зеркала. дилогия

Мария-Элена Домбрийская.

Никогда Малена не думала, что так поступит. Но…

Она сама оделась, умылась холодной водой — и спустилась на кухню. Берты Ливейс там не было, зато была пожилая кухарка, которая сейчас жарила яичницу на большой сковороде.

— А омлета у вас не делают? — Матильда искренне заинтересовалась процессом.

— Нет… мы яйца варим в вине, и…

— Понятно. Пустишь меня на пару минут?

— Давай…

Малена привычно отошла в сторонку. И Матильда широко улыбнулась.

— Доброе утро, уважаемая…

— Ох. Ваша светлость…

— Сковорода!

Малена подхватила тряпку и ринулась на помощь.

А нечего отвлекаться, когда открытый огонь, и сковорода с яичницей… какие тут герцогини? Какие ритуальные приседания?

Яичницу спасти удалось общими усилиями, хотя пару ожогов на пальцах Матильда заполучила. И теперь сидела с рукой в ледяной воде. Кухарка хлопотала вокруг, но потом услышала про новый рецепт, и…

Омлет решили не делать. А вот яйца Пармантье[15] пошли «на ура».

Отварить картошку было делом несложным, сделать из нее пюре — тоже. А вот добавить всяких вкусностей, залить яйцом и запекать на углях (за неимением духовки), тут пока еще не догадались.

Главное, что это требовало времени. И Малена могла сидеть за столом, отмачивать ожоги в ледяной воде и сплетничать.

О самом городе.

О кораблях в порту.

О градоправителе и короле (кто бы отказался?).

И — о наемниках. О последнем — как бы вскользь, но оч-чень внимательно.

Картофель пармантье как раз успел приготовиться, Малена щедрым жестом пригласила кухарку присоединиться к трапезе, та поотнекивалась, но под доводом: «мы никому не расскажем» сдалась, и разделила трапезу с герцоогессой.

Может быть, где-нибудь в фамильном замке такое и было неуместно. Но здесь и сейчас — вполне.

И яйца пошли просто замечательно, и наливочку к ним извлекли чудесную, вишневую… Малена хотела отказаться, но Матильда цыкнула на нее.

— Тебе надо знать, сколько ты выпьешь. А то могут и нарочно подливать. А здесь — что? Проспишься без последствий…

— Никогда не думала…

— А у меня бабуля подумала, вот!

Бабушка Майя считала, что сладок только запретный плод. Поэтому в доме на пианино всегда лежала пачка хороших сигарет и зажигалка. Хочешь — кури, но смолить бычки на лестнице — это вульгарщина. Так что курить Матильда и не пробовала.

Один раз показала одноклассникам, самоутвердилась — и успокоилась.

Алкоголь?

То же самое. Пей, что и сколько хочешь, но не по подворотням. Хочешь — с друзьями. Но уберете за собой — сами. И вообще… попробуй, сколько ты можешь выпить. Свою норму знать надо. А то пойдешь на работу, там начнутся корпоративы, или еще какая пакость…

Матильда вняла. Она точно знала, что для опьянения ей надо двести грамм водки. Или сто пятьдесят коньяка. А с вином было вообще никак. Две бутылки — и хоть бы в одном глазу. Только стошнило.

Малена попробовала наливку.

Сладко…

Матильда рассыпалась в похвалах цвету и вкусу, запаху и виду, попросила рецепт, получила его… слово за слово…

А потом выплыло то, что ей и нужно было. Девочки и не надеялись на такое стопроцентное попадание, но это случилось.

Да!!!

* * *

Ровена Сирт сидела за столом и мрачно смотрела на кувшин с вином.

Пить не хотелось.

Жить не хотелось.

А надо…

А как?

Хозяин принес заказанную кашу, покосился неприязненно, но встретил ответный злой взгляд и ретировался. Ровена таких десятками могла на завтрак кушать.

Раньше могла. А сейчас…

А сейчас она ждала ребенка. Единственное, что осталось от Бернарда. Ее кровиночку, и его память на земле. И ради ребенка готова была на все. Только вот…

Бывает и так.

Жила-была девушка, жила она спокойно, пока не встретила одного юношу. И полюбили они друг друга. До безумия.

Только пожениться не могли, по определенным обстоятельствам. Но жили вместе, путешествовали вместе, Бернард был капитаном, а Ровена неплохо владела оружием. Конечно, не двуручником, но все метательное, небольшой лук, арбалет, кинжалы…

В команде ее уважали. И все у них было хорошо, пока Ровена не забеременела.

Случайность, глупая случайность, но Бернард решил, что надо жениться, остепеняться, и в очередной раз взял заказ. Мирный, спокойный, на доставку груза по морю… это частенько бывало.

Ровена пошла бы с ним, но даже вид кораблей сейчас вызывал у нее жестокий приступ тошноты. Да такой…

Куда уж там беременной!

Она осталась на берегу. А вскоре пришли вести.

«Безумная Ро» попала в лапы к пиратам.

Все погибли.

Героиня романа в этой ситуации упала бы чувств, потом лишилась ребенка и отправилась мстить пиратам. Если автор попался с уклоном в романтику — то с обязательной влюбленностью в красавца-пирата, его перевоспитанием и счастливым концом. Если нет — то с подробным описанием походов и битв. Только вот Ровена не была героиней романа.

Она не потеряла ребенка.

Она срочно выехала из снятого Бернардом дома, чтобы сэкономить остатки денег, переехала на постоялый двор, и принялась подсчитывать активы и пассивы.

В активах было небольшое количество золота. И умения.

В пассивах — беременность. И ребенок, которого не потащишь за собой абы куда. И долго прожить на это золото тоже не получится. У них ведь ни дома своего, ничего… а скоро ей понадобится уход, помощь…

И как быть?

Что делать?

Об этом Ровена и думала, мрачно глядя на кувшин. И даже головы не повернула, когда хозяин присел за ее столик.

— Вы ничего не ели, госпожа…

— Чего надо?

— За счет заведения.

На стол перед ней опустилось странно пахнущее блюдо.

— Это еще что?

— Яйца… пар… пер… тье.

— Чего?

Но пахло вкусно, Ровена ковырнула странное блюдо ложкой, попробовала, а потом и не заметила, как уничтожила всю тарелку.

Трактирщик показался ей после этого гораздо более симпатичным. И вопрос она повторила уже с более благожелательной интонацией.

— Чего надо?

— Моя родственница хотела с вами поговорить, госпожа.

— О чем?

— О найме…

Ровена едва не фыркнула.

— Я в тягости.

— Но выслушать-то вы ее сможете, верно, госпожа?

Ровена подумала пару минут. Выслушать… какой найм с животом?

А что она теряет? Час времени? У нее этих часов сейчас навалом…

— Могу. Когда и где?

— А вы прогуляйтесь? Не хотите? Она у Берты Ливейс работает, так и называется домик «У матушки Берты». Не в тягость будет?

Ровена подумала еще немного, вздохнула и поднялась из-за стола.

— Как ее зовут и кем она служит?

— Диона Харт. Кухарка. Я ей сегодня скажу, а вы завтра и сходите? Глядишь, и найм получите?

Ровена подумала, что вряд ли, но…

— Завтра — так завтра.

Матильда Домашкина.

— …чтоб вам жить на такую пенсию, — витиевато послала Мотя собеседницу и хлопнула дверью.

— За что ты ее?

Малена поинтересовалась уже на улице.

— Понимаешь, Малечка, в нашем мире расценки не самые дешевые. На эти восемь тысяч я прожить не смогу, никак. А работать придется много, и удирать с работы не получится.

— М-да…

— Квартплата летом — две тысячи, зимой — четыре. А надо что-то кушать, одеваться, ездить на автобусе… сама понимаешь. И доучиться хочется.

— А там зачем деньги? Платить мастеру?

— Да, в каком-то смысле. Есть такие мастера, которым не заплатишь — не пройдешь. И хорошо, если только деньгами.

— А чем еще?

— Натурой…

— Фу…

— Вот и фу-то…

— Мы уже какой день обходим эти объявления?

— Третий. А что?

— И до сих пор ничего не подошло…

— Малена, у нас объем предлагаемой работы больше, соответственно, есть возможность выбора. Так что… Погуляем, поприцениваемся. Деньги пока есть, время есть.

— Хорошо, что ты у меня есть.

— Конечно. И ты у меня — тоже. И Беся. Кстати, рыбку будешь? Соленую?

— Давай…

Кошка росла, орала, рвала обои и точила когти об диван и таскала рыбу в любом виде. Под тот же диван.

Девушка не сердилась. Пусть. Все равно обои надо было переклеивать, диван — выбросить, ну а кошка… кошка пусть стимулирует на ремонт и покупку дивана.

Она себя будет так же вести и с новой мебелью?

Тогда купим мебель с чехлом. И когтеточку.

* * *

Вечером девушки душевно смотрели классику. Шерлок Холмс, тот самый, неподражаемый, с Ливановым и Соломиным. Уж сколько его сняли, но лучше — нет.

Малена только рот открыла. А когда началась «Собака Баскервилей», писку было…

Матильда только посмеивалась.

А теперь представьте. Сидят две девушки, душевно общаются, грызут соленую рыбку из пакета, запивают сладким чаем, и тут — звонок в дверь.

Дверь Матильда распахнула не глядя, и тут же об этом пожалела. На пороге воздвигся Петюня.

— Мотя, привет!

— Привет. Чего надо?

— Погулять пойдешь?

— Извини, Петь. Неохота. Кино смотрю.

— Так может, я с тобой посмотрю?

Петюня попытался сделать шаг вперед, но Мотя раскорячилась в дверном проеме так, что тараном не выбьешь.

— Нет.

Маленькие глазки налились удивлением.

Ему — отказывают?

— А что так? Порнуху, что ль, смотришь?

— Нет.

— А чё тогда?

— Ничё, — предсказуемо разозлилась Матильда. — Через плечо! Вали на скамейку и дуй пиво один, а у меня девичник!

— Чё, еще девчонки? Реально, как ты?

— Твое какое дело?

— А вдруг мне кто понравится? Моть, познакомь?

Петюня вытянул шею и попробовал заглянуть в комнату. По счастью, построено было так, что из коридора гостиная не проглядывалась вообще. Надо было войти в квартиру и сделать четыре шага по коридору.

Может, Петюня и вошел бы, Мотя ему серьезной преградой не была. Бить его можно было, на здоровье, но последствия были бы непредсказуемыми. От тети Параши-то…

Моте повезло.

Соседская дверь распахнулась и оттуда выскочила тетя Варя, вооруженная грозным оружием ближнего боя — грязным веником. Этот веник и пришелся по Петюне.

— Ах ты паразит!

Хлоп! Веник еще рз прошелся по парню, на этот раз по голове. Ну ничего, кушать это не помешает!

Парень настолько опешил в первую секунду, что тетя Варя безнаказанно развила преимущество до громадных размеров.

— Ты, буржуй хренов, у меня вчерась под окнами допоздна пил! Окурков набросал, натоптал, а убирать кто будет?

Хрясь!

— Твоя мамаша, что ли? Да я в домоуправлении вопрос поставлю, она ни шиша не делает, ты тут ходишь, ёлки мочишь! Здесь вам не там! Я тебя, гада, в следующий раз краской оболью! Уже купила, хорошую, хрен отмоешь с морды!

Хлоп!

Веник разил наповал, не хуже боевого посоха в руках шаолиньского монаха.

— Еще и к девочке пришел вязаться? Да ты брюхо сначала подбери и ширинку застегни! А то с таким не к девушкам клеиться, а на паперти просить. На операцию по увеличению!

Тресь!

На теть-Варин визг начали выглядывать соседи. Матильда ловко выпихнула Петюню из дверей, и побыстрее закрылась на оба замка.

— Больше никому не открою…

— Ну и гадость.

— Думаешь, тебе что-то лучше предложат?

Малена так не думала.

— Как ты права с телохранительницей…

— Я вообще умная. Но иногда такая дура…

— Давай кино досмотрим? Это ведь собака… как служитель Паука?

— Поверь мне, люди — они пострашнее всяких служителей.

И девушки отправились досматривать «Собаку Баскервилей». Ах, как же хорошо было в те времена! Полисмены, порядок…

Или это только кажется?

Времена рыцарей тоже идеализируют, но Мария-Элена, хоть и живет в них, а ничего хорошего не видит. Увы…

Хорошо всегда там, куда мы не вляпались.

Мария-Элена Домбрийская.

Служанка поскреблась в дверь ближе к полудню.

Малена как раз пыталась вывязывать крючком сложный узор, и пребывала не в лучшем настроении. Да, конечно, есть Мотя, и подскажет, и поможет, и распустит все узлы, но хочется-то самой!

А не получается!

Руки-крюки.

— Что там такое?

— Госпожа, тут какая-то женщина пришла, говорит, что вы ее хотите видеть.

В этом Малена не была уверена, но дверь открыла и кивнула служанке.

— Как ее зовут?

Служанка немного трепетала по привычке, но отвечала бойко.

— Ровена Сирт.

— Та самая наемница?

— Да, кажется…

— Проводи ее сюда! И подай чего-нибудь…

В ладонь служанки опустилась мелкая монетка и та умчалась, просияв. А Малена бросила на себя взгляд.

Вроде бы все нормально.

Голубое платье, перешитое из маминого, сидит хорошо, из-под него виднеется другое, кремовое, манжеты расправлены, воротник, волосы…

Да, все на ощупь, зеркала тут нет. Ну и пусть, чай, не жениха встречаем.

* * *

Когда наемница встала в дверях, Матильда едва не взвизгнула от радости.

То, что надо!

Идеально!

— Ты уверена?

— А ты сомневаешься? Ты только погляди?

— Какая-то она… не грозная.

— Нож тоже не всегда выглядит опасным.

— Ладно. Тогда сама с ней поговори?

— Нет уж! Давай ты, а я помогу…

Ровена оборвала мысленный диалог едва слышным кашлем, и Малена сделала жест рукой.

— Прошу вас, госпожа…

— Сирт.

— Рада знакомству. Мое имя — Мария-Элена Домбрийская. Герцогесса Домбрийская.

— Бонд. Джеймс Бонд.

Эту шутку Малена уже знала, а потому быстро спрятала неуместную улыбку.

— Проходите, присаживайтесь.

— Благодарю вас, ваша светлость.

Опасной Ровена не выглядела от слова «совсем». Невысокая, с темными, гладко зачесанными волосами и светло-карими глазами, худощавая, черты лица невыразительные, так, увидишь ее в толпе — и внимания не обратишь. Но Матильда не сомневалась, что с косметикой из Ровены можно сотворить что угодно. И она косметикой пользоваться умеет.

Ровена чувствовала себя не слишком уверенно, но старалась не показывать вида. В кресло опустилась спокойно, разве что платьем зацепилась за ручку.

— А оружия-то…

— Где ты его видишь?

— В рукаве, на щиколотке, в кармане…

— А я не вижу…

— А тебе и не надо было. Давай, разговаривай…

Мария-Элена вздохнула.

Сложно, страшно, но — надо. Мотя отступить не даст.

— Нет, не дам. Ну!

— Госпожа Сирт, до меня дошли сплетни о том, что вы… переживаете сложные времена?

Ровена скривилась. Можно и так сказать. Или сказать, что ёж — подушечка для иголок. Ни то, ни другое не передаст всей сложности ситуациии.

Герцогесса прошлась по комнате, остановилась перед женщиной.

— Я знаю, что вы умеете… владеете оружием.

— Да.

— И я хочу вас нанять. Мне нужен телохранитель? Нет… не совсем то слово. Компаньонка, подруга, человек, который сможет не просто доставить письмо, но и быть беспристрастным свидетелем происходящего.

Ровена хмыкнула.

— Ваша светлость, есть одна беда. Я беременна.

Малена махнула рукой.

— Это — несущественно для моих планов. Драться за меня вам не придется, если дело дойдет до драки — считайте, все уже проиграно. Вы — моя страховка… эээ… последний шанс на крайний случай. Даже лучше, что вы беременны, вас не примут всерьез.

Ровена хмыкнула.

— Хотелось бы, ваша светлость, знать, во что я ввяжусь?

Мария-Элена пожала плечами.

— Я пока еще точно не знаю. Я герцогесса, да. Мой отец при смерти, мачеха и сводная сестра меня ненавидят и сделают все, чтобы отнять у меня герцогство, друзей и союзников у меня нет, помощников тоже. Но не хочется сдаваться сразу.

— А от меня что надо будет?

— Быть рядом. Я скажу всем, что наняла служанку. Пожалела беременную, к примеру.

Ровена хмыкнула еще раз.

— Допустим. Хотя служанка из меня плохая.

— А, это лишь слова. Я не думаю, что меня будут пытаться устранить силовыми методами. Но если будут — твоя задача сбежать и рассказать обо всем.

— На площади?

— Любому недругу моей мачехи. Хотя бы. В Храме, на площади… да хоть где! Ты меня все равно не защитишь, это будет война на кто кого передумает, а не на кто кого перережет.

— Одно часто перерастает в другое.

— Твою задачу я тебе поставила.

— А если меня попытаются перекупить?

— Продавайся смело. Чем больше ты возьмешь, тем меньше денег останется у моих врагов.

— Интересная точка зрения…

— По большому счету, я предлагаю тебе прокатиться со мной в Донэр. Будет все хорошо — оставайся, рожай, живи. Будет плохо… смотри сюда.

Маленькая шкатулка открылась с тихом звоном петелек.

— Здесь жемчуг и камни. Я спорола их с платьев моей матери… мне сказали, что они чего-то стоят…

Ровена бросила беглый взгляд на шкатулку.

— Ну… как — стоят? Год на них прожить можно безбедно.

— Считай, что я нанимаю тебя на год. Оплата вперед.

Шкатулка захлопнулась и Малена подвинула ее к гостье.

— Платите вперед? Не боитесь, что сбегу?

— А что это для меня изменит? Эти деньги меня не спасут, и жалеть их незачем.

Наемница осмотрела свою нанимательницу с ног до головы.

М-да…

Стоит девчонка, сопля еще зеленая, какой и она была, когда Бернарда встретила. Губы кусает, нервничает, но смотрит прямо.

А что теряет Ровена?

Да ничего. Опасность она определить сможет, и сбежать вовремя тоже. А деньги не лишние…

Донэр — тихое место. В самый раз для родов.

— Я согласна, ваша светлость.

Мария-Элена кивнула. Молча — голос отказал.

Потом вдохнула, выдохнула…

— Подходящая одежда есть?

— Вряд ли…

— Останешься. Скоро придет модистка. Заказывать не будем подберем из готового. Потом соберешь вещи и приходи. Платья у меня готовы, задерживаться больше необходимости нет. Завтра выезжаем домой.

Ровена кивнула.

Что ж, кости брошены. А что будет дальше?

Пусть Брат с Сестрой рассудят по справедливости своей, а не по разумению нашему.

* * *

Ровена никогда не рассчитывала на пряники от Брата с Сестрой, но следующие сутки ее приятно порадовали.

Работодательница отнеслась к девушке неожиданно уважительно. Ро знала, сколько грязи может вылиться на твою голову, только свяжись с благородными… но Мария-Элена была поразительно корректна и немногословна.

Надо забрать вещи?

Хорошо, я поговорю с госпожой Ливейс, и с тобой отправится слуга. Возражения не принимаются, беременным женщинам нельзя носить и грузить тяжести. Вот деньги на извозчика.

Одежда…

У нас в имении сейчас траур, поэтому ничего роскошного не будет. Ты темноволосая, кареглазая, тебе пойдут вишневые оттенки и оттенки темной хвойной зелени. У меня есть такие наряды, правда, они материнские, но можем перешить на тебя. Если не брезгуешь. Если противно носить одежду с другого человека, закажем новое.

Ровена подумала немного, поглядела платья, и они нашли компромиссный вариант. Два платья девушке закажут — из серой шерсти и из коричневой. Неважно, что она в них не будет смотреться. Служанка и компаньонка обязана быть страшной или хотя бы не затмевать хозяйку. И три платья ей переделают. Это вполне приличный гардероб.

Зимняя одежда?

У нее все есть, надо забрать.

Долги, враги, проблемы?

Нет. Этого — нет.

Малена кивнула, и расспрашивать не стала, потому что Матильда шипела внутри. Она не верила в существование подобных людей, но доверие такой личности, как Ровена, придется завоевывать долго, упорно и тяжким трудом. А пока лучше не лезть в душу. Захочет — сама все расскажет.

Малена согласилась.

Впереди предстояло объяснение с Дораком.

* * *

— Служанка? Зачем, ваша светлость?

Малена подняла бровь. Получалось пока плохо, но гримаску она тренировала постоянно.

— Вы будете обсуждать мои приказы, любезнейший?

Дорак даже закашлялся от неожиданности.

— Э… нет, но…

— Вам ни к чему знать причины, которые подвигли меня принять именно такое решение. Но на первый раз я вас прощу и даже объясню, — Малена прошлась по комнате, поглядела на мужчину, как на пустое место, чуть слышно вздохнула. Ах, какая жалость, что красота дураку досталась…

Дорак пантомиму понял и слегка покраснел ушами.

— Герцогесса не может путешествовать одна. Это неприлично. Особенно когда рядом с ней одни мужчины. Она не может обходиться без служанки — на постоялых дворах эти девки обучены прислуживать воякам, но не знатным дамам. Странно, что никто не подумал о моей репутации, но я прощаю Лорену. Так и быть… и сейчас исправляю ее недосмотр. Это понятно?

Дорак заторможенно кивнул.

— Извольте отдать Ровене жалованье за первый месяц. И предупредите своих вояк. Тот, кто попробует распустить руки — вылетит из отряда и из Донэра. Мне служанка нужна, а не блудливая девка для наемничьих забав.

Дорак опять кивнул.

— Свободны, капитан.

Дорак чудом не вписался в дверной косяк. Но устоял и вышел.

— Умничка! Так его! — развеселилась Матильда.

— Бррр… И как я со страху не померла?

— А чего его бояться? Ты — герцогесса, он твой капитан, об обязан тебя слушаться.

— Ну…

— И сам об этом прекрасно знает. Не дрейфь — и все обойдется!

— Мотя, мне бы твой оптимизм!

— Наработаем. Умные слова ты же учишь? Вот и оптимизму научишься. И бровь приподнимать учись, это еще не тот вид…

— Зараза ты все-таки!

— На том стоим!

Через два дня маленький караван выехал-таки из ворот Винеля, чтобы направиться к Донэру. Но на этот раз в карете ехали две девушки.