Глава 9. "Не уйдёшь одна"
После того вечера Полина будто растворилась в тревоге. Она по-прежнему приходила в школу, по-прежнему сидела у окна на переменах, но улыбка исчезла, как будто её стерли.
Миша замечал всё. Даже то, что она сама хотела скрыть.
И чем больше он видел — тем сильнее понимал: он не может сидеть сложа руки.
---
В тот день он пошёл к своему другу — Лёхе. Тот был из тех ребят, у кого «знакомые есть везде». Полушутка, полуправда.
— Ты серьёзно хочешь нарываться на Ковалёва? — спросил Лёха, когда Миша выложил всё как есть. — Он реально не простой. Там такие связи…
— Я не могу по-другому. Если я отступлю — она останется одна.
Лёха почесал затылок, тяжело вздохнул.
— Ладно. У меня есть один человек. Журналист. Он давно копает под таких. Может пригодиться.
---
Пока Миша строил планы, Полина в это время сидела дома. В комнате было темно, только экран телефона освещал лицо.
Сообщение от Ковалёва:
«Ты знаешь, что всё равно придёшь. Чем раньше поймёшь — тем лучше для всех.»
Она прижала колени к груди.
"Если я уйду… он оставит маму в покое. Но Миша?.. Он не отстанет. Он всё равно придёт за мной."
И впервые за долгое время она заплакала. Не от страха — от того, что внутри появилось противоречие: уйти, чтобы защитить, или остаться, чтобы бороться.
---
На следующий день Миша нашёл Полину на крыше той самой пятиэтажки, куда он впервые привёл её. Она сидела на парапете, ветер развевал волосы.
— Ты снова хочешь убежать? — спросил он без прелюдий.
Она вздрогнула, но не обернулась.
— Может, это лучше. Если я исчезну, он не будет трогать ни маму, ни тебя.
— Поля… — он подошёл ближе. — Ты правда думаешь, что твоё исчезновение решит всё? Нет. Он привык давить. Если не ты — будет кто-то другой. Понимаешь?
Она обернулась, глаза красные.
— Но я не хочу, чтобы ты пострадал.
— Поздно. — он усмехнулся криво. — Я уже пострадал. С того дня, как увидел тебя у окна. Я понял: без тебя я не смогу.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Миша добавил:
— И запомни. Ты не уйдёшь одна. Даже если решишь исчезнуть — я всё равно найду.
---
Через пару дней всё закрутилось.
Лёха познакомил Мишу с журналисткой — женщиной лет тридцати, по имени Марина. Она внимательно выслушала историю и нахмурилась.
— Ковалёв… да, о нём давно ходят слухи. Но нужны доказательства. Если получится записать разговор или зафиксировать угрозы — тогда есть шанс.
Миша сжал зубы.
— Значит, мы сделаем это.
---
План был рискованный: Полина должна была встретиться с Ковалёвым, а Миша — тайком записывать разговор. Полина сопротивлялась до последнего.
— Это опасно, — говорила она, глядя на него почти с отчаянием. — Если он поймёт — он может…
— Пусть. — Миша перебил. — Я лучше рискну один раз, чем всю жизнь буду жалеть, что ничего не сделал.
Она дрожала, но кивнула.
— Хорошо. Но только если обещаешь: если станет слишком опасно — ты уходишь.
— Обещаю. — Но внутри он знал: не уйдёт.
---
Встреча состоялась вечером. Полина стояла в парке, на скамейке под фонарём. Миша спрятался неподалёку, в кармане включённый диктофон.
Ковалёв подошёл уверенной походкой. Высокий, ухоженный, с хищным взглядом.
— Ну вот ты и решила поговорить, — сказал он. — Умница.
Полина выдавила улыбку.
— Я хочу… понять условия.
— Условия простые. Ты рядом со мной — твоя мама в безопасности. Ты пытаешься уйти — и она всё теряет. А твой этот мальчишка… — он ухмыльнулся. — Думаешь, он сможет тебя защитить? Он ребёнок. Я раздавлю его одним звонком.
У Миши всё внутри кипело. Он сжал кулаки так, что ногти врезались в ладони. Но он заставил себя молчать, лишь сильнее прижав диктофон.
Полина дрожала, но ответила твёрдо:
— Я не твоя собственность.
Ковалёв наклонился к ней, его голос стал холодным:
— Ошибаешься. У тебя нет выбора.
В этот момент Миша понял: если он будет ждать ещё секунду — сорвётся.
---
Запись была. Доказательства — тоже. Но вместе с этим приходило осознание: игра только начинается.
Когда они уходили из парка, Полина сжала его руку так сильно, что побелели пальцы.
— Он не остановится.
— И мы тоже, — ответил Миша. — Я обещал, что не дам тебе пройти это одной. И я сдержу слово.
Она посмотрела на него, и впервые за долгое время её глаза были не только полны страха — в них мелькнула решимость.
"Вместе." — подумала она.
И впервые в жизни ей стало чуть-чуть легче дышать.