Последняя игра

В салоне машины было тихо. Только шорох шин по асфальту и далёкое бормотание радио, которое Тэян не удосужился выключить. Он краем глаза смотрел на Розэ, сидящую на пассажирском сиденье. Ни слова с того момента, как она села в машину. Ни одного вопроса, ни одной шутки. Не было её обычного света. И Тэян больше не мог это игнорировать.

— Ро, — начал он осторожно, всё же стараясь держать тон мягким. — Что с тобой? Уже двадцать минут едем, ты молчишь.

Розэ медленно повернула голову. Несколько секунд она смотрела на него. И в её взгляде не было ничего успокаивающего.

— Я знаю, — спокойно сказала она. — Я знаю, что это Момо отправила тебе фотографию. Где мы с Чимином.

Тэян прижал губы в линию и медленно кивнул. Он не стал отрицать.

— Но, — продолжила Розэ, пристально глядя на него, — я также знаю, что она что-то ещё тебе сказала после. Что-то о наших с Чимином отношениях. Почему ты мне об этом не сказал?

Тэян сжал руль крепче. Пальцы побелели. На секунду он перевёл взгляд на дорогу, потом снова на неё — и отвёл глаза.

— Я... не поверил ей, — ответил он. — Поэтому не видел смысла что-то говорить.

Розэ молча смотрела на него. Она слышала не только слова, но и то, что в них не сказано. Что-то в голосе брата звенело неестественно ровно. Слишком выверено. Слишком осторожно.

— Ты врёшь, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Всё-таки ей поверил... — она замолчала, когда осознание пришло к ней —Ты сказал Чимину что-то, из-за чего он меня бросил?

— Нет, — сразу сказал Тэян, слишком быстро. — Это был его выбор.

— Правда?

Тишина.

— Значит, — проговорила она, откидываясь на спинку кресла, — ты не просил его меня бросить. Не давил. Не намекал, что если он этого не сделает, то ты... не знаю... уберёшь его с позиции. Или сделаешь что-то похуже?

— Я ничего не делал, — хрипло повторил Тэян. — Это было решение Чимина. Его. Не моё.

Розэ медленно кивнула, будто бы соглашаясь. Но её взгляд оставался подозрительным.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Значит, это его выбор.

Тэян выдохнул, почти с облегчением. Он не знал, что это была не точка. Это была запятая. Она поверила ему — или, по крайней мере, позволила ему в это поверить.

Но внутри Розэ всё дрожало. Слишком отточенно он лгал. Слишком спокойно отвечал. И теперь, хоть она и не знала всей правды — она почувствовала самое главное: что-то здесь не сходится.

А ещё хуже — что Тэян может быть частью всего этого. Тот, кому она доверяла больше всех.

****

Руки Джина уверенно держат руль, следя за дорогой, пока Джису сидела рядом с ним ра пассажирском сиденье. Сзади сидела Дженни, молча глядя в окно, облокотившись на руку.

— Ну, — нарушил тишину Джин, — как оно прошло? Спасательный семейный релакс-визит в спа?

— Ага, — протянула Джису, не отрываясь от экрана. — Было прикольно. Массаж, парилки, вся эта фигня... ароматерапия — звучит дико, но даже нормально. Ещё фруктовый лёд вкусный был.

— Джису, — сухо сказала Дженни из-за спины. — Не начинай.

— Ну а что? — пожала плечами та. — Пытаюсь же запомнить хорошее. Хотя, ладно. Забудь. Мы же договорились не грузиться.

Джин мельком взглянул в зеркало заднего вида, глядя на Дженни.

— А ты чего молчишь?

— Потому что «всё было прикольно» — это ложь, — спокойно сказала Дженни. — Мама снова начала свой концерт.

— В каком смысле? — нахмурился Джин, чуть сбавляя скорость.

— Она... — Дженни перевела взгляд на Джису, — заговорила о Джее.

Джин тут же напрягся. Его пальцы крепче сжали руль.

— В каком тоне?

Дженни помолчала, но Джису уже опустила телефон. Медленно убрала ноги с торпеды, выпрямилась и глубоко вздохнула. Это движение говорило больше, чем слова.

— Она сказала, — начала Джису, не глядя на него, — ничего удивительного в том, что Джей за мной таскался. Что я слишком... яркая. Слишком громкая. Одеваюсь вызывающе. И вообще — флиртую со всеми. Так что, по её логике, я дала ему повод.

Несколько секунд — гробовая тишина. Только ровный гул мотора.

А затем — резкое торможение.

Машина взвизгнула, остановившись у обочины. Дженни подалась вперёд, Джису вцепилась в ручку двери. Джин резко повернулся к ней, глаза расширены, лицо побледнело от ярости и шока.

— Она это всерьёз сказала?!

Голос его был глухой, сдавленный. Таким Джису его ещё не слышала.

— Джин... — прошептала она.

— То есть, — он говорил медленно, отчётливо, будто боялся не совладать с тоном, — человек, который должен был защитить тебя, обвинил тебя в том, что ты пережила? Тебя?

Джису отвернулась к окну, сжав губы. На секунду ей показалось, что он просто выскочит из машины от злости.

— Она не понимает, — прошептала она. — Она... всегда так. Не видит границ. Не слушает. У неё в голове — своя правда. И если ты не в неё вписываешься, ты виноват.

Джин разжал руль и провёл рукой по лицу, как будто пытаясь стереть ярость.

— Джису, — сказал он, тише, но с тем же напряжением в голосе. — Ты знаешь, что это не твоя вина, да? Ты знаешь, что если бы ты даже танцевала на столе в мини-юбке — это всё равно не повод. Ни для кого. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Джису молча кивнула. Она не ожидала слёз, но они всё же подступили — тихо, где-то в горле, как ком. Потому что он говорил именно то, что ей тогда было нужно услышать. Но этого не сказал никто. Ни мать. Ни отец. Ни психолог, которого она бросила после второго визита.

— Спасибо, — только и выдохнула она.

— Твою мать... — прошептал Джин, глядя в лобовое стекло. — Если бы я знал это тогда...

— Тогда ты бы сорвался и сделал какую-нибудь глупость, — тихо сказала Дженни сзади. — А Джису пришлось бы тебя вытаскивать.

— Возможно, — хмыкнул он, но в голосе всё ещё слышался надрыв. — Но хотя бы мать бы понял, с кем имеет дело.

Он повернулся к Джису, взял её за руку.

— Я рядом. Всегда. Если она хоть раз скажет тебе ещё хоть что-то в этом духе — ты мне говоришь. Хорошо?

Джису кивнула, сжимая его пальцы. А Дженни сзади тихо выдохнула. И впервые за весь вечер — улыбнулась.

****

Чимин, Тэхён и Чонгук сидели в тишине, прерываемой лишь щелчками пульта, которым Чонгук бессмысленно перелистывал каналы на телевизоре. Конечно, он не собирался смотреть ничего из этого, но ему нужно было чем-то себя занять.

— Ну? — первым не выдержал Тэхён, вытянув ноги на пуф и повернув голову к Чимину. — Что она тебе такого сказала? Ты был как бомба с выдернутой чёкой, когда пришёл.

Чимин сидел, опершись локтями о колени, руки сцеплены, взгляд уставился в пол. Несколько секунд он молчал, будто пытаясь собрать себя в кучу.

— Она... — выдохнул он. — Сказала Тэяну, что я на Чеджу чуть ли не насильно заставил Розэ влюбиться в себя. Будто я её преследовал, флиртовал, лапал при всех. И делал всё это назло Тэяну.

Тишина повисла тяжёлая.

— Ты шутишь? — глухо выдал Чонгук, перестав щёлкать пультом. — Она реально это сказала?

— Я сначала думал, она просто влезла не в своё дело, — кивнул Чимин, — но теперь всё стало понятно. Тэян не просто так был против наших отношений. Он подумал, что я влез в голову его сестре. Поэтому и заставил меня уйти.

Тэхён потянулся за подушкой и бросил её себе на колени, не скрывая своего выражения лица — смесь ярости и разочарования.

— Момо реально отравила всех. Всех, к кому прикоснулась, — сказал он, хрипло. — Удивительно, что мы раньше этого не поняли.

— Я вот увидел Розэ на днях, — вдруг пробормотал Чимин. — Она была с каким-то парнем. Не хотел подходить, но мама оказалась быстрее меня. Я чуть с ума не сошёл. Меня трясло. Я даже представить не мог, насколько мне её не хватает.

— Потому что ты всё ещё её любишь, — спокойно сказал Тэхён. — И потому что тебе не дали даже права бороться за неё.

Чонгук кивнул, подперев щеку кулаком:

— А ты что теперь? Вернёшься и всё объяснишь?

— Я не знаю... — покачал головой Чимин. — Я не уверен, что у неё остались силы верить. Особенно после всего.

— Если бы Розэ тебя не любила, — хмыкнул Чонгук, — она бы не влепила пощёчину Момо. А так — у неё всё кипит. И если ты хочешь вернуть её, тебе надо говорить не через других. Не через брата. А прямо с ней.

Тэхён кивнул, но тут взгляд его стал рассеянным. Он уставился куда-то в стену.

— Вы знаете... — начал он, будто в полудрёме. — Я тоже скучаю. По Дженни.

Чонгук и Чимин переглянулись, но не перебили.

— Момо сняла на видео тот вечер, но я ни черта не помню, — продолжал Тэхён. — Она никогда меня не простит, да?

Чимин похлопал его по спине.

— Я уверен, что у вас с Айрин ничего не было, — сказал парень, а потом вдруг что-то придумал. — Почему бы тебе не спросить у Айрин, что произошло в тот вечер?

Тэхён пожал плечами. Может ему стоит это сделать.

— Мы все дали ей влезть, — сказал Чонгук тихо. —  У нас с Лисой тоже чуть всё не закончилось.

— И в итоге все получили по голове, — вздохнул Чимин.

— Но теперь у нас есть выбор, — вдруг серьёзно сказал Тэхён. — Или мы позволим этому дерьму продолжать рушить всё, что важно, или сами всё вернём. Один за всех, парни.

Молчание было коротким.

— Один за всех, — повторил Чонгук.

— Один за всех, — подтвердил Чимин, и в его голосе впервые за долгое время зазвучала решимость.

****

Музыка играла в наушниках — спокойный трек, в котором голос певицы уносил мысли куда-то далеко, где всё было проще. Джису сидела на ковре, спиной опершись о кровать, аккуратно подкрашивая ногти на ногах и напевая под нос припев. Было тихо и почти спокойно... пока дверь не скрипнула.

Джису вздрогнула, но не подняла взгляда. В комнату зашла её мать. Женщина остановилась у порога, словно сомневаясь, имеет ли она право заходить, но затем всё-таки сделала шаг вперёд и присела на самый край кровати.

Несколько секунд они сидели молча. Только ритм музыки и звук кисточки о флакон лака нарушали тишину.

— Джису... — заговорила мать тихо. — Я хотела поговорить.

Девушка не ответила. Она продолжала заниматься своими ногтями, будто не слышала. Мать сжала руки на коленях, подбирая слова.

— Мне жаль, что я сказала тогда в салоне... про тебя. Я... я не знаю, зачем это сказала. Это было ужасно. Я не так думаю. Просто... вы с Дженни всегда были такими разными, и я не понимала...

Тишина снова накрыла комнату. Джису сдула невидимую пылинку с пальцев, аккуратно поставила флакон лака на пол и сняла наушники. Затем, всё так же не глядя на мать, медленно поднялась с пола, прошла к комоду и положила кисточку на подставку.

— Если ты пришла, чтобы тебе стало полегче, — наконец, заговорила она, спокойно, но твёрдо, — можешь не продолжать.

Миссис Ким опустила глаза, но не двинулась с места.

— Извинения... они сейчас не значат для меня ничего, — продолжала Джису, наконец повернувшись к матери. — Потому что ты мне нужна была не сейчас. Ты мне нужна была тогда. Когда я не могла спать от страха. Когда боялась выходить из комнаты. Когда смотрела на дверь, боясь, что он вернётся.

Голос её слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— А знаешь, что самое обидное? — Джису прищурилась. — Что я тогда поняла, кто мне семья. Не ты. Не папа. А Дженни. Она спала рядом со мной ночами, чтобы я могла заснуть, постоянно переживала за меня и стукнула этого психа по голове вазой. Джин, который звонил каждый вечер, позволил мне пожить у него, был рядом. Парни, которые забирали нас с занятий и провожали до самой двери. Девочки, которые тратили всё своё свободное время, чтобы побыть со мной и мне было спокойнее. Это они были рядом. Они — моя семья. Потому что они не обвиняли. Они защищали.

Мать тихо сглотнула. Она хотела что-то сказать, но слов не было.

— Мне не нужны твои сожаления, мама, — сказала Джису, мягко, но прямо. — Мне нужно было твоё участие. А теперь уже... поздно.

Миссис Ким встала, опустив голову.

— Мне жаль, — тихо повторила она, и, не услышав больше ни слова, развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Оставшись одна, Джису вернулась на ковёр, снова надела наушники. Трек закончился, и включился следующий. Она закрыла глаза, позволяя музыке накрыть её с головой. Было больно, но вместе с тем — спокойно. Потому что она знала: настоящая семья уже давно была с ней. И это не те, кто дал ей жизнь. Это те, кто помог ей её сохранить.

****

На кухне витал аромат свежих трав, чеснока и поджаривающегося мяса — уютный, домашний запах, наполнявший пространство теплом. Миссис Пак ловко перемешивала что-то в большой кастрюле, в то время как Уинтер, в симпатичном переднике с лимонами, нарезала овощи с поразительной точностью.

— Поскорее бы всё приготовить, — вздохнула Уинтер, — а то гостей много, а еды всегда мало.

— Ну не преувеличивай, — с улыбкой отозвалась мать Чимина. — У нас всегда «мало» еды, когда остаётся на три дня вперёд.

Чимин в это время прибивался в гостиной, пока отец передвигал стол, чтобы поставить его на середину. Когда раздался звонок в дверь, парень подошёл к ней и открыл. На пороге стояли Дженни и Розэ. При виде второй он замер, но потом взял себя в руки, пропуская их внутрь.

— Ты не рад нас видеть, Чим? — с ухмылкой спросила Дженни, протягивая ему пакет с напитками.

Чимин хмыкнул.

— Рад, просто вы рано, — сказал он, и его взгляд не отрывался от Розэ.

Она в это время протянула пакет с фруктами и быстро убрала руку, пока она не соприкоснулась с его.

— Нас позвала Уинтер, чтобы помочь, — сказала Розэ и прошла на кухню.

Чимин проводил её взглядом, а потом повернулся к Дженни, которая смотрела на него со скрещенными у груди руками.

— Мне вот интересно, — начала она. — Для человека, который «остыл» к ней, ты ведешь себя слишком влюбленным.

Чимин тяжело вздохнул, но ничего не ответил ей. Дженни покачала головой и зашла на кухню к остальным.

— Ну что, дамы, с чего начать? — весело спросила она, закатывая рукава. — Только не давайте мне нарезать лук. Я в прошлый раз чуть пальцы не оставила в салате.

— Тогда ты пойдешь на тесто, — улыбнулась миссис Пак. — Нужно раскатать и подготовить манду. Вон там, на столе.

Дженни кивнула и уже через пару минут месила тесто с такой самоотдачей, будто на кону стояла её честь. Рядом с ней, слегка замешкавшись у порога, стояла Розэ. Её взгляд метался между кастрюлями, нарезками, паром от рисоварки.

— Розэ, — тепло сказала мать Чимина, заметив её, — возьмись за салаты. Нарезка уже есть, просто смешай и заправь. Соусы — на полке у холодильника. Ты же любишь делать по-своему.

— Конечно, — мягко отозвалась девушка, и только тогда в её голосе появилась уверенность.

Вскоре кухня превратилась в живой, теплый уголок — будто маленький фестиваль. Мать с Уинтер работали над основными блюдами: супом с говядиной, острым токпокки, и жареной курицей с медово-чесночным соусом. Уинтер время от времени облизывала ложку и тут же получала лёгкий подзатыльник от мамы, после чего они смеялись. Дженни тем временем раскатала уже десяток лепешек, вырезала формы, начиняла их мясом и капустой, заплетая края с такой ловкостью, будто делала это каждый день. А Розэ, стоя у дальнего края кухни, медленно, почти медитативно, смешивала салаты: морковный, огуречный с кунжутным маслом, и один с кимчи и свежей зеленью.

В это время в соседней комнате Чимин нервно ходил из угла в угол, чувствуя запах её духов, слыша её голос. Он стоял за стенкой, прислушиваясь, как она смеётся над шуткой Дженни, как спокойно общается с его мамой, и сжимал кулаки. Он хотел бы просто войти и сказать... хоть что-то.

На кухне тем временем закипела очередная кастрюля, и миссис Пак взмахнула полотенцем, приговаривая:

— Ну, если так пойдет, к приходу всех мы ещё и отдохнуть успеем.

****

Чимин размахивая ложкой, рассказывал, как еле уговорил маму приготовить её фирменный кимчи-чиге, потому что «никто в мире не делает его вкуснее».

— Ну вы скажите, — крикнул он, обернувшись к остальным. — Или я один тут понимаю, что ем искусство?

— Да вы шеф-повар, миссис Пак, — с полной уверенностью в голосе сказал Намджун, вытирая губы салфеткой. — Я бы отдал свои ботинки за рецепт этого соуса.

Лиса, сидящая рядом с Чонгуком, сдержанно усмехнулась, а Чонгук, не сдерживая эмоций, хлопнул ладонью по столу.

— Это лучшая еда в моей жизни! — закричал он, и Дженни, которая только что доедала кимбап, чуть не поперхнулась от смеха.

— Мы ей помогали, между прочим, — вступила Уинтер, гордо вскинув подбородок. — Мы с Дженни и Розэ всё утро на ногах.

— Вот это настоящий женский состав мечты, — сказал Джин, облокотившись на плечо Джису. — Если б вы ещё на поле играли, у нас бы не было ни одного проигрыша.

Тэхён, сидящий в кресле с накинутым пледом на коленях, улыбался тихо. Дженни сидела рядом с ним, наливая ему чаю.

— Ты как, не устал? — спросила она мягко.

— С тобой рядом — не устаю, — ответил он, немного грустно, но искренне.

Джису, тем временем, увлечённо обсуждала с Джином план на будущую поездку, в то время как Лиса и Рами обсуждали с Розэ рецепты из сегодняшнего ужина.

— Вот это, с кунжутным маслом и яйцом сверху, просто бомба, — восхищённо говорила Рами. — Надо срочно научиться делать.

— Научу, — пообещала Розэ.

После того, как все насмеялись от души, тема неожиданно повернулась к любви — родители Чимина сели поудобнее и начали рассказывать, как познакомились.

— Мы были студентами, — начала миссис Пак с нежной улыбкой, держа за руку мужа. — Он стащил у меня зонт в библиотеке и сказал, чтт отдаст его на нашем первом свидании.

— Я не отдал его тогда, — с добродушным смешком добавил мистер Пак. — Сделал вид, что забыл его и убедил, что принесу точно на втором свидании.

Комната затихла. Все, кто ещё минуту назад жевал или дурачился, смотрели на них с выражением почти детского восторга. Девушки вздохнули с умилением, особенно Аса. Розэ чуть склонила голову, её волосы упали на плечо, и она украдкой глянула на Чимина. Он, будто почувствовав это, бросил на неё быстрый, почти виноватый взгляд и тут же отвернулся, притворно потянувшись за стаканом воды. Лиса и Чонгук сидели, плотно прижавшись друг к другу — её голова покоилась у него на плече, а его рука нежно гладил её пальцы. Джин, сдержанно улыбаясь, держал Джису за руку под столом. Она что-то прошептала ему на ухо, и он едва заметно покраснел, улыбнувшись ещё шире. Чонвон молча наклонился и поцеловал Асу в висок. Она закрыла глаза на секунду, будто впитывая этот момент в себя. А Субин в этот момент шуточно обнял Бэкхёна за плечи, но вдруг замолчал, увидев, как Юнги медленно встал из-за стола.

Все обернулись. Юнги никогда не говорил много.

Он держал в руке бокал воды. Голос его был спокойным, но в нём слышался надлом.

— Знаете, я не думал, что когда-нибудь скажу это вслух, — начал он. — Но, слушая родителей Чимина, я понял одну вещь. Мы все здесь, хоть и разные, ищем одно и то же. Кто-то уже нашёл, кто-то потерял, кто-то даже боится признаться себе, что ищет.

Он перевёл взгляд на Рами. Она замерла, не отрывая от него глаз.

— Любовь — это не про «идеально», не про красивую картинку. Это когда кто-то смотрит на тебя — и видит тебя настоящего. Даже когда ты сам себя не видишь. Это когда ты не играешь роли, не стараешься быть удобным. Это когда тебе спокойно просто сидеть рядом. И неважно, ссоритесь вы или молчите — ты знаешь, что хочешь быть с этим человеком. Потому что всё остальное — временно. А она... остаётся.

Некоторые удивлённо переглянулись. Чимин поднял брови. Бэкхён хмыкнул, а Дженни впервые за вечер серьёзно посмотрела на Тэхёна, хотя он всё это время украдкой смотрел на неё.

— Мы все — как команда. На поле и вне его. Мы прикрываем друг друга. И я просто... надеюсь, что каждый из нас найдёт кого-то, кто станет его домом. Потому что любовь — это не игра. Это финал. И ради неё стоит рискнуть.

Тишина была почти звенящей. Только Розэ тихонько втянула воздух, Чимин на секунду закрыл глаза, будто почувствовал удар. Рами не могла оторваться от Юнги, будто он только что сказал вслух всё, что она прятала глубоко внутри.

Фарита, сидевшая рядом с Хосоком, мягко сжала его руку, и он обернулся к ней с такой тёплой улыбкой, что сердце у неё дрогнуло. Он не говорил — просто был рядом. И ей этого было достаточно.

— Ну вот... — наконец выдохнул Чонгук, потрясённо моргая. — Я теперь вообще не знаю, что сказать.

— Скажи, что любишь меня, — прошептала Лиса, и он тут же кивнул.

— Всегда.

Тэхён всё ещё смотрел на Дженни. Та встала и направилась на кухню, не глядя в его сторону. Он опустил голову и тихо улыбнулся, будто приняв это. Или, может быть, решив, что ещё не время сдаваться. А Уинтер — незаметно для всех — всё это время смотрела на Намджуна. Он был сосредоточен, будто пытался держать контроль над всем этим хаосом эмоций. Но на секунду он поймал её взгляд — и на его лице появилось то самое, редкое, почти неуловимое выражение: искренний интерес.

****

Юнги вошёл на кухню неспешно, не включая свет — привычка. Он налил себе холодной воды из графина, прислонился к столешнице и сделал пару глотков, глядя в окно, где отражалась мягкая вечерняя синь. Словно пытался успокоиться сам от того, что только что сказал.

Он не ожидал, что речь вызовет такую реакцию. Он вообще не планировал говорить — просто не смог молчать, когда увидел, как Рами опустила взгляд во время рассказа родителей Чимина.

Шаги. Тихие, осторожные. Он знал, чьи.

Вошла Рами. Она немного колебалась, прежде чем сделать несколько шагов вперёд. Тёплый свет из гостиной едва касался её лица, но Юнги всё равно видел: она волнуется.

— Ты убежал, — сказала она тихо, улыбнувшись краешком губ.

— Я не убегаю. Я просто... предпочитаю воду шуму, — усмехнулся он, поставив стакан обратно.

— Твоя речь... — она остановилась, не зная, как правильно начать. — Она впечатлила всех. Все просто... зависли.

— Меня это не интересует, — отрезал он, глядя прямо в неё. — Меня интересует, впечатлила ли она тебя.

Рами замерла. Будто внутри неё что-то оборвалось. Она не ожидала, что он скажет это так — просто, без прикрас, без уклончивых полунамёков.

— Да, — выдохнула она. — Впечатлила. Даже больше, чем я хотела бы. Потому что... я вижу в тебе человека, который всегда держит всё в себе. А сегодня — ты был... настоящим.

Юнги подошёл ближе. Его голос стал ниже, тише:

— Я был настоящим, потому что ты — настоящая. Ты заставляешь меня хотеть говорить. А это, поверь, чертовски редкое явление.

Рами слабо улыбнулась. Сердце колотилось. Она уже не пыталась это скрыть. Он стоял перед ней — такой, каким она его ещё никогда не видела.

— Я думала, ты вообще не веришь во всё это, — прошептала она. — В дом, в любовь, в настоящее.

— Я не верил, — ответил он, наклонившись ближе. — Пока не начал замечать тебя. Каждый раз. Во всём.

Её рука дрожала, когда она дотронулась до его рубашки. А потом он сделал шаг — и их губы встретились. Без лишних слов, без спешки, без громких обещаний. Только тепло, правда, и то самое чувство, о котором он говорил. Когда просто быть рядом — уже достаточно.

И вдруг — с кухни раздалось:

— Они целуются!— визг Фариты и Асы был настолько пронзительным, что Юнги чуть не вздрогнул.

Секунду спустя вся гостиная ожила. Парни начали свистеть, кто-то — возможно, Чонгук — громко заорал:

— Наконец-то!

Рами закрыла лицо руками, краснея до ушей, а Юнги... он просто усмехнулся и сказал ей на ухо:

— Всё. Теперь уже не отвертишься.

****

Квартира Чимина постепенно пустела. Остались лишь трое: Тэхён, Дженни и Розэ.

Они стояли у входной двери, прощаясь с семьей Чимина. Дженни весело что-то говорила мистеру Паку, заставив его даже усмехнуться. Тэхён улыбался, глядя на неё. Затем подошёл к Уинтер и потрепал её по голове под громкий смех девушки. После этого она обняла его, не желая отпускать.

— Ну, до следующей сумасшедшей встречи, миссис Пак, — сказала Дженни с фирменной улыбкой, обняв Чимина на прощание. — Постарайтесь не скучать по нашему шуму.

— Трудно будет, — тепло ответила женщина, кивнув. — Особенно без вас троих. Вы — как ураган.

Дженни и Тэхён, которого Уинтер наконец отпустила, вышли за дверь, оставив Розэ наедине с семьёй.

Уинтер подошла к Розэ и крепко-крепко обняла её. Без слов, с силой, будто не хотела отпускать.

— Я буду жутко скучать, — прошептала Уинтер ей на ухо. — Ты как старшая сестра, которой у меня никогда не было.

Розэ слегка улыбнулась и гладила её по спине.

— Я тоже, Уин. Но я обещаю — буду писать тебе. И звонить. А когда ты снова приедешь в Сеул — мы устроим вечеринку, как в лучших фильмах. Только без парней, только мы.

— Согласна, — кивнула Уинтер, шмыгнув носом и снова обняв её.

Мистер Пак, стоявший рядом, слегка кивнул Розэ, как бы в знак благодарности за всё. Она улыбнулась в ответ, собираясь уже отойти, но неожиданно он шагнул вперёд и... обнял её. Неловко, почти угловато, но в этом жесте было столько настоящего тепла, что Чимин, наблюдавший из-за спины, удивлённо приподнял брови. Его отец никогда не был тактильным. И уж тем более не с друзьями сына.

— Береги себя, Розэ, — сказал он коротко.

— Спасибо вам, — тихо ответила она, отпуская его.

А потом подошла миссис Пак. Она не просто обняла Розэ — она крепко прижала её к себе, как будто передавала через объятие всё, что нельзя сказать вслух. Её губы что-то шепнули на ухо девушке, и Розэ замерла на мгновение. А потом... её глаза чуть прищурились, и она грустно, но искренне улыбнулась. Будто в этих словах было всё, чего она так давно ждала — и боялась услышать.

Чимин стоял немного поодаль, внимательно наблюдая за их обменом. Он склонил голову набок, и по лицу было видно — он умирал от любопытства.

Розэ повернулась к нему. Их взгляды встретились. Ни одного слова. Только лёгкая улыбка, и тихое:

— Пока, Чимин.

— Пока, — выдавил он, чуть тише, чем хотел.

Она вышла, оставив за собой лёгкий аромат духов и тяжесть в воздухе, от которой он никак не мог отделаться.

Уинтер и отец ушли на кухню убирать со стола. Чимин, не теряя времени, тут же подошёл к матери. Она стояла у двери, глядя туда, где только что исчезла Розэ.

— Мам? — Он осторожно встал рядом. — Что ты ей сказала?

Миссис Пак усмехнулась, не глядя на него:

— Любопытный, как всегда.

— Ну а как иначе?

Она наконец обернулась к нему, глаза у неё были мягкими, но серьёзными.

— Если она захочет, то потом сама скажет тебе, — сказала лишь она. — Я надеюсь, к тому времени ты снова вернёшь её.

Он хотел что-то сказать, но промолчал. Вместо этого просто кивнул.

****

Тэхён вёл машину по вечерним улицам Сеула. Его лицо было задумчивым, почти серьёзным. Он не смотрел в зеркало, не бросал шуточек, как раньше. Просто вёл машину, сосредоточенно и молча. На заднем сиденье сидели Дженни и Розэ. Иногда они тихо переговаривались между собой, пару раз они даже рассмеялись, закрывая рты, будто боялись нарушить хрупкую атмосферу. Смех был тихим, искренним, но... немного натянутым.

Тэхён вдруг резко выдохнул через нос, покачал головой, и произнёс вслух:

— Юнги сегодня всех уделал, да?

Дженни чуть вздрогнула. Её взгляд метнулся в зеркало заднего вида — прямо на глаза Тэхёну, которые мельком встретились с её, прежде чем он вернулся к дороге.

— Я... — он продолжил, чуть сбивчиво, — я просто удивился. Он никогда не говорил много. И уж точно не так... чувственно. А сегодня... даже меня пробрало.

Молчание повисло. В зеркале Тэхён увидел, как Дженни всё ещё смотрит на него, взгляд напряжённый, будто ждущий подвоха. Уголки её губ дрогнули, но она ничего не сказала. Лишь пальцами теребила край рукава.

Розэ, которая наблюдала за этим обменом взглядов с таким же интересом, как будто смотрела драму в прямом эфире, внезапно весело усмехнулась. Наклонилась чуть вперёд между передними сиденьями, и с хитрой, полушутливой улыбкой выдала:

— Ага. Юнги заговорил о чувствах, и его поцеловали. Хочешь также?

Тэхён смущённо рассмеялся, опустив взгляд на руль:

— Ну и кто тебя научил так метко бить, Рози?

— Я просто хорошо чувствую людей, — подмигнула она, откидываясь на спинку.

Его пальцы сжали руль чуть сильнее. Он не ответил, но взгляд стал мягче.