глава 6
На следующий день, едва часы пробили семь вечера, Дженни начала свою подготовку к вечеринке. Предвкушение и волнение переполняли ее. Она предвкушала этот вечер как возможность отвлечься и, возможно, встретить новых людей.
Первым делом Дженни открыла свой чемодан, извлекая оттуда все платья, которые она так предусмотрительно привезла с собой. Ее комната быстро превратилась в модную примерочную: одно платье сменяло другое. Сначала было легкое шифоновое в цветочек
– Нет, слишком просто для вечеринки.
Потом струящееся макси.
– Тоже не то, слишком официально.
Затем она примерила яркое красное, которое эффектно подчеркивало фигуру, но она покачала головой:
– Слишком вызывающе для первого раза.
На часах уже было почти полвосьмого, а идеальный наряд так и не был найден.
Наконец, ее взгляд упал на что-то, что лежало на самом дне чемодана. Это было черное мини-платье. Оно было очень короткое, едва прикрывающее бедра, полностью в обтяжку, идеально подчеркивая каждый изгиб ее фигуры. Изюминкой платья были блёстки, которые мерцали при любом движении, и длинные рукава, создающие интересный контраст с дерзкой длиной. Дженни надела его, покрутилась перед зеркалом и почувствовала, как по телу разливается уверенность.
– Вот оно! — решила она.
Это платье было дерзким, смелым и идеально подходило для того, чтобы произвести впечатление.
Следующим этапом стала прическа. Дженни подошла к зеркалу, критически осматривая свои волосы. Они все еще были слегка влажными после мытья, но это даже хорошо. Она решила сделать высокий хвост, но не просто завязать волосы, а придать ему объем и легкую небрежность. Сначала она тщательно расчесала волосы, затем подняла их на макушку, зафиксировав плотной резинкой. Несколько прядей у лица она аккуратно выпустила, придав им легкий завиток пальцами, чтобы обрамить лицо. Волосы в хвосте она слегка начесала у корней, чтобы создать дополнительный объем, и сбрызнула лаком для фиксации.
Затем наступила очередь макияжа. Дженни всегда любила экспериментировать с косметикой, и этот вечер был прекрасной возможностью проявить себя. Она начала с легкой тональной основы, чтобы выровнять тон кожи, затем нанесла консилер под глаза, скрывая следы усталости после дня на огороде. Особое внимание она уделила глазам. Сначала нанесла базу под тени, чтобы макияж держался дольше. Затем выбрала палетку с темными, мерцающими оттенками. Нанесла угольно-черные тени на внешний уголок глаза, растушевав их к виску, создавая эффект "кошачьего" взгляда. Вдоль линии роста ресниц Дженни аккуратно нарисовала тонкую стрелку черным лайнером, которая делала взгляд еще более выразительным. Завершила макияж глаз несколькими слоями объемной туши, которая придавала ресницам драматический изгиб.
На губы Дженни нанесла нюдовую помаду с легким глянцевым блеском, чтобы не отвлекать внимание от глаз. Немного хайлайтера на скулы и переносицу добавили сияния. Она провела перед зеркалом еще пару минут, внимательно осматривая себя со всех сторон. В ее глазах читалось предвкушение. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему красивой и уверенной. Готова ли она к встрече с этим вечером? Безусловно.
Дженни, чувствуя себя абсолютно неотразимой в новом платье, уже направлялась к выходу, предвкушая вечер. Ее сердце билось в нетерпении, а блестки на платье словно вторили этому волнению, переливаясь в свете лампочки в прихожей. Она почти дошла до двери, когда из кухни вышла бабушка. Вид Дженни в таком наряде явно удивил ее.
– Дженни, куда это ты собралась на ночь глядя в таком виде? — Бабушкин голос прозвучал мягко, но в нем слышалась нотка беспокойства.
Дженни обернулась, слегка смущенная, но стараясь выглядеть уверенно.
– На вечеринку, бабуль. На улице Солнечной, у мельницы. Объявление было.
Бабушка подошла ближе, ее взгляд задержался на коротком платье Дженни, но она ничего не сказала об этом. Вместо этого ее лицо стало серьезным, и она взяла внучку за руку. Это была не просто беседа, а настоящая воспитательная речь, полная заботы и мудрости прожитых лет.
– Послушай меня внимательно, Дженни, — начала бабушка, глядя ей прямо в глаза. — Там, конечно, молодежь собирается, и это хорошо, что ты хочешь развлечься. Но помни: когда стемнеет, будь очень осторожной. Ночь в деревне не такая, как в городе, здесь свои правила. Дорога может быть плохо освещена, и ты должна быть начеку.
Дженни кивнула, внимательно слушая.
– И еще одно, очень важное, — продолжила бабушка, сжимая ее руку чуть крепче. — Не разговаривай с незнакомыми парнями, которые будут там. Не поддавайся на их уговоры, если они покажутся тебе подозрительными. И самое главное: ни в коем случае не бери ничего пить от незнакомых людей. Только то, что ты сама открыла или видела, как это делали при тебе. Поняла?
Голос бабушки был серьезным, и Дженни почувствовала всю глубину ее тревоги. Она знала, что бабушка говорит это из большой любви и беспокойства.
– Поняла, бабушка, — ответила Дженни, глядя ей в глаза. – Я буду осторожна, обещаю. И не возьму ничего.
Бабушка вздохнула с облегчением и нежно поцеловала ее в лоб.
– Вот и хорошо. Ну, иди тогда. Только не задерживайся допоздна. Удачи тебе, повеселись!
Дженни улыбнулась, чувствуя смесь волнения и благодарности. С этими наставлениями она, наконец, вышла из дома, направляясь навстречу вечерним приключениям, но уже с большей осторожностью в сердце.
Дженни шла по темной улице, ориентируясь на доносящуюся издалека громкую музыку и приглушенные голоса. Вскоре она увидела свет, льющийся из-за старой покосившейся мельницы. По мере того как она приближалась, шум становился всё громче, и наконец перед ней открылась картина настоящей деревенской вечеринки.
Народу было очень много. Молодые люди и девушки толпились, смеялись, танцевали под ритмичную музыку, которая доносилась из колонок, установленных прямо на улице. В воздухе витал запах дыма от мангала и чего-то сладкого. Гирлянды из разноцветных лампочек освещали импровизированную танцплощадку и столы, уставленные едой и напитками.
Дженни немного растерялась от такого количества незнакомых лиц, но, преодолев первоначальную неловкость, решила осмотреться. Она заметила накрытый стол с закусками и, следуя естественному желанию что-нибудь перекусить после долгого дня, направилась туда. На столе стояли тарелки с бутербродами, нарезанными овощами, фруктами и домашней выпечкой. Дженни взяла себе несколько виноградин и небольшой кусочек пирога, рассматривая происходящее вокруг.
Не успела она сделать и пары шагов, как к ней подошел молодой парень. Он улыбнулся и протянул руку.
– Привет! Хочешь потанцевать? — спросил он громко, стараясь перекричать музыку.
Дженни, немного смутившись от такого внезапного предложения, вежливо улыбнулась в ответ.
– Спасибо, но нет, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал доброжелательно, но твердо. Парень пожал плечами, не выказывая обиды, и тут же направился к другой девушке. Дженни вздохнула с облегчением и продолжила осматриваться, чувствуя себя пока немного одиноко в этой шумной толпе.
Дженни продолжала стоять у стола с закусками, наблюдая за танцующими. Внезапно её взгляд выхватил знакомый силуэт среди толпы. Сердце Дженни пропустило удар, а затем забилось чаще, отбивая лихорадочный ритм в груди. Это был Тэхён.
Он стоял чуть поодаль, разговаривая с каким-то парнем, и выглядел просто невероятно. Даже в полумраке вечеринки его черты казались чёткими и привлекательными. Дженни почувствовала, как по её телу разливается волна тепла, и румянец вновь залил щёки.
Она быстро взяла стоящий неподалёку молочный коктейль и, делая вид, что просто наслаждается напитком, начала наблюдать за Тэхёном. Он смеялся, и его улыбка казалась Дженни ослепительной. Каждое его движение, каждый жест – всё в нём притягивало её взгляд. В этот момент Дженни полностью погрузилась в наблюдение, осознавая, насколько красивым он ей казался. Не просто красивым, а невероятно красивым, словно сошедшим с обложки журнала. Все мысли о стыде и неловкости испарились, оставив лишь это странное, но приятное чувство.
Дженни, увлеченная созерцанием Тэхёна, сделала шаг назад и, не заметив выступающего края стола, случайно задела бутылку с шампанским. Грохот разбившегося стекла разнесся по всей площадке, заглушая музыку на мгновение. Несколько секунд всеобщего оцепенения, а затем десятки глаз обратились к Дженни.
Ей стало невероятно неловко. Щеки вспыхнули, и она тут же начала лепетать извинения:
– Ой, простите! Я... я так неловко... Сейчас я всё уберу!
Дженни нагнулась, пытаясь собрать осколки и промокнуть растекшуюся жидкость, но руки у неё дрожали от смущения.
В этот самый момент к ней подошли три девушки. Дженни сразу же узнала их – это были те самые девушки, которых она видела в магазине. Они выглядели раздражёнными, и их лица не предвещали ничего хорошего.
– Ну вот! Откуда ты такая взялась? Вечно ты что-нибудь уронишь! — едко начала одна из них, та, что была выше и с более ярким макияжем.
– Смотри, что наделала! Теперь тут грязь, и кто это будет убирать? — подхватила вторая, скрестив руки на груди.
Третья просто стояла и смотрела на Дженни с нескрываемым презрением. Дженни почувствовала, как позор накрывает её с головой, а сердце сжимается от обиды на эти несправедливые возмущения.
Дженни, стоя под шквалом едких замечаний, подняла глаза и её взгляд отчаянно метнулся в сторону Тэхёна. Их глаза встретились. В его взгляде она увидела не осуждение, а скорее легкое беспокойство. И в этот же момент, словно в замедленной съемке, Дженни почувствовала резкую боль: её рука наткнулась на острый осколок стекла. По пальцу немедленно потекла тонкая струйка крови.
– Осторожно! — послышался голос.
Пока Дженни отдергивала руку, к ней подошел парень, которого она раньше не замечала. Он присел рядом, быстро оценив ситуацию.
– Давайте я помогу, — спокойно произнес он, протягивая ей чистую салфетку. — Я видел, как это произошло. Не волнуйтесь, ничего страшного. Тут же есть совок.
Он быстро сбегал куда-то, вернулся с совком и веником, и ловко, без лишних слов, помог Дженни убрать осколки и протереть пол, пока она прижимала салфетку к порезу.
Когда с беспорядком было покончено, парень поднялся и, улыбнувшись, предложил:
– Давайте отойдем немного отсюда? Тут слишком шумно и... душно. Может, выйдем из клуба и подышим свежим воздухом?
Дженни, всё ещё чувствуя смущение и легкое головокружение от произошедшего, кивнула.
– Да, пожалуйста. Я... я буду очень рада.
Она благодарно посмотрела на него. Теперь, когда она не чувствовала на себе пристальных взглядов, можно было заметить, что парень был довольно симпатичным, с добрыми глазами.
Дженни и парень отошли подальше от шумной толпы, к темной, более уединенной части двора, где стояли старые хозяйственные постройки. Здесь звук музыки был приглушен, но всё ещё достаточно громкий, чтобы заглушать другие звуки. Дженни почувствовала легкое облегчение, что они покинули эпицентр неловкой ситуации.
Однако, едва они отошли, парень резко изменился. Его прежняя доброжелательность испарилась, сменившись дерзкой и нахальной ухмылкой. Он стал слишком близко, и в его глазах появилось что-то, что заставило Дженни напрячься.
– Ну что, красотка, теперь мы можем поговорить по-настоящему, без лишних глаз, — проговорил он, его голос звучал грубо, совсем не так, как раньше. — Ты, кажется, не хотела танцевать? Может, что-то другое хочешь?
Дженни почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Я... я просто хотела подышать свежим воздухом, — попыталась она отстраниться.
– Ой, да ладно тебе ломаться, — он сделал шаг к ней, преграждая путь. — Я же вижу, тебе нравится. И не надо мне тут говорить 'нет', я такого не понимаю. – Его тон был угрожающим, и Дженни стало очень страшно. Сердце заколотилось уже не от волнения, а от чистого ужаса.
– Что ты такое говоришь? — Дженни попыталась отойти, но он снова приблизился.
– Что слышишь, то и говорю. Разве не ясно? — он усмехнулся, и его рука легла на её пятую точку, сжимая ее. — Я помог тебе, а теперь ты мне должна. Ты же не хочешь проблем, верно?
Эти непонятные и пугающие слова заставили Дженни запаниковать. Она попыталась вырваться, но его хватка была крепкой.
– Отпусти меня! — крикнула Дженни, её голос дрогнул.
В ответ он резко толкнул девушку к стене старого сарая. Удар был несильным, но достаточно, чтобы Дженни вскрикнула.
– Эй! Прекрати! Помогите! Помогите! — Дженни начала кричать о помощи, но её голос тонул в громкой музыке, доносившейся с вечеринки. Отчаяние охватило её. Кто её услышит здесь, в этой глуши, под покровом темноты и оглушительных ритмов? Она была одна, и страх сковал её тело.