Тайны Варангии

         Прошло несколько дней после побега из столицы. Их путешествие проходило спокойно, погода благоприятствовала, и корабль быстро рассекал волны. Рогнеда почти не выходила из своей каюты, боясь встретиться с Иваром. Вацлав часто заглядывал к ним и рассказывал, где сейчас проплывает корабль, а затем забирал Дарину на прогулку, пока Рогнеда отнекивалась и оставалась в каюте. Дни тянулись, и Рогнеда часто думала о матери: что она ей скажет, как будет задавать вопросы? Девушка не злилась на нее, но ей казалось, что поступок Чаяны был эгоистичный. Пока Великий был убит горем, она забрала себе его ребенка и сломала жизнь как минимум двум людям. Вспоминала Рогнеда и о Беримире. Ей было жаль, что она поступила с отцом так жестоко, непременно это разобьет ему сердце, такой безрассудный и отчаянный поступок принесет ему боль. Она решила хоть как-то сгладить свою вину и написала письмо, которое оставила в своей опочивальне и подписала «Папе». Рогнеда долго думала с чего начать, но потом представила, как ее любовь к отцу прорастет сквозь твердую почву, словно хрупкий росток, и слова полились сами собой.

«Отец, прости меня, что совершила такую подлость! Мне грустно, что приходится прощаться с тобой именно так. Мне больно, а тебе будет еще больнее. Я обещаю, что вскоре вернусь, и мы с тобой наверстаем все упущенное за эти годы. Прошу, не сердись на нас! Ни на кого не сердись! Я буду очень осторожна и не подвергну себя опасности напрасно. Пусть твое сердце будет спокойно. А также помни: я выросла в тех землях, и это мой дом. Здесь мне ничего не угрожает. С любовью, Неда». Она остановилась, а после рядом со своим именем добавила: «Радмира».

Рогнеда надеялась, что это письмо хоть как-то облегчит боль предательства и непослушания. Она и представить не могла, какой вред нанесла здоровью Беримира. Но об этом она пока не знала.
Был вечер, и последние лучи солнца скрывались за горизонтом, отливая слабым желтым светом на мелких перистых облаках. Рогнеда решила выйти на палубу и подышать морским воздухом. Обычно в это время мало кто находился там, и она, взяв на руки своего волка, тихими шагами направилась на свежий морозный воздух.
Выйдя на открытую площадку, девушка направилась к носовой части корабля. Ее шаги были настолько легкими, что услышать их сквозь шум волн, что били по кораблю, было невозможно. Впереди Рогнеда увидела два силуэта, стоящих именно там, куда она направлялась. Подойдя ближе, девушка смогла разглядеть Дамира и Абсея. Они стояли к ней спиной, облокотившись на борт корабля, и о чем-то беседовали. Сначала Рогнеда хотела их оставить, но до ее слуха долетели фразы, которые не смогли не привлечь ее внимания. Переминаясь с ноги на ногу, она огляделась вокруг себя в поисках чего-нибудь подходящего для того, чтобы она могла спрятать своего волчонка, чтобы тот не издавал звуков и не выдал ее за подслушиванием чужих разговоров. Увидев пустую корзину из-под запасов хлеба, Рогнеда быстро положила туда зверя и накрыла тряпкой.
– Сиди тихо и не скули! Я скоро.
Рогнеда медленно, почти не дыша, подкралась так близко, как могла, и спряталась за большие бочки, что стояли на палубе, поджав под себя ноги и собрав платье в руки.
– Нет, Дамир, тебе уже не сносить головы, когда вернешься в столицу. То, что ты задумал, это невозможно. Я серьезно! – с ноткой осуждения в голосе произнес Абсей.
– Если бы это было невозможно, я бы и не начинал это дело с самого начала, – спокойно парировал Дамир. – В данном случае решение будет не только за Великим, ведь, как мы видим, она способна самостоятельно делать выбор, опираясь на свои желания.
– Какова вероятность того, что она возжелает тебя?
– Она уже желает, но пока не осознает этого. Рогнеда уже принадлежит мне.
Услышав свое имя, Рогнеда ладошкой закрыла свой рот. Глаза ее расширились, и она почувствовала себя мышкой, на которую ведет охоту хищный кот. Волна возмущения и страха прокатилась по ее телу. Ведь она знала с самого начала, что Дамир играет с ней, и теперь удостоверилась в этом. Но какой результат он ждет, чего в итоге добивается? Вопросов по-прежнему было много, ответов же не было. Она тихо отползла от бочек и быстрым шагом направилась к своему зверю, что уснул в корзине. Взяв его в руки, девушка направилась в сторону кормы в надежде, что там ее никто не потревожит и она спокойно обдумает услышанное. А вдруг ей и вовсе посчастливится, и она услышит пение Алконоста? Безветренная погода была словно подтверждением того, что птица где-то рядом погружает яйца в морскую пучину, чтобы через семь дней их забрать и начать высиживать на берегу.
Подойдя к борту, Рогнеда нагнулась за него. Вглядываясь в пучину волн, девушка обратила внимание, что вода была черная, словно небо в самую темную беззвёздную ночь. От данного вида ей стало нехорошо, она резко отпрянула от борта и в кого-то врезалась. За ее спиной оказался Ивар.
– О боги, ты меня напугал! – вскрикнула Рогнеда.
– Ты чего тут одна гуляешь? Морозно ведь! – показывая свою заботу, промямлил парень в ответ.
– Тебе-то что! И чего мямлишь себе под нос? – раздраженно бросила Рогнеда. Она вовсе не хотела видеть Ивара, он вызывал у нее приступ тоски и глубокого разочарования, и в итоге она не знала, что с этим чувством делать. А находясь с ним рядом более пяти минут, в ней просыпалось еще одно неприятное чувство – чувство прощения, словно она готова была забыть все обиды, стереть из памяти его предательство, сделать вид, что это была ее выдумка, лишь бы на мгновение оказаться с ним рядом и почувствовать ту любовь, что они когда-то проживали. Но, несмотря на весь этот спектр эмоций, она понимала, что он совершенно другой человек, не тот, которого она любила. Образ был разрушен, и осталась лишь голая действительность, а она вовсе не прельщала Рогнеду.
– Неда, ты будешь меня ненавидеть всю жизнь? Да, я оступился! Испугался! Но и тем самым не дал тебе совершить глупость. Я ведь не отрицал своей любви к тебе. Прошу, прости, если сможешь! Я ведь знаю, что в глубине души ты меня любишь.
– Люблю... – многозначительно произнесла девушка, в голосе чувствовалась ирония. Она посмотрела прямо в глаза Ивару. – А ты помнил о своей любви, когда все про меня рассказывал своей княжне? А?
– Это не то, что ты думаешь! Ты меня что, за дурака принимаешь? Я ничего лишнего не рассказывал. Да и что плохого я рассказал? Если и рассказывать про тебя, то только хорошее.
Рогнеда демонстративно рассмеялась и похлопала по плечу Ивара.
– Хорош, хорош! Действительно, что такого ты рассказал? Видимо, на семейном ужине ты не заметил, как твоя княжна пыталась меня унизить. Ну ничего, это ведь не ты виноват. Ладно, Ивар, нам нечего с тобой обсуждать, лучше ступай, пока тебя не начала искать хозяйка.
Она собралась уходить и уже сделала шаг вперед, чтобы пройти мимо дружинника, но тот схватил ее за руку и притянул к себе. Он крепко обхватил ее рукой и прижал себе. Сердце девушки забилось быстрым темпом, дыхание сбилось. Она не успела произнести и слова, как Ивар ее поцеловал. Хватка юноши стала слабее, и Рогнеда с силой оттолкнула его от себя.
– Что ты творишь! О боги, я не прикажу тебя казнить лишь по доброй памяти, но, если ты повторишь подобное, я лично буду присутствовать на твоей казни!
– Прости! – слабым голосом произнес он. – Прости меня, Неда, и не только за этот поцелуй! Я постараюсь все исправить.
– Постарайся мне не попадаться на глаза! – яростно бросила девушка и направилась к себе, скрывая улыбку удовлетворения. Эмоции в ней бурлили, и она почувствовала легкую эйфорию. В голове всплыли первые воспоминания с Иваром, их первый поцелуй и как у нее от волнения тряслись ноги. Отгоняя эти мысли, она влетела в каюту, где ее ждала Дарина.
Та лежала на своей кровати и что-то читала. Оторвавшись от своего занятия, она покосилась на Рогнеду. Многолетняя дружба давала свои плоды, и Дарина сразу замечала любое изменение в своей подруге. Так и в этот раз от ее глаз было не скрыть легкий румянец и рассеянный взгляд Рогнеды, а также слегка трясущиеся руки. Понаблюдав несколько минут за ней, Дарина была уверена, что что-то произошло у княжны.
– Так, ну и что с тобой? – с легкой улыбкой спросила Дарина.
– Ничего. Я просто продрогла.
– Ой, ну не надо мне тут рассказывать, ты северянка, мы не мерзнем на такой температуре, тем более ты из рода Варгов, а они вообще невосприимчивы к холоду!
– Даринааааа! – протянула Рогнеда, не зная с чего начать. – Знаешь, за час моей прогулки произошло всякое.
– Ну? Издеваешься?
– Да нет. Я просто думаю, с чего начать, я случайно подслушала разговор Дамира и Абсея.
Рогнеда в подробностях пересказала все, что слышала, а потом добавила:
– Это не все. Я говорила с Иваром, и в конце он меня поцеловал. И теперь я себя чувствую странно.
– Опять этот малохольный! Да плюнь ты уже на него, он в прошлом. Ты княжна, а он кто? Черт трусливый!
– Да, я понимаю. Я не питаю иллюзий. Ну да ладно о нем. Это все ерунда. Что скажешь о Дамире?
– Ну, а что тут, собственно, говорить? О том, что он вел себя странно, и так было понятно. И это подтвердилось, теперь мы знаем, что у него есть точно планы на тебя. Я уверена, что он хочет влюбить тебя в себя и жениться на тебе. Все проще, чем мы думаем.
– Да бред! – скорчившись, пробормотала Рогнеда. – Хотя, кто знает, что у этого ненормального в голове! Он мне еще более неприятен. Что читала, кстати?
– А, да так, – отмахнулась Дарина. Но Рогнеда не отставала, она плюхнулась на кровать к своей подруге и укоризненно посмотрела на нее.
– Да это письма от моего мужа. Он даже не знает, что мы скоро увидимся, – смущенно произнесла Дарина.
– О, Дарина, я со своими заботами совсем забыла о твоем возлюбленном! Прости! Я рада, что вы скоро воссоединитесь.
– Да, но это будет ненадолго, мы ведь, наверное, сразу из Лукоморья отправимся в Беловодье.
– Ну, может, удастся его взять собой, он же относится к дружине Дамира. Обещаю, я постараюсь тебе в этом помочь! – обнимая подругу, произнесла Рогнеда.
Наконец долгое путешествие по воде подошло к концу, и они приплыли к берегам Лукоморья. Казалось, что последние дни тянулись бесконечно долго, и Рогнеда со своими друзьями от безделья уже готовы были лезть на стены. Дарина и Вацлав как-то старались разнообразить свои дни и каждый вечер прогуливались по палубе, Рогнеда же сидела, почти не высовываясь, в своей каюте весь остаток путешествия, раздумывая об Иваре и Дамире. Видеть обоих она не хотела, но как-то все же один раз осмелилась выйти на прогулку с Дариной и братом. Гуляя по палубе, девушка заметила сидящих вместе и о чем-то беседующих Дамира и Яснею. Эти двое, казалось, хорошо поладили за время путешествия, хотя ранее всегда была видна отрешенность Дамира от маленькой княжны. Но в этот раз Яснея заливалась смехом, а увидев Рогнеду, всеми силами изобразила на своем лице выражение явного превосходства и презрения к ней. Дамир же не обратил особого внимания на Рогнеду, лишь слегка кивнул и продолжил свою беседу с Яснеей. В тот вечер Рогнеда впервые увидела, как ей показалось, искреннюю улыбку заносчивого князя, чем была очень удивлена. Уйдя в другую часть корабля со своей компанией, она старалась не обращать внимания на резкие визги смеха Яснеи, что проносились по всей палубе. Но в итоге это стало раздражать Рогнеду, и она удалилась к себе в каюту, не понимая почему на душе так гадко.
И вот, спускаясь с судна, девушка увидела стоящих перед ней людей разных сословий. Все они встречали ее с криками радости и с восхищением рассматривали. Рогнеда чувствовала себя не очень комфортно, но уже стала привыкать к взглядам незнакомых ей людей. Дамир, шедший впереди, с радушием кого-то поприветствовал, а Яснея кинулась на шею с объятиями к этому человеку. Из радостных воплей Рогнеда поняла, что это князь Руслав – отец Яснеи. Рогнеда подошла к нему, Руслав поклонился ей и спокойно произнес:
– Добро пожаловать в Лукоморье, княжна!
– Благодарю, князь Руслав! – также сдержанно произнесла Рогнеда.
– Рыдван подан, извольте ехать в замок!
И спустя какое-то время попутчики оказались на месте. Замок был значительно меньше, чем в столице, но представлял собой весьма живописное место. Поросший мхом серый камень, старинные решетчатые окна, большой парадный вход во внутрь, где стены были в более темных тонах, как показалось Рогнеде, прекрасные раскидистые деревья, покрытые шапкой снега, раскинулись впереди замка на огромной лужайке. Весь этот пейзаж был по-своему прекрасен, и чувствовалась атмосфера уюта и некого стиля. Рогнеду должны были проводить в опочивальню, которую приготовили для нее, чтобы она смогла отдохнуть перед ужином. Но Руслав ее остановил, протянув ей свиток с письмом.
– Сокол принес весть из столицы. Это адресовано вам, — Рогнеда украдкой бросила взгляд на Дамира, что стоял рядом. – А это тебе, Дамир. Боюсь, Великий находится в гневе. Мне приказано задержать вас, а после отправить Радмиру домой.
Услышав свое второе имя, Рогнеда вздрогнула, ее словно острым ножом резануло по сердцу. Она вспомнила отца, груз ее решений давил на нее. Девушка хотела скорее уединиться, чтобы прочесть письмо.
– Это невозможно, друг мой. Послезавтра мы отправляемся в Беловодье, – спокойным тоном произнес Дамир.
– Так скоро? – удивился Руслав. – Я думал, вы отправитесь через неделю, а пока захотите осмотреть мои владения, побывать во всех уголках княжества. А там, может, и Великий успокоился бы, и я бы не ослушался его приказа.
– Мы об этом поговорим еще вечером. Сейчас мне нужно проводить Радмиру, а после меня ждут мои дружинники и твой отчет, кстати, о наших делах.
– Хорошо, встретимся в зале советов.
После этих слов Руслав покинул их, чтобы пообщаться со своей дорогой дочерью, по которой не столько соскучился, сколько хотел узнать от нее обо всех событиях, происходящих в столице. Рогнеда же покорно последовала за Дамиром, хотя совершенно не хотела оставаться с ним наедине, поскольку неприязнь, что ранее была в ее сердце, увеличилась в разы.
Подойдя к двери, что вела в опочивальню, Дамир жестом показал Рогнеде, что она может войти. Та молча пересекла порог, оглядевшись она заметила, что вещи ее уже доставили, а на столе была записка от Дарины.

«Я ушла найти своего мужа. Позже вернусь. Вацлав с другими дружинниками, до ужина его не жди. Дарина».

Опочивальня была меньше, чем ее в столице, но довольно уютная и светлая. Дамир стоял в дверях и давал двум стражникам распоряжения. После он зашел в комнату и захлопнул дверь.
– И чего тебе?
– От кого письмо, посмотри! – сухо произнес он.
– Может, я это одна сделаю? Тебя это не должно касаться! – раздраженно бросила девушка. Она не хотела с ним разговаривать и тем более при нем читать письмо, поэтому после его слов даже не шелохнулась с места.
– Рогнеда, давай не выводи меня! Прочти письмо и скажи от кого оно, и, если от Беримира, я желаю знать его содержание. Не заставляй меня отнимать его у тебя!
– Рогнеда? А что не Радмира? Чего это вдруг так?!
– Ты серьезно? Ты сейчас будешь возмущаться, что я назвал тебя Радмирой, какое ты все-таки еще дите. Если ты не забыла, это твое настоящее имя. Хватит терять мое время! Дай письмо!
Он сделал несколько шагов к ней, но Рогнеда с той же ловкостью отошла назад, сохраняя дистанцию.
– Дите? Я напомню тебе об этом в подходящий момент! – Буркнула девушка и продолжила. – Хорошо. Я посмотрю от кого письмо, и, если это не от Великого, ты уйдешь отсюда.
Она развернула свиток и пробежалась глазами. Письмо было от Хорса.

«Рогнеда, ты, безусловно, совершила глупость, но я знал, что стены этого замка тебя не удержат. С грустью сообщаю, что Великого расстроил твой побег и он сильно заболел, но я поддерживаю его. Надеюсь, он найдет в себе силы и поправится. Ты же, как получишь мое письмо, сразу напиши ответ, что с тобой все в порядке. И как можно скорее возвращайся домой».

– Это от Хорса. Великий заболел. Мне нужно срочно написать ему письмо.
– Хорошо. Как напишешь, дай знать стражникам, они отведут тебя к соколам и там помогут отправить весть. Вечером на ужин я зайду за тобой.
– Это лишнее. Дружинники также могут меня проводить.
– Могут, но я зайду за тобой.
После этих слов Дамир покинул ее и отправился к дружинникам, а Рогнеда бросилась к столу и схватила перо, чтобы скорее написать весточку Хорсу и отцу. Она дрожащими руками написала, что с ней все хорошо и ей очень жаль, что Великий заболел, и просит слезно ее простить и позволить все же добраться до Беловодья. После чего обещает сразу отправиться в столицу. Написав письмо, девушка накинула теплую шаль и выскочила из комнаты.

Тем временем Яснея, в ожидании отца, радовалась, что может побыть дома, слушая рассказы служанок. Она ходила по своей комнате, растворяясь в атмосфере домашнего уюта. Все было настолько родное и дорогое сердцу, что ей показалось, что она больше не выдержит разлуки с этим местом, но понимала, что как только Дамир закончит с делами, он вернется в столицу, и она вместе с ним. Ведь, несмотря на привязанность к дому, Дамир стал для нее дороже, и ее сердце безоговорочно готово было следовать за ним хоть на край света. Мысль о том, что он на днях должен будет уехать в Беловодье с Рогнедой, не давала ей покоя и очень тревожила. Даже несмотря на то что на корабле Дамир не проявлял к Рогнеде никакого интереса, Яснея очень боялась, что за время путешествия в Беловодье они сблизятся.
Солнце заходило за горизонт и отбрасывало последние лучи в комнату девушки. Она застыла возле окна и представила, как бы было бы здорово остаться с Дамиром тут и после Руслава княжить в Лукоморье. Без стука в комнату вошел Руслав, прервав поток мечтаний Яснеи.
– Папа! Сколько раз просила – стучись! – возмущенно воскликнула девушка.
– Прости, дорогая, так спешил побыть с тобой, что и совершенно забыл постучаться. Ну же, иди ко мне, дорогая! – Руслав вытянул руки перед собой, зовя Яснею в свои объятия. Девушка покорно послушалась и кинулась в отцовскую хватку. – Ну как ты, милая Яснеюшка?
Княжна, усаживаясь с отцом в удобных креслах, долго рассказывала о своих успехах, о том, как ей живется в столице и как проходят ее дни, рассказала о балах и празднествах, о том, как народ встретил признание Акамира, и о том, как встретили Рогнеду. На Рогнеде девушка остановилась и довольно долго описывала ее появление и то, как она себя проявляет. В конце она подвела к тому, что очень сомневается в правдивости ее происхождения, что история с ведьмой, которую ей поведал Акамир, слишком мутная и запутанная. Далее девушка плавно перешла к Дамиру и, не скрывая восхищения, рассказывала обо всех его делах, что ей известно. Вскоре Яснея, сама того не замечая, стала больше акцентировать внимание на их отношениях. От проницательного отца не скрылось то, что его дочь явно очарована князем из рода Варгов. Не перебивая ее, Руслав позволил девушке закончить свой рассказ, после чего потер виски.
– Ну что ж, все очень увлекательно, я рад, что тебя поддерживают и Акамир, и Дамир, и сам Великий вниманием тебя не обделяет. Ты лучше мне скажи-ка, значит, народ очень тепло принял Акамира?
– Ой, да, многие в замке этого очень ждали, а народ все же не глуп, и они понимают, что Акамир – это точно сын Беримира, и ни у кого никогда не возникнет сомнений, что не скажешь о самозванке Рогнеде.
– Яснея, дорогая, давай ты не будешь так выражаться. Я понимаю твои сомнения насчет Радмиры, но хочу сказать, что в ней действительно есть сходство с Тамирой. Я был поражен, насколько это сходство сильное!
– Папа, ты просто очень любил свою сестру и тоскуешь по ней, поэтому ты сам себе придумал это сходство. Возможно, какими-то чертами она и похожа, но давай будем честны – таких, как она, в Варангии полно, и найдется не меньше дюжины, похожих на мою тетушку! – достаточно резко произнесла Яснея. Она не хотела, чтобы отец хоть как-то проникся к этой девице, поэтому мягкость в голосе Руслава ей была неприятна, и Яснея скорее хотела его оборвать.
– Возможно, ты и права, но не это сейчас важно, а то, что не все считают её наследницей по крови. Даже в нашем княжестве многие знатные рода настроены против этой особы. И как только не станет Беримира, да пошлют боги ему долгих лет жизни, люди восстанут против нее. Да и все знают, что Дамир ее привел в замок. А то какой он властью обладает в стране и сколько за ним поспешников, вызывает вопросы: для чего он это сделал? На кой ему еще одна соперница в борьбе за трон?
– Папа, да он это специально сделал, чтобы Акамира сместить с места первенства в наследовании трона. Его проблема – не эта девка, а...
– Яся, я бы попросил все же не называть Радмиру так! Будь уважительнее! Она, пока не доказано обратное, является дочерью Великого, и я не по терплю того, что ты так неуважительно отзываешься о ней.
– Ладно, отец, прости! В общем, я хотела сказать, что Рогнеда, Радмира, или как вам там угодно, не является сейчас ему помехой, она ведь неопытна в вопросе власти и многому не обучена, многих тонкостей не знает. И вряд ли когда-либо ее скудный ум сможет соперничать с Дамиром, да и с Акамиром. Она держится только благодаря Дамиру, но надолго ли? А, ну и благодаря Великому. Но рано или поздно он покинет нас.
– Я смотрю, за несколько месяцев в столице ты здорово повзрослела и набралась мудрости, я доволен тобой. Великий пишет только хорошее о тебе. Я на самом деле ждал твоего приезда, не хотел письмами общаться с тобой на эту тему и на еще одну. – Проглатывая последние слова, Руслав встал со своего места и подкинул несколько поленьев в камин, а после подошел к окну, задумчиво вглядываясь вдаль, стараясь подобрать слова. Яснея, видя, что отец чем-то смущен, молча наблюдала за ним, давая ему время собраться. Но ее предчувствие было не очень хорошим, и она начала немного нервничать, перебирая край платья в руках.
– Я вижу, как ты очарована Дамиром. – Видя, как румянец смущения вспыхнул на щеках дочери, Руслав постарался смягчить голос. – Да, милая, твои взгляды и твои восхищенные рассказы тебя выдают, да и ты моя дочь, я слишком хорошо тебя знаю. В общем, дорогая, это не тот человек, за которого я бы желал, чтобы ты вышла замуж и связала с ним жизнь. Он деспотичен, эгоистичен, и что его кроме власти может волновать? Да и я не хотел бы, чтобы ты была замешана в его интригах за власть. Мы с Великим уже несколько недель ведем переписку и пришли к общему выводу, что вам с Акамиром необходимо пожениться. Великий дал добро, а я же вижу в этом браке прекрасную возможность для тебя.
Лицо Яснеи исказил ужас.
– Отец! Что ты такое говоришь! Ты слышишь себя? За моей спиной, не обсудив со мной, ты уже принял решение вместе с Великим! Ты мне просто не оставил выбора!
Яснея вскочила с места и начала мерить быстрыми шагами комнату. Она нервно жестикулировала руками и прерывисто дышала. Было видно, что девушка находится в сильном смятении и готова разрыдаться.
– Яснея, я прошу тебя успокоиться и взять себя в руки! Ты – дочь князя, и у тебя нет выбора, мы браки заключаем не по любви, а по выгоде. Это правда нашей жизни. Думаешь, твоя мать любила меня, когда мы женились, но полюбила позже, так и к тебе придет любовь.
– Я не могу поверить, что ты со мной так поступил! – в слезах кричала девушка. – Ты хотя бы сначала поговорил со мной? Я не хочу за Акамира!
Руслав подошел к дочери и нежно взял ее за плечи, девушка закрыла руками лицо. Руслав чувствовал, как она вздрагивает от тихих всхлипов. Он знал, что Яснея его не ослушается, и считал, что делает благо для своей дочери.
– А за кого ты хочешь? За Дамира? – аккуратно поинтересовался он.
– Я не знаю. Я еще не думала об этом, – слукавила девушка. Ей было тяжело признать, что ее девичье сердце уже давно принадлежало Дамиру, с первой их встречи, когда она была еще совсем юной. – Папа, но мне нужно время, зачем так торопиться, может, действительно, найдется партия получше. И, может, все-таки Дамир займет трон, он в этом серьезен, и ты сам пожалеешь, что отдал меня за Акамира.
– Все-таки Дамир.
Руслав отстранился от дочери, подошел к камину и облокотился на него, всматриваясь в огонь. Повисло тягостное молчание, и на мгновение Яснее показалось, что ей удалось убедить отца хотя бы повременить. Она с надеждой всматривалась в его лицо, вытирая слезы.
– Яснея, когда-нибудь ты скажешь мне слова благодарности за мое решение! Скоро вы с Акамиром сыграете свадьбу. Это мое окончательное решение, и ты, Яснея, не вздумай поперек моего слова вставать!
– Но, папа, молю тебя! – Девушка рухнула на пол, словно подстреленный лебедь, она сидела, сгорбив спину, и горько рыдала. Но Руслав ее уже не слушал и вышел, оставив ее одну. Его впереди ждал отчет, по происходящему в княжестве событиям, перед Дамиром. Он знал, что молодой князь не любит промедлений, поэтому до ужина должен успеть обо всем доложить ему. А рассказывать было что, пусть и немного.

Зайдя в зал советов, где уже собрались некоторые дружинники и члены городской стражи, Руслав увидел, как они окружили Дамира, стоящего во главе стола и склонившегося над картами. Они что-то яро обсуждали, и никто из присутствующих даже не поднял головы, настолько все были увлечены беседой, что не заметили присутствие Руслава.
– Какая у вас тут оживленная работа происходит! – проговорил Руслав, подходя к Дамиру.
– А, Руслав, ты наконец пожаловал! Мне уже дружинники поведали, что в лесах стало спокойнее, но люди по-прежнему держатся подальше от них. Это, конечно, мудро, но мне нужен пойманный упырь. Я должен его доставить в столицу. Мне твои люди доложили, что поймали одного на окраине, я хочу на него взглянуть.
– Да, Дамир, я тебя проведу к нему. Но зрелище достаточно неприятное. Не представляю, как вы его будете доставлять в столицу! От него такой запах, что на корабле вся команда задохнется.
– Ну с этим мы разберемся. Мне интересно, с чем связана интенсивность их нападений? Почему сейчас затишье?
Совет долго обсуждал ситуацию и выстраивал стратегию. Дамиру нужно было докопаться до истины, и он собирался этого добиться, чего бы ему это ни стоило. Он понимал, что всплески нападений – это не просто так, и что в этом кроется какая-та закономерность. Но что за этим стоит? Ему пока не удавалось подойти к решению этой задачи. Было принято решение, что весной он отправится в большой поход по лесам Лукоморья в поисках зацепок, лично соберет отряды дружин и возглавит этот поход. Надежды на то, что до весны он соберет достаточно информации, которая ему позволит успешно начать этот поход, было немало. Дамир был убежден, что за всем этим кроется тень Вереи, а значит, он уже на правильном пути, и его азарт возрастал от мысли, что он может и должен ее обыграть и поймать. Его оплошность в замке не давала ему покоя, и князь понимал, что многие жертвы упырей лежат на его руках. Хотя это его волновало в последнюю очередь, но тем не менее окружающие, в том числе в лице Руслава, не давали ему этого забывать.
После детального обсуждения Дамир направился с Руславом, Абсеем и несколькими дружинниками посмотреть на упыря. Спустившись в подземелья замка, князья оказались в небольших помещениях. Это было что-то вроде темниц, где держали заключенных. В одной из них скованный цепями лежал упырь. На вид он был не крупный и очень худощавый, с бледной кожей и впавшими темными глазами. От него смердило так, что в пору нужно было закрывать нос чем-нибудь, дабы сбить этот запах протухшей плоти. Дамир с любопытством разглядывал это существо, что предстало перед ним первый раз в жизни. Упырь почти не шевелился, лишь повернул свое изуродованное лицо к ним. От былого человеческого облика в нем почти не осталось ничего. Было видно, что упырь старый, возможно, сотни лет спал и ждал своего пробуждения, и когда это произошло, в поисках пищи вышел к людям. Его ногти были похожи на орлиные, черные, толстые и длинные когти. Приоткрытый рот оголял его желтые, но довольное острые зубы. На нем были не одежды, а оборванные ветхие тряпки, что прикрывали только часть плоти.
– Думаю, после такого зрелища мой брат мне поверит. Ладно, пойдемте наверх. Скоро же ужин! – проговорил Дамир и быстрым шагом направился вон, ибо дышать становилось все тяжелее.

Рогнеда, после того как отправила письмо, вернулась к себе, чтобы собраться к ужину. Дарины по-прежнему не было, и Рогнеде стало тоскливо. Она побродила по комнате, а после прилегла на кровать и задремала. Сон захватил ее сознание, и она уже пролетала опушку леса, как почувствовала, что кто-то касается ее щеки. Она вздрогнула и открыла глаза. Над ее кроватью склонился Дамир, который аккуратно одним пальцем провел по щеке девушки. Их взгляды встретились, Рогнеда привстала и нахмурилась.
– Вроде я сказала, что не нужно за мной заходить.
Дамир проигнорировал ее, сделав вид, что не услышал. Он отодвинулся от кровати и оценивающим взглядом посмотрел на Рогнеду.
– Пойдем! Нас ждут.
Они покинули опочивальню и направились в зал. Рогнеде было приготовлено место рядом с Дамиром, она сидела напротив Руслава и Яснеи. От глаз Рогнеды не ускользнуло, что от счастливого несколько часов назад лица Яснеи сейчас ничего не осталось. Оно не выражало ни одной радостной эмоции. Скорее на ее лице читалась скорбь, что очень удивило Рогнеду. Ни одной колкой фразы или едкого взгляда за весь ужин не было кинуто в сторону Рогнеды от Яснеи. Ужин проходил за спокойной беседой. В основном вопросы задавал Руслав Рогнеде. Вопросы были так изъезжены, что за столько месяцев у девушки уже были сформированы и до автоматизма выработаны ответы. Она отвечала бесстрастно, не выражая при этом уже никаких эмоций. Руслав же был любезен, и казалось, что он вполне искренен. Дамир довольствовался едой и лишь изредка вставлял реплики. Он был задумчив, и Рогнеде это было только на руку.
Когда по прошествию получаса основная еда была употреблена, Дамир сообщил свое решение, что утром они должны отправиться в Беловодье, и никакие уговоры Руслава повременить не сработали. Они обсудили, насколько безопасна дорога и какой отряд дружинников возьмет с собой Дамир в целях их защиты на пути в Беловодье. После обсуждения всех деталей ужин подошел к концу, и Рогнеда отправилась к себе. Яснея же в течение ужина так и не произнесла ни слова.
Время было позднее, когда Рогнеда вернулась в комнату. Дарина уже была в кровати и тихо сопела. Подойдя к ней, девушка поправила аккуратно одеяло, чтобы не разбудить ее. Сама же она уже валилась с ног от усталости и праздных бесед. Стянув с себя платье и накинув ночную сорочку, Рогнеда залезла в свою кровать. В камине трещали дрова, и от него шел жар. За окном выл ветер, словно призывая ее на улицу, чтобы исполнить древний обряд, обернуться волчицей и убежать в чащу леса. Укутавшись поглубже в одеяло, девушка почувствовала чье-то присутствие в своей кровати. В ногах, свернувшись комочком, спал ее волк, которому так и не было придумано имя. Рогнеда зевнула и, расположившись поудобнее, провалилась в сон.
Следующее утро выдалось суматошным. Быстрые сборы сменились быстрым завтраком, он же сменился быстрой погрузкой вещей в крытую повозку. Рогнеда уже стояла с Дариной во дворе, где-то неподалеку среди дружинников был Вацлав. На улице было свежо, но солнечно. Укутавшись в теплую шубу, переминаясь с ноги на ногу, Рогнеда выслушала триаду от Руслава. Наконец Дамир подогнал три утепленных кареты и прервал речь лукоморского князя.
– Руслав, мы скоро вернемся, поэтому довольно причитать. Нам пора отправляться! – С этими словами Дамир открыл дверь кареты и жестом показал Рогнеде, что ей пора усаживаться.
Рогнеда повернулась к Руславу и попрощалась с ним. Яснея стояла рядом. Лицо ее было белее снега, и казалось, что со вчерашнего вечера она выглядит еще хуже. Рогнеда молча кивнула ей в ответ на ее прощальный поклон. За спиной Яснеи стоял Ивар, который не отводил взгляда от Рогнеды. Та же до последнего не хотела встречаться глазами с ним, но притяжение было настолько сильным, что, когда она уже сидела в карете, в мелкое оконце посмотрела на него. Взгляд Ивара был полон тоски и грусти, словно он потерял что-то ценное в своей жизни, и теперь ему предстоит за это расплачиваться до конца своих дней.
Карета тронулась, и лица провожающих скрылись из поля зрения Рогнеды. Впереди был путь длиною в несколько дней.
– Неда, что с тобой? – звонким голосом поинтересовалась Дарина, усаживаясь поудобнее напротив княжны.
– Ничего. Просто есть некое волнение перед встречей с мамой.
– Может, ты хотя бы спросишь, как у меня дела? – нетерпеливо продолжила Дарина.
– Ах да, я хотела у тебя узнать, но ты вчера спала, а сегодня утром была такая суета и не было времени. Ну рассказывай же, ты встретилась со своим мужем?
– Да, и он направился с нами в Беловодье! – сообщила сияющая Дарина. Она рассказала, как счастлива наконец встретиться со своим возлюбленным и что эти месяцы в разлуке для нее были мучительны. Теперь она не готова с ним и на минуту расставаться, и, возможно, Дамир позволит ему вернуться в столицу. В надежде она взглянула на подругу, ища в ней поддержку. Рогнеда лишь кивнула с улыбкой.
Первые дни их похода были спокойны, они останавливались на ночь и разбивали лагерь. Ночи были морозные, но в карете было относительно тепло. Она была внутри обита теплым мехом, и по бокам на стенках были прикреплены масляные лампы, от которых, хоть пусть и небольшое, но все же шло тепло. Перед сном Дарина каждый вечер встречалась со своим мужем. Он подходил к их карете и стучал четыре раза. Так девушка понимала, что это ее возлюбленный. Вацлав заглядывал к ним, но редко. Он нехотя виделся с Дариной, так как ее счастливое лицо, хоть и доставляло моральное удовлетворение, и по всем законам благородства он делал вид, что рад за подругу, но все же это глубоко ранило его собственные чувства, о которых он мельком рассказал Рогнеде, когда Дарина ушла на очередную прогулку по заснеженному лесу со своим ненаглядным, как она его называла. Дамира было почти не слышно, Рогнеда не знала, чем он занимается, но очень радовалась, что ее глаза могут от него отдохнуть хотя бы сейчас. Девушка понимала, что он не меньше ее заинтересован в получении ответов, и когда они доберутся до Беловодья, то непременно он не оставит ее одну, дабы не упустить какой-нибудь важной информации.
Дорога становилась все более знакомой, и до Беловодья оставалось меньше суток пути. Деревья раскинули свои ветки, встречая Рогнеду, которая наконец вернулась домой. Карета медленно, но верно приближалась к Беловодью. Казалось, и воздух здесь был приятнее, и птицы звонче пели, и вокруг летала неведомая сила, что притягивала Рогнеду домой. Она с предвкушением ждала, когда ее ноги ступят на родную землю.

Алконост – морская птица, символизирующая Божий промысел и Божие милосердие.