глава 8
Утро началось спокойно. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, заливая кухню мягким светом. Дженни и бабушка сидели за столом, наслаждаясь тихим завтраком. Аромат свежезаваренного чая и жареных тостов витал в воздухе. Дженни рассеянно помешивала ложечкой сахар в своей чашке, думая о вчерашнем вечере, о том, как Тэхён провожал её до дома, о его тёплых словах и смущении, которое он в ней вызывал. Бабушка же, как обычно, ворчала что-то про погоду и последние новости, изредка поглядывая на внучку с нежной улыбкой.
Вдруг навязчивый трезвон телефона прервал их утреннюю идиллию. Бабушка, кряхтя, дотянулась до аппарата.
– Алло? Ох, это ты, Суён! Ну, как дела?" — её голос звучал тепло и приветливо.
Дженни невольно прислушалась, продолжая завтракать. Разговор шёл о чём-то обыденном, о ценах на рынке, о погоде, но внезапно бабушкина поза изменилась. Её спина выпрямилась, а улыбка сползла с лица.
– Что? Что ты говоришь? — голос бабушки стал резким, а глаза расширились. Она бросила быстрый, пронзительный взгляд на Дженни, которая почувствовала, как по её спине пробежал холодок. – Тэхён? Который молоко носит? Провожал её? Вчера вечером?!" Бабушка повышала голос с каждым словом, и её взгляд буквально прожигал Дженни. – Да не может быть! Ты уверена?
Дженни почувствовала, как её лицо заливает краска стыда и паники. Она поняла, что произошло. Соседка, должно быть, видела их с Тэхёном. Ей стало не по себе.
Бабушка резко положила трубку, её лицо стало пунцовым от гнева. Она повернулась к Дженни, её глаза метали молнии.
– Так вот оно что! — прогремел её голос, от которого Дженни вжалась в стул. – Значит, моя маленькая Дженни, которая так боялась, что я буду волноваться, гуляла по ночам с этим... с этим Тэхёном!
Дженни пыталась что-то сказать, но слова застряли у неё в горле.
– Бабушка, я...
– Не "бабушка я"! — перебила её бабушка, подходя к столу и упирая руки в бока. – Я же тебе говорила! Что это за мальчишка? А ты! Ты же даже не призналась! Что, стыдно стало?!
– Мне не стыдно! — Дженни наконец нашла в себе силы ответить, хотя её голос дрожал.
– Не стыдно? А почему тогда пряталась?! – Бабушка махнула рукой в сторону двери. – Соседка видела, как он тебя провожал! А он ведь старше тебя на три года! Ему уже 19 лет! – В её голосе звучало такое возмущение, будто Тэхён был как минимум на десять лет старше. – Что ты вообще делаешь с этим взрослым парнем?!
Дженни почувствовала себя загнанной в угол. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
– Мы просто... просто он помог мне...
– Помог?! Помог ей! – Бабушка всплеснула руками. – И конечно, ты нарядилась для него! Понятно теперь, почему надела такое короткое платье! – Её взгляд скользнул по Дженни, а потом по её одежде, словно оценивая. – Вот же мелкая! Думаешь, я ничего не вижу? Думаешь, я не понимаю, зачем ты так нарядилась и потом пряталась?
Дженни опустила голову, её щёки горели от стыда. Ей было ужасно обидно. Она чувствовала себя невинной жертвой, пойманной за чем-то, что даже не было таким страшным, как казалось бабушке. Слезы начали наворачиваться на глаза.
– Ты же знаешь, как я за тебя волнуюсь! А ты! Под носом у меня такие вещи вытворяешь! Что же люди скажут? — бабушка продолжала отчитывать её, и каждое её слово было как удар. – Я думала, что ты благоразумная девочка, а ты... – Бабушка тяжело вздохнула, показывая всем видом своё разочарование.
Кухня наполнилась напряжением. Дженни чувствовала себя абсолютно раздавленной и непонятой.
Громкие слова бабушки всё ещё висели в воздухе, а Дженни сидела, подавленная и обиженная. Слезы щипали глаза, но она изо всех сил старалась их сдержать. В этот момент за окном кухни мелькнула знакомая фигура. Дженни подняла голову и увидела, как Тэхён заходит во двор, неся в руках бутылки с молоком. Её сердце ёкнуло. Вот уж кого она меньше всего ожидала увидеть сейчас.
Бабушка, заметив её взгляд, обернулась и увидела Тэхёна. Её лицо тут же вытянулось, и она едва заметно нахмурилась. Недовольство было написано на её лице, но она ничего не сказала. Отказываться от молока она не могла, ведь оно было нужно.
– Дженни!" — резко сказала бабушка, её голос был низким и властным. – Иди-ка быстро в свою комнату. И чтобы я тебя здесь не видела, пока он не уйдёт. – В её тоне не было и намёка на просьбу, это был приказ.
Бабушка явно хотела, чтобы они с Тэхёном не пересеклись.
Дженни, чувствуя себя ещё более униженной, быстро поднялась со стула. Она бросила последний взгляд на бабушку, которая уже собиралась идти открывать дверь. Ей хотелось объяснить, оправдаться, но она понимала, что сейчас это бесполезно. С опущенной головой Дженни поспешила в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Она слышала, как бабушка открывает дверь, и до неё донеслись глухие голоса. Что они будут говорить? И как долго это будет продолжаться?
Дженни металась по своей комнате, словно загнанный зверёк. Слова бабушки эхом отдавались в ушах, а мысль о том, что Тэхён сейчас находится там, внизу, совсем рядом, и возможно, слышит их разговор, приводила её в отчаяние. Она подошла к окну, осторожно выглянула. Увидела, как бабушка что-то тихо, но настойчиво говорит Тэхёну, указывая на дверь. В этот момент Дженни осенило: она должна его догнать. Она должна поговорить с ним, пока не поздно, пока не произошло то, что навсегда испортит их редкие, но такие важные пересечения. Ей нужно было объяснить, что они не могут больше пересекаться, ведь кто-то может увидеть и донести бабушке.
Мысль о том, чтобы сбежать через окно, была безумной, но в её сознании не было другого выхода. Её сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Страх пронзил её до самых костей: страх быть пойманной, страх уронить свою репутацию в глазах бабушки, страх потерять эту едва зародившуюся связь с Тэхёном. Она чувствовала себя ужасно жалкой и загнанной в угол, но решимость была сильнее.
Она осторожно открыла окно, стараясь не издавать ни звука. Снаружи было ещё прохладно, утренний воздух овевал лицо. Она с трудом перекинула одну ногу через подоконник, потом другую, стараясь приземлиться как можно мягче. Её нога, которая всё ещё немного болела, отозвалась тупой болью, но она проигнорировала её. Словно тень, Дженни скользнула по траве, стараясь держаться поближе к кустам и заборам, чтобы оставаться незамеченной.
Она выскользнула за калитку и осмотрелась. Тэхён был уже далеко, но его высокая фигура всё ещё виднелась вдалеке.
– Тэхён! — прошептала она, но звук её голоса утонул в утренней тишине. Ей пришлось бежать, хромая, стиснув зубы от боли в лодыжке. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью, но она не могла остановиться. Ей нужно было догнать его.
Дженни бежала так быстро, как только могла, её легкое платье развевалось на ветру, волосы растрепались. Она чувствовала, как на лбу выступил пот. Казалось, что он идёт так быстро, и расстояние между ними не сокращается. Её дыхание стало прерывистым, лёгкие горели.
– Тэхён! Подожди! — наконец смогла выдавить она, её голос был хриплым от усилий.
Тэхён, казалось, услышал её. Он остановился и обернулся. Когда он увидел Дженни, запыхавшуюся, растрёпанную, её глаза были полны мольбы, а на лице читалось отчаяние, его встревоженное выражение лица стало ещё более заметным. Он тут же пошёл ей навстречу.
– Дженни? Что случилось? Почему ты здесь?— спросил он, его голос был полон беспокойства. Он посмотрел на её растрепавшийся вид, на её красное от усилий лицо, и его брови нахмурились.
Дженни подошла к нему, едва сдерживая слёзы. Её жалкий вид говорил сам за себя.
– Тэхён... — она задыхалась, пытаясь отдышаться. – Я... я должна была тебя догнать.
– Что-то произошло? — Тэхён осторожно взял её за руку, его взгляд был полон сочувствия. – Твоя нога? Бабушка?
– Бабушка... — Дженни посмотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. – Моя соседка... она видела нас вчера. Она рассказала бабушке. – Она сделала глубокий вдох. – Тэхён, мы... мы не можем больше вот так пересекаться.
Выражение его лица стало серьёзным.
– Почему? Что она сказала?
– Она... она ругала меня, — голос Дженни дрожал. – Она сказала, что ты старше, что я ношу... короткие платья, как... и что люди увидят и донесут ей. – Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде читалась глубокая боль. – Кто-нибудь из соседей может увидеть нас, и она будет очень злиться. Ты понимаешь? Мы не можем рисковать.
Тэхён слушал её внимательно, его лицо становилось всё мрачнее. Он медленно кивнул.
– Я понимаю, — тихо сказал он, его взгляд был прикован к её заплаканным глазам. Он крепче сжал её руку. – Но это... это нечестно по отношению к тебе. Ты не сделала ничего плохого.
– Я знаю, — прошептала Дженни, — но бабушка так не думает. Мне просто... мне просто нужно, чтобы ты это знал. – Ёё голос дрожал от каждого слова. – Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. И я не хочу, чтобы бабушка ещё больше злилась. –
Он вздохнул, его взгляд стал задумчивым.
– Значит, мы не можем видеться... вот так? — его голос звучал скорее как констатация факта, чем вопрос, но в нём была лёгкая горечь.
Дженни ответила ему таким же печальным взглядом.
– Боюсь, что нет, — сказала она, и это решение разбивало ей сердце. Она почувствовала, как по её щекам покатились слёзы. – По крайней мере, пока. Пока всё не уляжется.
Тэхён посмотрел на неё с глубокой печалью, но в его глазах также читалось понимание. Он отпустил её руку.
– Хорошо, Дженни. Я понимаю, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. – Но знай, что я не хочу, чтобы ты грустила из-за этого. И я всегда буду рядом, если тебе понадобится помощь. Даже если мы не сможем видеться вот так.
Его слова, несмотря на расставание, были такими тёплыми и поддерживающими, что Дженни почувствовала себя чуть лучше, хотя сердце всё ещё сжималось от боли. Она кивнула, не в силах сказать ни слова, и просто смотрела на него, пока он не повернулся и не пошёл прочь, оставив её одну на пустынной улице, посреди раннего утра и своих горьких мыслей.
Дженни стояла посреди улицы, её сердце всё ещё сжималось от боли после разговора с Тэхёном. Она смотрела вслед его удаляющейся фигуре, чувствуя себя опустошённой. Но вдруг в её голове вспыхнула тревожная мысль: бабушка! Если она заметит её пропажу... Паника мгновенно охватила Дженни, вытесняя всю предыдущую грусть. Её глаза расширились, и она резко развернулась, забыв о ноющей ноге. Ей нужно было немедленно вернуться домой.
Она побежала так быстро, как только могла, игнорируя боль. Её лёгкие горели, а в голове стучало одно: Быстрее, быстрее, пока не заметили!
Она скользнула в ворота, стараясь быть максимально тихой, и бросилась к окну своей комнаты, из которого сбежала. Её руки дрожали, когда она пыталась аккуратно забраться обратно.
Как только Дженни оказалась в своей комнате и попыталась закрыть окно, дверь распахнулась, и на пороге возникла бабушка. Её лицо было пунцовым от гнева, а глаза метали молнии. Было очевидно: бабушка заметила её пропажу.
Дженни застыла, словно пойманная на месте преступления, её сердце ухнуло в пятки.
– Ты! Ты опять! — загремел голос бабушки, и от его интонации Дженни вздрогнула. – Куда ты опять подевалась?! Я только на минуту отошла, а ты уже сбежала! Что ты за ребёнок такой?!
Дженни опустила голову, не в силах вымолвить ни слова. Ей было стыдно, но в то же время она чувствовала себя загнанной в угол и несправедливо обиженной.
– Я же тебе только что объясняла! Говорила, чтобы сидела в комнате! А ты что?! Ты меня совсем не слушаешь?! – Бабушка подошла ближе, её взгляд был полон ярости. – Что ты там делала? С ним виделась, да?! Да?! Ну, признавайся!
– Нет, бабушка, я... — попыталась оправдаться Дженни, но её голос был едва слышен.
– Не "нет, бабушка"! — перебила её бабушка, возмущённо всплеснув руками. – Я тебе больше не верю! Ты меня обманываешь! Ты мне лжёшь! Это непорядок! Я не могу так дальше!
Дженни почувствовала, как по её щекам катятся горячие слёзы. Она так боялась этого момента.
– Всё! С меня хватит! — решительно заявила бабушка, её голос стал холодным и жёстким, чего Дженни никогда раньше не слышала. – За такое непослушание будет наказание! Ты больше не выйдешь из дома! Десять дней! Десять дней ты будешь сидеть здесь! И не смей даже смотреть в окно! Никаких прогулок, никаких друзей! Будешь сидеть и думать о своём поведении!
Дженни подняла на неё заплаканные глаза. Десять дней без возможности выйти из дома казались ей вечностью, настоящей тюрьмой.
– Бабушка, пожалуйста... — прошептала она.
– Никаких "пожалуйста"! — отрезала бабушка. – Я раньше была к тебе так добра, Дженни. Я тебе доверяла. Я думала, ты понимаешь, как я за тебя волнуюсь, как я тебя люблю и хочу тебе только лучшего. Но ты воспользовалась моей добротой! Я больше не доверяю тебе! И я не буду к тебе такой доброй, пока ты не поймёшь, что такое послушание и уважение!
Её слова ранили Дженни сильнее, чем любое физическое наказание. Она знала, что бабушка всегда была такой заботливой, мягкой, всегда прощала её мелкие шалости. Но сейчас её голос был полон разочарования и какой-то отчуждённости. Это было самое страшное. Дженни осознала, что своим поступком она не просто разозлила бабушку, она разрушила её доверие, и это было нечто гораздо более серьёзное, чем просто временное наказание.
Бабушка тяжело вздохнула, её плечи опустились, и она покачала головой.
– И чтобы я больше не слышала никаких глупостей про Тэхёна! Поняла?! — она бросила на Дженни последний суровый взгляд и вышла из комнаты, тихо, но решительно прикрыв за собой дверь.
Дженни осталась одна в своей комнате, окружённая тишиной и чувством полного отчаяния. Ей было больно, страшно и невероятно грустно. Вчерашний день, который начался с волшебного вечера, закончился полным крахом её мира, а главное, разрушением драгоценного доверия самого близкого человека.