зеркала. дилогия

— Он… он такой красивый…

— Обычный самец.

— Мотя, ты не понимаешь. У него такие глаза….

— И уши…

— Да, и уши тоже… он самый лучший на свете!

Ыыыыыыыыыыыыыы!

А что еще оставалось сказать Матильде.

Так не бывает?

Еще как бывает! Видит ваша лучшая подруга парня и пропадает в миг единый. Влюбляется по самые ушки и тапочки, теряя мозги и тряпочки.

И то, что подруга сейчас в другом мире, а объект здесь — сути дела не меняет. Малена влюбилась.

До соплей, слез и отчаяния.

Что оставалось делать Матильде? Да только слушать очередное восхваление Антона Великолепного! Даже у самой влюбленной женщины рано или поздно прорезаются остатки мозгов, и с героя падает венец. Но ты поди, дождись этого момента.

— Я так тебе благодарна! Если бы не ты, я бы никогда его не увидела…

— Малена, а ничего, что он в другом мире?

— Это неважно!

— О как!

— Мотя, ты не понимаешь! Главное, что Он — есть. А здесь ли, там ли… Может, в следующей жизни, мы с ним родимся в одном мире, а сейчас мне хватит и того, что он есть, что он живой, он рядом с нами… ты ведь пойдешь завтра на работу?

— Безусловно.

— И я смогу смотреть на него…

— Малена, милая, эти мужики, как… как декоративные собачки. Дом охранять не оставишь, на цепь не посадишь, только гладить, тискать и любоваться.

— Не понимаю?

Матильда вздохнула.

— На это смотреть надо. Просто — увидеть своими глазами.

— Но ты же…

— Да, я пойду туда работать. Ради тебя. Хотя, как по мне, парнишка просто получил копеечку от папы с мамой и играет в бизнес. Ты кто? Владелец турагентства. Намного ж лучше звучит, чем Разгильдяй Балбесович…

— Мотя…

— Ладно-ладно. Если хочешь, я даже краситься буду на работу. И волосы укладывать. Хотя шансов у нас с тобой нет. От слова вообще.

— Почему?

— Мы… я небогата, не слишком красива, не гламурна…

— Что значит последнее слово?

— Дома покажу тебе наши глянцевые журналы. Поймешь.

— Это что-то важное?

— Холеность, лощеность, очень часто — заносчивость и спесь. Так называемая, принадлежность к высшему обществу. У вас это титул?

— Да…

— А какие обязанности есть у аристократов?

— Аристократ — слуга короля. Первый… Он обязан выставлять свой отряд в королевском войске, беречь и заботиться о своей земле и своих людях…

— А аристократки?

— Рожать детей. Вести дом, воспитывать детей достойно…

— Кружиться при дворе? Устраивать балы и приемы, поражать всех драгоценностями и нарядами, менять любовников, как перчатки, постоянно провоцировать скандалы, эпатажно вести себя…

— Такие тоже есть.

— Но?

— В любом водоеме бывает грязная пена.

— А у нас считается, что эта пена — и есть аристократия. А истинное предназначение и слова, и долга, давно забыто. Они не служат отечеству, они его рвут на части и гордятся близостью к тем, кто урвал больший кусок….

— Разве так можно?

Ответом Малене был тяжелый вздох.

Можно?

К сожалению, данные рвачи забывают простую истину. Все мы живем на одной планете и один раз. Наворовал ты на три жизни вперед — остановись, подумай. Есть ведь то, что ты ни за какие деньги не купишь.

Репутация.

Слово «русские» могут произносить по-разному. С уважением, страхом, безразличием, презрением, брезгливостью… и сановное-чиновное ворье отлично добилось последнего. Но сами-то они остались русскими. Навсегда.

И дети их, и внуки, и правнуки…

Может, стоит потратить толику малую, чтобы о тебе говорили не «тот, кто родную страну разворовал», а «тот, кто сберег, преумножил и другим помог»?

Увы… это слишком утопические мечты.

* * *

На следующий день Матильда отправилась на работу.

Простое зеленое платье, туфли без каблука одного цвета с сумкой, волосы заколоты в узел. Из косметики на лице тушь для ресниц и бесцветный блеск для губ, ногти подпилены покороче, чтобы не клацать когтями по клавиатуре. Типичная офисная девочка.

Приехала она не первой, Антон уже был на работе.

— Малена? Доброе утро…

Матильда переждала восхищенный вздох Малены, и улыбнулась. Нейтрально, как пожилому дядюшке на улице.

— Доброе утро, Антон Владимирович. Я могу приступать к работе?

— Да. И кофе мне сварите.

— Хорошо. Вы какой предпочитаете?

— Две ложки кофе и три ложки сахара. Ложка сухих сливок. Моя кружка стоит в шкафчике, в приемной, на ней надпись «Биг Босс», сообщил мужчина, и скрылся за дверью кабинета. А Матильда принялась проводить ревизию продуктовых запасов.

Кофе кончался, сахар тоже, на поверхности кофеварки были неопрятные потеки, так что пришлось быстренько сполоснуть ее, а уж потом варить кофе.

Кружка и правда была в шкафчике. Большая, черная, с белой надписью и рисунком акулы. Любящие сотрудники подарили, не иначе…

Малена вздыхала, прикасаясь к черному фарфору.

Матильда огляделась по сторонам, нашла еще тарелку, поднос, салфетки, печенье она принесла с собой, на обед… ладно, будем худеть.

Антон окинул натюрморт насмешливым взглядом.

— Печенье нашли в шкафу?

— Принесла с собой.

— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок?

Матильда пожала плечами в ответ на ехидную реплику.

— Никогда не интересовалась анатомией. Но все возможно. Я могу идти?

— Да. Факс отправь, там номер в углу написан.

В руки Матильде спланировал лист бумаги, она ловко поймала цидульку, и вышла за дверь.

— Поняла?

— Что?

— Тут таких девочек, небось, сотня перебывала. И все они целились в постель к Антону.

— Фу!

Матильда была согласна с этим заявлением. Как можно повестись на этот сироп в штанах? Слишком уж он хорош, и наверняка, самовлюблен. Стоять в очереди к его сердцу…

Увольте!

Малена наверняка думала иначе, но тело-то одно на двоих, как здесь, так и там…

Матильда быстро отправила факс, нашла коробку, и принялась складывать в нее Динины вещи.

— Осваиваешься?

Ехидный голосок не застал девушку врасплох. Только не там, где стоят зеркальные шкафы.

— Здравствуй, Евгения.

— Фу-ты, ну-ты…этикеты гнуты. Привет!

— Поможешь?

— У меня своя работа есть.

Матильда выразительно огляделась. Приемная ничем не напоминала место работы Евгении.

— Тебе к шефу? По поводу работы?

— Нет…

Фразу «Тогда не смею задерживать» Матильда не произнесла. Женя все поняла и сама, буркнула нечто вроде «резко начинаешь, падать больно будет», развернулась и вышла.

Матильда продолжила наводить порядок.

О состоявшемся конфликте она не сожалела ни минуты.

Это — новое место работы, не покажешь зубки, так и будут тебя считать тряпкой. И полы мыть приладятся. Ругаться она не ругалась. А болтать просто так…

Что там на доске написано было?

Нет, не вспомнить…

Но точно было что-то про сплетни. Не помогаешь? Ну так и не мешай! Брысь!

И еще одно. Женя явно влюблена в своего шефа. А Матильде он и даром не нужен, как только девчонка это поймет, относиться будет гораздо лучше.

— Влюблена она… — шипела в глубине души Мария-Элена. — Она страшная! И облезлая! Вот!

Малена поддакивала, продолжая раскопки. Было заметно, что секретарь Дина хороший. Все бумаги по папкам, все рассортировано, все аккуратно по полочкам. Но беременность…

Последние месяцы хозяйство явно подзапустили.

Матильда начала с уборки. Протерла пыль, сложила все личные вещи в коробку, надписала на ней Дина и поставила в шкаф для одежды. Оформила приказ о приеме на работу, подписала у начальства, положила в нужную папку вместе с трудовой книжкой…

— Бухгалтер?

— Накладно. К нам раз в месяц приходит Марина, телефон найдешь у Дины. Я с ней поговорю…

Матильда кивнула.

Обычная практика, у нее так знакомая подрабатывала. В пяти организациях одновременно…

Платят меньше, но и работа легче.

К обеду быт более-менее устоялся..

Матильда наводила порядок, оттирала все, на что взгляд упадет, заодно отвечала на звонки, принимала и отправляла факсы, Антона почти не видела, он побыл с утра полчаса и удрал, потом вернулся к обеду, еще минут на сорок, и снова уехал…

Малена вздыхала, а Матильда деловито разбиралась с бумагами. Ей ведь работать…

Выходило, что в агентстве работает шесть человек. Шеф, Дина — или сейчас Мотя, и четверо туроператоров. Три девушки и парень.

Женя, Валерия, Нина и Сергей.

Девушки примерно одного возраста, Сергей ровесник Антона…

В приемную никто не совался, знакомиться никто не рвался. Ладно, подождем…

В обед Матильда решила выйти и оглядеться. В комнату к операторам она не заглядывала — некогда, те тоже не рвались знакомиться…

То ли они не сильно нуждались в начальстве, то ли Антон не приветствовал разговоры на рабочем месте… кто ж его знает?

Стоило выйти в общий коридорчик, и Матильда почти нос к носу столкнулась с кем-то из сотрудников.

— Ой…

Кем-то? Парень тут только один…

— Привет. А ты — новая секретарша?

Матильда поглядела на парня внимательнее. Среднего роста, русоволосый, сероглазый, плотный, чем-то напоминает плюшевого медвежонка.

— Сергей?

— Он самый. Куницын. Будем знакомы?

— Матильда. Можно — Малена.

— Учту. А Мотя?

— Пургена в кофе насыплю.

— Угрозу понял и принял. Пошли, познакомлю с девчонками?

Сопротивляться Матильда не стала.

— Пошли…

* * *

Цветник?

Да, но подвявший… однозначно.

Кроме худенькой темноволосой Жени в кабинете присутствовали высокая рыжеволосая Валерия, по виду лет двадцати пяти и пышная крашеная блондинка Нинель лет сорока. Матильду все смерили неприязненными взглядами. Этакое трогательное единодушие…

— Новая секретарша? — поинтересовалась Нинель.

Матильда кивнула.

— Посмотрим, сколько ты продержишься, — ухмыльнулась Валерия.

— А что — многих увольняют? — Матильда приняла вызов.

— Ну, многих, не многих… — Валерия закатила выразительно подкрашенные зеленоватые глаза, намекая на свою избранность и знание неких тайн, но удовольствие ей обломала Нинель.

— Тех, кто на Тошку западает. Если он с бабой спит, то работать не будет. Уволит, потом уж…

Матильда пожала плечами.

— Тебе ли не знать, — съязвила Женя.

Нинель фыркнула.

— У меня с Тошкой все давно закончилось, если что и осталось — благодарность. А ты, лапочка, бесишься и все вернуть хочешь, только наш Тоша огрызок от уже пожеванного яблочка в рот не потянет.

Валерия усмехнулась.

— Тем более — такой огрызок.

— Ну, на тебя он, может, и польстится. Опыта набраться, — съязвила Женя. — Если после роты не побрезгует.

— Лучше рота, чем одиночество, — Валерия пожала красивыми плечами. — Хоть выбор будет.

— Полный набор, — прокомментировала Матильда для безмолвной подруги. — Рабочая лошадка Нинель, стервочка-подкладушка Валерия, и рабочая лошадка-два, Женя, по уши влюбленная в шефа. И заметь, с каждой из них у него что-то было раньше. Понятно, как он персонал себе вербует? И что может ждать нас?

— А Дина? — грустно спросила Малена.

— Подозреваю, что и ребенок там не от мужа…

— Мотя!

— А что тебя так удивляет?

— Ну…

— Малечка, милая, внешность — не залог порядочности.

— Знаю… Но он такой…

Матильда только головой покачала. Да уж. Логика — и влюбленная девушка?

Подвинься, логика!

* * *

После обеда за вещами заехал Динин муж.

Матильда поглядела — и разубедилась. Было что-то такое в молодом темноволосом парне… характер? Однозначно.

Не красавец, но харизматичный… таким и полные дуры не изменяют.

Мужчина поздоровался, забрал коробку с вещами и преподнес Матильде большую коробку шоколада.

— Это вам. Вы ведь вчера Дине помогли?

— Я ничего не сделала, — смутилась Мотя.

— А об этом позвольте судить ей.

— Спасибо, — не стала отказываться девушка. — Кто у вас?

— Королевская парочка. Мальчик-девочка. Здоровенькие, довольные… Дина вам привет передавала. Сказала, чтобы вы звонили, если в чем-то не разберетесь.

— Спасибо.

— А, еще просила вам ее ежедневник отдать. Она там на первой странице записывала телефоны, кто, кого, чего, ну и прочее всякое-разное…

Матильда послушно взяла тяжелую книжечку в синем переплете, листнула.

И ощутила искреннюю благодарность к Дине.

Бумага — на офис требуется две коробки в месяц, заказывать у Петра Ильича, телефон, адрес. Ручки, скрепки, карандаши…

Кофе — на офис требуется, заказывать…

Семен Петрович, телефон, директор ООО такого-то, с Тошкой не соединять без крайней необходимости, трепло, любит зеленый чай с жасмином, берлинское печенье…

Иван Иванович, телефон, директор ООО сякого-то, с Тошкой соединять без промедления, любит черный чай без сахара, но с лимоном…

Коротенькие заметки у каждого телефона, пояснения, кто, чего, сколько…

— Динка начала готовиться чуть не с первого месяца. Все ведь не расскажешь…

— Скажите ей громадное спасибо! — искренне поблагодарила Матильда. — Просто невероятное!

Фактически, здесь было все, что нужно секретарше. Во что приходится вникать первые несколько месяцев на рабочем месте, вызывая заявления вроде: «ну ты и растяпа, вот до тебя здесь порядок был!».

Умничка Дина даже схему шкафов нарисовала и подписала, что где стоит. И Матильда подозревала, что блокнот не всякой достался бы…

— Она меня очень выручила. Вы ей скажите, что я дополню и ей отдам, когда она опять работать захочет…

— Это теперь не скоро. У нас бабушек-дедушек нет, с детьми сидеть некому, так что до трех лет… А там, глядишь, третьего заведем, Динка четверых хочет.

— Ну, с двумя вы лихо время сэкономили, — улыбнулась Матильда.

— Уметь надо!

— Петь, привет!

В комнату заглянул Сергей, пожал руку мужчине, и вновь исчез у себя. Петр широко улыбнулся.

— Скажите Тошке, будем звонить. Он уже в крестных заявлен…

Мотя кивнула.

— Передам.

— И… — лицо мужчины вдруг стало серьезным. — Вы в него лучше не влюбляйтесь. Спокойнее будет.

Матильда в этом и не сомневалась.

— Он не в моем вкусе. Но за предупреждение спасибо.

В глубине души томно вздохнула Мария-Элена.

* * *

Вечером, по дороге домой, две подруги разговаривали о самом важном. О мужчинах.

— Если бы я была здесь, у вас, во плоти…

— Ты бросилась бы ему на шею?

Мария-Элена задумалась.

— Нет! Я — Домбрийская. Я могу предложить союз, но опускаться до уровня дворовой девки? Никогда!

Мотя ухмыльнулась. Отлично! Любовь — любовью, но воспитание не спрячешь.

— А если муж начнет тебе изменять? Ходить по другим женщинам?

— Эммм…

— Что ты знаешь о супружеской жизни? Про птичек и пчелок вам рассказывали?

— Про кого?

— Малечка, ты представляешь, в результате какого процесса дети появляются?

Мария-Элена вздохнула.

— Мотя, я в монастыре жила.

— И?

— Там с этим плохо.

— И огурцы привозят только нарезанные, — спошлила Матильда. Впрочем, ее шутку все равно не поняли. — Ладно, вечером займемся твоим ликбезом. Благо, интернет такая клоака…

* * *

Стоит ли говорить, что ближе к рассвету Ровена, которая на правах охранника, спала в одной комнате с герцогессой, была разбужена возмущенным воплем девушки.

— Какой кошмар! Да разве так можно?!

На вопрос, что случилось, герцогесса ничего не ответила. Завернулась в одеяло, и просидела так до утра, сердито сопя и пламенея ушами.

Матильда честно извинялась. Утром, днем и даже вечером.

Но… детей ведь именно так и делают! Хотя необязательно в такой позе, можно и в другой…

Мария-Элена злилась и ругалась. В интернете можно было найти, что угодно, но не стоило начинать с порнографии. Или стоило?

Нет. Не стоило. Но оказалось очень познавательно.

Мария-Элена Домбрийская

Ровена с интересом наблюдала за своей работодательницей. И… то ли она дура, то ли с герцогессой что-то неладное? Она никак не могла понять, что происходит.

Сидит Мария-Элена себе в карете, поджав ноги на сиденье, вяжет странным приспособлением нечто кружевное, вся в своих мыслях… Последнее и неплохо, Ровена ненавидела болтать попусту, но когда тебе нечем заняться, начинаешь следить за человеком.

Иногда губы Марии-Элены начинали шевелиться, словно она разговаривала сама с собой. Ровена не понимала ни слова, читать по губам она не умела, но попыталась подловить герцогессу. И когда та в очередной раз зашевелила губами, поинтересовалась.

— Ваша светлость?

— Лицевая, шестая… что?

— Мне показалось? Ваша светлость, вы не ко мне обращались?

— Нет. Я петли считала, — отмахнулась Малена, и опять ушла в свое занятие.

И с петлями тоже было странно.

Руки Марии-Элены действовали по-разному. Когда она вязала свое рукоделие, пальцы двигались неуверенно, медленно, словно бы по подсказке. Когда ликвидировалась ошибка и нить распускалась, руки буквально мелькали над кружевом.

И движения были разные.

То плавные и медленные, то быстрые и резкие…

Два разных человека? Но так же не бывает…

Спрашивать Ровена в любом случае не собиралась. Тем более, что ей была подарена большая кружевная шаль серого цвета. Красиво…

Карета медленно ехала уже по землям Домбрии. И по совету Матильды, Малена начала делать остановки в деревнях. Осматривала поселок, беседовала со старостой, покупала всякие мелочи, вроде хлеба, сыра, молока — когда в отряде куча мужиков, они все сожрут.

Девушки строго следили, чтобы все покупалось, а не «дарилось безвозмездно», но и так произошел неприятный случай.

Деревенька называлась «Яблочница», и яблонь тут было видимо-невидимо. Плоды сушили, варили варенье, гнали сидр, вот кальвадос тут еще не освоили. Матильда пообещала подруге найти рецепт, но пока еще время пройдет…

А вот пирог с яблоками оказался выше всяких похвал. И легкое яблочное вино, и варенье…

Девушкам хотелось все попробовать, узнать рецепт, купить кое-что…

Когда раздался крик, Матильда насторожилась первой. Уж за ней — Ровена и Малена.

Развернулся в ту сторону Дорак, но сделать ничего не успел. Из-за сарая вылетел солдат, а за ним, потрясая вилами, гналась тетка необъятных размеров.

Сначала никто не понял, что происходит. Солдаты просто автоматически, по привычке, ощетинились саблями на тетку, но та и не подумала дрогнуть.

— Что ж это деется-то?! Охальники!!!

Мотя встряхнула подругу.

— А ну, рысью! Ты тут герцогесса! Не дай бог, Дорак все сам решит, потом не расхлебаешь!

— Но я…

— Я подскажу! Не теряйся!

Мария-Элена отбросила серую шаль и медленно вышла из дома.

Она и сама не знала, но выглядела девушка в этот миг по-королевски. Солнце окружило золотым ореолом ее голову, словно короновало на трон, величественная осанка, неспешные движения и роскошное платье дополнили картину, да и Мотя внутри не давала расслабиться.

— Рукой, вот так, спокойнее. А теперь — голос.

— Я — герцогесса Домбрийская. Что здесь происходит?!

Ровена на всякий случай держалась сзади. Мало ли…

Но нападать никто не собирался, вместо этого тетка отбросила вилы в сторону — и почти упала в ноги герцогессе.

— Что ж это деется-то, ваша светлость?!

— Что именно? — Малена трепетала, как заячий хвост, но Матильда не давала ей расслабиться. Ишь ты, рассиропилась. Выясняй! — Рассказывайте!

Ну что бы новое?

Увидел солдат красивую девушку, спросил попить, да и прижал ее в углу. Девушка отбиваться, солдат, видимо, распалился, платье рвать начал, тут мать вошла, да и приветила насильника, чем под руку попало.

— А это пострадавшая… Ага.

Матильда и Малена вместе созерцали симпатичную крестьянку. Действительно, мог солдатик и повестись. Фигурка точеная, личико очень симпатичное, копна каштановых кудрей… правда, волосы сейчас стоят дыбом, да и личико заплаканное, но все равно вид приятный. И округлости все на месте…

— Если она его не завлекала? — засомневалась Малена.

— Не думаю.

— Почему?

— Малечка, а ты на ее руки посмотри?

Действительно. Руки у девушки были вполне себе крестьянские — загорелые и натруженные. И на этой загорелой коже отчетливо проступали пятна синяков. Словно кто-то удерживал ее в жестокой хватке.

— И платье…

Платье, действительно, было порвано, но только на груди. Видимо, сильнее не успел. Мать не дала.

— Ваша светлость, — кашлянул над ухом Дорак.

Матильда, сейчас именно она, развернулась — и пригвоздила капитана взглядом.

— Вы что-то хотите сказать, любезнейший?

Эх, не слышала этого голоса бабушка Майя. А услышала бы — порадовалась. Не пропала генетика! Ее кровь, ее выучка…

Дорак аж вздрогнул. Но уже не так сильно.

— Вы бы вернулись в дом? Ни к чему вам эти дрязги…

— Вы хотите сказать, капитан, что командуете отрядом насильников? И предлагаете мне закрыть на это глаза? Замечательно…

Дорак смутился.

— Ну… не было ж ничего.

— Потому что солдата прогнали. А если бы нет?

— В таком случае он разложил бы девушку, где придется, — голос Ровены почему-то был исполнен сдержанной ярости. — И пошел бы дальше. А на ней уже вряд ли кто-то женится. Будет там ребенок, не будет — дело другое, но муж бы ее всю жизнь попрекал.

Малена прищурилась.

— Может, стоит женить слишком горячего парня?

От такой перспективы побледнела даже тетка. И едва не взвыла. Матильда поняла, что тут точно все было не по согласию, и пригляделась к солдату.

Стоит, умник, штаны поддерживает, Завязать не успел толком, когда в тебя вилами тычут, не до того. И парень-то вроде не самый страшный, фигуристый, с выправкой, достаточно симпатичный, а поди ж ты…

— Женить не будем, — вынесла вердикт герцогесса. — Надо бы выпороть, к примеру, плетей пятьдесят, но тогда он в седле держаться не сможет. Всех задержит. Сделаем проще. Сколько составляет месячное жалование солдата?

— Две серебряных монеты в неделю, ваша светлость, — отчитался Дорак.

— Заплатите этой женщине три монеты золотом. Здесь. При мне, — отчеканила Малена. — Солдат…

— Варьен.

— Солдат Варьен, из вашего жалования будет удерживаться ровно половина. Пока не отработаете долг. Не захотите работать — пятьдесят плетей — и на все четыре стороны. Я жду?

Дорак, со скрежетом зубовным, развязал кошелек. В ладонь тетки легли три монеты.

Малена поглядела на нее, вздохнула.

— Выдайте дочку замуж. И пусть эти деньги станут ее приданым.

Три монеты золотом. Для герцогессы — немного. Для деревни — сумма, на которую можно купить хорошую, стельную корову. А с таким приданым не пропадешь.

Тетка рассыпалась в благодарностях. Малена взмахнула рукой.

— Мы выезжаем. Немедленно. Побудьте пока при мне, мало ли у кого какие идеи возникнут…

— Я к старосте пойду, ваша светлость. Линка с его сыном давно друг на друга смотрят…

Тетка глядела снизу вверх с искренней благодарностью, и Малена махнула рукой.

— Мы уедем — и идите.

На следующий день солдат Варьен щеголял роскошными фингалами. И немного шепелявил. Дорак не простил ему потери денег, но Малена не обратила внимания.

Пусть разбираются сами, а насильнику — поделом.