быстро, — сказал Тэхён, уже надевая куртку. Дженни помогла ему, а тот быстро чмокнул её в губы.

— Передай ему... мы с ним, — добавила Дженни, сдерживая беспокойство в голосе.

— Всё будет хорошо, — сказал Чимин, почти шепотом.

****

На одном из пластиковых стульев, сгорбившись, сидел Чонгук. Локти — на коленях, руки сцеплены в замок, взгляд остекленел. Веки были опухшие — то ли от слёз, то ли от усталости, то ли от злости. Или, скорее всего, от всего сразу.

Двери лифта звякнули, и в коридор быстрым шагом вышла Лиса. Она сразу увидела его. Не раздумывая, подошла, присела перед ним на корточки и обняла. Просто обняла — крепко, тепло, по-настоящему.

— Что случилось? — прошептала она, не отпуская.

Чонгук не сразу заговорил. Ему будто нужно было собрать себя из осколков.

— Я думал, что всё хорошо... — Он выдохнул. — Она была в ванной. Дверь приоткрыта. Я услышал шум. А потом... увидел. Всё.

Лиса отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза.

— В каком она состоянии?

— Глаза не фокусировались. Не могла говорить. Просто... — его голос дрогнул, — просто сидела на полу, и я даже не знаю, насколько это было близко к... к концу, поэтому вызвал скорую. Я... — он сжал кулаки, — я зол. Очень. Но она моя мать. Я не мог оставить её там.

Лиса кивнула. Она аккуратно коснулась его руки.

— Ты всё сделал правильно, Гук. Ты поступил как нужно и был рядом, когда это было важно. Это значит всё.

Он отвёл взгляд, опустил плечи.

— Папа знает? — спросила она тихо.

— Да. Я ему позвонил. Он сказал, что скоро будет. Не знаю, что он скажет.

Лиса сжала его руку сильнее.

— Мы разберёмся. Все вместе.

Он посмотрел на неё, впервые за всё это время мягко, с благодарностью.

— Я позвонила Чимину и Тэхёну, — сказала Лиса после паузы. — Я знала, что тебе понадобятся друзья.

Чонгук моргнул, и на секунду в его взгляде мелькнула искра.

— Спасибо. Правда. Я даже... не мог думать об этом. А ты подумала.

Лиса прижалась лбом к его:

— Я рядом. Всегда.

Звук шагов заставил его вскинуть голову. В конце коридора появился его отец. Чонгук встал, не раздумывая, и тут же шагнул вперёд, крепко обняв отца.

— Спасибо, что приехал, — выдохнул Чонгук.

— Конечно, — ответил мужчина глухо. — Я бы не смог не приехать.

Они отстранились, и Чонгук вдруг взглянул на него пристально. Его голос стал чуть хриплым:

— Пап... скажи честно. Мама... она ушла тогда из-за этого? Из-за наркотиков?

Отец молчал. Долгую секунду, две. Потом тяжело вздохнул, словно скидывал с плеч невидимую тяжесть, которую нёс слишком долго.

— Да, Чонгук.

Парень застыл, будто земля ушла из-под ног.

— Мы... — голос отца дрогнул, — мы соврали, потому что она не хотела, чтобы ты знал настоящую причину.

— А ты? — Чонгук сжал челюсть. — Ты позволил ей исчезнуть. Ты позволил мне думать, что она просто... ушла.

— Я был зол. Сломлен. Не понимал, как так. Я... винил её. Потом — себя.

Чонгук ничего не ответил. Он опустился обратно на стул, словно не знал, на что теперь опереться. Лиса, не раздумывая, снова обняла его, прижала к себе.

Он глубоко вдохнул, сдерживая бурю внутри.

— Я даже не знаю, что чувствовать. Злость? Сожаление? Страх?

В этот момент из-за угла вышел врач — в белом халате, со строгим лицом.

— Господин Чон, вы муж? Нам нужно поговорить.

Отец кивнул и, бросив последний взгляд на сына, ушёл за врачом.

****

Воздух на улице был свежим, но никак не помогал снять с плеч Чонгука тяжесть последних часов. Он стоял, засовав руки в карманы, с отсутствующим взглядом смотрел куда-то вдаль. Чимин, Тэхён и Лиса были рядом, и хоть это немного смягчало ощущение хаоса внутри, всё равно хотелось кричать — от бессилия, от правды, от того, что всё это вообще реально.

— Чонгук, это ж... — он почесал затылок, не зная, как подобрать слова. — Чёрт, чувак, я даже не знаю, что сказать.

— Не говори ничего, — пробормотал Чонгук. — Я и сам до конца не понимаю, как себя чувствовать. Гнев, вина, жалость, отвращение... всё вместе.

— Блин, — выдохнул Чимин, — я знал, что у вас с матерью всё сложно, но не думал, что настолько.

— Никто не знал, — признался Чонгук. — Папа только сегодня мне всё рассказал. Все эти годы... Я думал, она просто ушла. А оказывается, она лечилась. Ломалась. Пряталась.

Наступило короткое молчание. Потом Тэхён шумно выдохнул:

— Я ненавижу больницы, — сказал он, глядя в окна здания. — Они пропитаны болью. И чем-то... беспомощным. Как будто ты тут — и ты ничего не можешь изменить.

— Полностью с тобой согласен, — отозвался Чимин. — Но всё же мы здесь. Значит, что-то можем.

Он повернулся к Чонгуку, хлопнул его по плечу:

— Мы с тобой, бро. Когда станет полегче, поговоришь с ней. Без злости. Без обид. Просто... скажешь всё, что внутри. Это и тебе нужно, и ей.

Чонгук кивнул, чуть заметно.

— Не знаю, хочу ли я её прощать. Но, наверное... когда-нибудь.

Лиса, всё это время стоявшая рядом, заглянула парням в глаза:

— Ребят, может, кто-то хочет что-нибудь? Воды? Перекус?

— Нет, — покачал головой Чонгук. — Я... не хочу ничего.

Чимин, нахмурившись, кивнул в сторону Лисы:

— Купи ему кофе. Чёрный, без сахара. Он не скажет, но ему это сейчас нужно. Посмотри на него — бледный, как привидение.

— Эй, — хрипло усмехнулся Чонгук, пытаясь отыграться, — я всегда бледный. Это мой шарм.

— Попробуй ещё раз, но чтобы смешно было, — поддел его Тэхён.

Лиса мягко коснулась руки Чонгука:

— Я быстро.

И, развернувшись, направилась к кофейному автомату за углом.

Парни остались на месте. Молчали. Каждый переваривал происходящее по-своему. И всё же это молчание было не пустым. Оно было крепким. Настоящим. Поддерживающим.