Глава 28
Самобичевание — первое, что приходит в голову после перенесенной боли. Саморазрушение — второе.
Чимин, не пивший до этого ни разу в жизни — всего лишь пару раз соджу, и то половинку стакана, теперь вливает в себя, кажется, тонны алкоголя. Он пьет самый крепкий, какой только ему смогли предложить в пабе. Горечь этого напитка сравнима с горечью его души. Чимин захлебывается в собственных воспоминаниях. Ему ужасно плохо и страшнее лишь то, что плохо ему не от алкоголя, а от осознания, что ничего не вернуть. Он навсегда потерял Юнги. У него нет больше смысла жизни, потому что им был Юнги.
Малыш. Ты самый красивый. Ты невероятный. Ты очаровательный. Чимин, ты неземной. Чимин, ты такой милый, когда злишься. Чимин, ты самый прекрасный человек на свете. Ты — лучшее, что со мной было. Ты красивее самой вселенной, красивее галактики и звёзд. Малыш, я люблю тебя. Я люблю тебя... Я... Люблю тебя... Люблю... Нет, обожаю.
Почему все это прямо сейчас так давит на Чимина. Почему все произнесенные слова Юнги давят в самое сердце? Чимину хочется разрыдаться прямо в этом пабе, но он не будет этого делать. Чимин пьет еще больше. Кажется, он выпил уже восемь стаканов, а может, больше. Ему вообще плевать, что он не любит вкус алкоголя. Ведь сейчас это единственное, что дает хоть какую-то поддержку. Хотя бы так становится возможным ненадолго отвлечься, правда спустя несколько минут вновь воспоминания возвращаются к Юнги. Чимин перелопатил в своей памяти все эти пять лет и не нашел ни одного воспоминания, когда они сильно ссорились с Юнги. Такого просто не было. Они всегда понимали друг друга, всегда были опорой, поддержкой, надежным плечом друг для друга. Все это безвозвратно кануло в Лету.
Чимин не знает, сколько он уже сидит в пабе. Его зрение размывается, когда он пытается посмотреть, сколько сейчас время. Наверное, уже ночь. Интересно, дома ли Юнги? Ищет ли его? Чимин никогда не возвращался домой так поздно. Он всегда спешил домой, потому что там Юнги. Теперь же ему не хочется туда возвращаться.
Сколько еще Чимин будет себя разрушать из-за него. Сколько будет морально себя терзать, сколько будет вливать алкоголя? Он может делать это бесконечно, потому что он любит Юнги. Любит так сильно, что ему теперь больно от этой любви. Эта любовь душит его прямо сейчас. Она перекрывает горло, сжимает легкие. Эта любовь режет по венам. Чимин не знал раньше, что любовь может приносить боль. С Юнги он всегда чувствовал себя счастливым. Ему было тепло и уютно рядом с ним. Он всегда считал, что любовь — это что-то невообразимое. И это невообразимое делает людей лучше. Она окрыляет их, дает новое направление, позволяет летать. Чимин ошибался. Любовь — тянущий на дно камень. Она заполняет все тело светом, которое потом превращается в тьму. Любовь дает крылья, чтобы человек, паря на них на всей скорости, разбился о высокие скалы. Любовь дает надежду, а потом заменяет ее отчаянием. Вот что такое любовь. Чимин обжегся.
Чимин слышит, как работник паба говорит, что ему уже хватит пить, потому что он уже даже сидеть адекватно не может. Да что этот человек знает? Какое он имеет право указывать ему, отсчитывая меру? Разве ему изменили? Разве он прямо сейчас чувствует себя разбитым?
— Да пошел ты, — Чимин кидает на стол несколько купюр и, засунув руки в карманы джинс, выходит на улицу.
***
Юнги, вернувшись домой, не застает там Чимина. Время два ночи; где он может быть?
— Чимин? — Юнги обыскивает всю спальню и гостиную, заглядывает в туалет и ванную. — Малыш, ты где? — Чимина нет на кухне, его нет в библиотеке. Чимин исчез.
Юнги выбегает на улицу. Что случилось с Чимином? Вдруг он попал в аварию или с ним что-то случилось на занятиях? Юнги трясущимися руками набирает номер любимого, но он не отвечает.
— Тэхен, — это единственный человек, который может что-то знать. — Чимин не с тобой?
— Нет, — Тэхен удивленно смотрит на телефон. Что с Чимином? Его нет дома? — Что случилось?
— Не знаю, — чуть ли не плача отвечает Юнги. — Его нет дома. Боже, куда он пропал... Он ничего тебе не говорил?
— Нет, — Тэхену страшно. Вдруг Чимин что-то сделал с собой. Нет. Такого не может быть. Чимин бы так не поступил. Им нужно успокоиться. — Я уверен, что с ним все хорошо. Может он дома уже?
— Может быть, сейчас вернусь.
— Сообщи мне, как найдешь его.
— Хорошо.
Юнги со всех ног бежит обратно домой. Мысли путаются. Не дают спокойно дышать. Ему страшно. Чимин никогда не возвращался так поздно. Может, он просто сидел с одногруппниками? Но Чимин бы обязательно ему сообщил об этом.
Когда Юнги возвращается домой, Чимина все еще нет. Он приходит спустя пять минут. У Юнги кровь от сердца отхлынула, когда он увидел живого Чимина. Только вот Чимина пьян вдребезги.
— Где ты был? — прямо сейчас Юнги злится. Он чуть не умер только что, а Чимин все это время просто бухал. Юнги ели как себя сдерживает, чтобы не начать все здесь рушить.
— Пил, — пожимает плечами Чимин, стягивая кроссовки с ног. Вертолеты кружат перед его глазами, но он уверенными шагами проходит вперед, останавливаясь прямо напротив Юнги. Чимин очень пьян раз он думает только о том, какой Юнги красивый. Раз он хочет так сильно поцеловать его прямо сейчас.
— Почему так поздно? И с кем? — ярость уже во всю управляет внутренними демонами Юнги. Чимин замечает, как его зрачки расширяются настолько, что полностью закрывают всю радужку глаз. Глаза Юнги темнее черного. И нет от них спасения. Они безжалостно бьют Чимина похуже всей его боли. Но и у Чимина есть свои внутренние демоны, которые будут бороться за своего хозяина до последнего вздоха.
— Тебе можно поздно приходить, а мне нет?
— Чимин, я работаю, — устало говорит Юнги.
— Трахать Чонгука — это твоя работа?
— Ч-что? — Юнги отступает на два шага назад, а потом прислоняется спиной к стене. Ноги его совсем не держат.
— Я все знаю, — грустно улыбается Чимин.
— Я не трахаю его, Чимин!
— Тогда что? — Чимин пьяно улыбается, но глаза, наполняющиеся слезами, не могут лгать. — Почему, Юнги? Я что-то делают не так? — Чимин начинает задыхаться от переполняющего его отчаяния. — Почему он? Что я делал не так? Недостаточно любил? Почему ты так поступил со мной, Юнги?! — слезы переходят в рыдания, а голос все больше повышается. — Я ведь так люблю тебя. Я все для тебя делал. Я бы даже отказался от конкурса, если бы ты мне сказал. Тогда почему он, а не я? Я ничего не понимаю! Ты спишь с ним потому, что я делаю что-то не так, потому что не удовлетворяю тебя в постели?
— Нет, Чимин...
— Нет? — Чимин отшатывается назад, а потом бежит к выходу.
— Чимин, стой! — Юнги хватает парня за руку.
— Не трогай меня! — Чимин никогда раньше не кричал. Этот крик... Лучше бы Юнги никогда его не слышал. Шатену кажется, что ему будто сломали хребет прямо сейчас. Сложно видеть Чимина таким. Это больнее чем то, что вытворял с ним отец в детстве. Юнги выпускает руку Чимина, позволяя ему уйти из своей жизни.
***
Чонгук очень удивляется, когда видит на пороге запыхавшегося Юнги. Он, ничего не говоря, подхватывает его на руки и уносит в спальню. Чонгук трепещет в его руках.
Юнги испивает Чонгука до самого дна. Он всю ночь крутит его из стороны в сторону. Пробует во всех позах. Берет то грубее, то нежнее. Юнги полностью подчиняет себе Чонгука. Всю ночь шлепки и громкие стоны гуляют по квартире. В какой-то момент Чонгуку становится даже страшно. Он никогда не видел Юнги таким. Юнги никогда не позволял себе причинять ему боль. Но сегодня... Юнги не причинил ему боли, но от их ночи у Чонгука даже нет сил, чтобы просто принять душ. Его ноги трясутся настолько, что он не может встать на них. Юнги точно зверь, который лежит сейчас спокойно в его постели. Чонгук перестает предприниматься какие-либо попытки встать: они все равно не увенчаются успехом, поэтому он ложится рядом с Юнги, поглаживая его по волосам. Юнги все-таки пришел к нему. Он нуждается в нем — вот что Чонгук понял. Теперь он точно никуда не отпустит Юнги. Теперь они будут счастливо жить. Чонгук целует в щеку Юнги и накрывает их обнаженные тела одеялом. Чонгук может только догадываться, почему Юнги такой. Но ему ли не знать, как сложно отпустить человека, которого полюбил? Очень сложно, поэтому Чонгук не станет этого делать.
Эту ночь Чимин провел в одиночестве, а Юнги с Чонгуком.
***
Утром Юнги встретил пустой дом. Чимин забрал с собой все свои вещи, не оставив ни одной кофты. Юнги думал, что это всего лишь сон, что Чимин дома и когда он вернется, Чимин запрыгнет на него, как обычно, окольцовывая его торс ногами. Ничего этого нет. Все разбито, утеряно. Пустота дома сжирает Юнги изнутри. Ему кажется, что он остался снова один, совсем как раньше. Чимин стал его спасением, он стал его светом души, теперь же Чимина нет.
Юнги звонит Чимину, кажется, уже в сотый раз. Но телефон обдувает его слух ветром, произнося одну и ту же фразу: <i>"Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее."</i>
Юнги перезванивает позднее, но его слух все так же режет голос женщины. Она бесчувственная и безжалостная, раз не дает ему поговорить с Чимином.
Юнги обыскал весь Сеул, но Чимина просто след простыл. Юнги знает, что Чимина здесь нет и есть лишь единственное место, где его можно искать. Юнги садится в машину, трясущимися руками заводит двигатель автомобиля, и на всей скорости покидает Сеул. Чимин, я обязательно найду тебя.
***
Чимин уехал в Пусан еще ночью. Сейчас он сидит в их маленькой квартире. Чимин до сих пор помнит, как Юнги однажды сказал ему быстрее собираться, потому что они едут в Пусан. Чимин тогда совсем ничего не понял, но быстро собрал сумки, и спустя несколько часов они вновь были в его родном городе. Чимин всегда радовался, когда они ездили в Пусан, но тот день был особенным. Юнги, как только они вышли из машины, завязал глаза Чимину, взял его за руку и попросил довериться ему. Поначалу Чимину было страшно ступать с завязанными глазами, но Юнги направлял его так четко, что он даже ни разу не споткнулся. Чимин просто обомлел, когда Юнги снял с его глаз повязку. Чимин чуть не расплакался, когда Юнги сказал, что это их квартира, что теперь у них есть где останавливаться. И пусть эта квартира совсем крошечная, словно спичечный коробок, но в ней всегда было так уютно и тепло, что Чимину она даже нравится больше, чем их квартира в Сеуле.
Чимин гладит рукой широкую кровать. Слезы иссякли — так он думал. Чимин взял лишь одну единственную кофту Юнги и сидит теперь уткнувшись в нее носом. Его запах... Чимин наполняет им легкие до потери пульса, потому что он не сможет жить без него. Эта кофта теперь единственная вещь, что будет напоминать ему о днях, проведенных с любимым.
Чимин помнит, как их первый раз случился именно в этой квартире. Как эта широкая кровать приняла в свои объятия их обнаженные тела.
*flashback*
— Юнги, пожалуйста, — просит Чимин.
— Ты уверен? — Юнги озабоченно смотрит на Чимина. — Тебе ведь будет больно.
— Мне все равно. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу полностью отдать себя тебе. Я больше не могу, — Чимин приближается к Юнги, осторожно целуя за ухо.
Мин, сдерживавший себя все это время, просто взрывается. Разгоряченное тело Чимина прямо сейчас обжигает его кожу, не давая спокойно вздохнуть. Чимин как расплавленная сталь в руках Юнги. С каждым поцелуем, с каждым пониманием, что уже не может больше сдерживаться, Чимин отдается во власть Юнги. Мин целует в шею Чимина, параллельно цепляясь за подол его футболки и стаскивает с него всю лишнюю одежду. Чимин нетерпеливо теребит замок на джинсах Юнги. Он слишком возбужден, чтобы ждать хоть ещё одну минуту. Не выдержав напора Чимина, пуговица срывается с джинс Юнги и закатывается куда-то под кровать. Чимин удивленно смотрит на своё безобразное творение, а потом смеется.
— Прости, я испортил твои новые джинсы.
— Я куплю ещё тысячу таких, а вот твое тело никогда не смогу купить, — шепчет Юнги, глубоко целуя Пака в губы.
В тот вечер Юнги был так осторожен и медленен. Он так тщательно выбирал темп, что Чимин практически не чувствовал боли. Юнги всегда в первую очередь думал о Чимин. Всегда знал, как доставить тому удовольствие. Юнги всегда был нежен в таких моментах. Для него Чимин был подобно хрустальной вазе: чуть-чуть подай больше жару, и она взорвется. И Чимин взрывался, но наслаждаясь, а не разбиваясь.
Горящие щеки Чимина, сбитое дыхание и растрепанные волосы — были той самой прекрасной картиной, которую хочется лицезреть ночами напролет. Чимин податливый. Чимин словно пластилин. С ним можно было делать все, что хочется, и он всегда подчинялся Юнги. А Юнги всегда был осторожен. Всегда находил эрогенные зоны Чимина. Они были созданы друг для друга. Они по всем параметрам подходили друг другу.
*end of flashback*
Тот вечер стал тем, что сблизило их ещё больше. Заставил поверить, что Юнги для Чимина и есть счастье, и наоборот. Юнги боялся больше Чимина; боялся причинить ему боль, но он ошибался: доставил Паку незабываемые впечатления и ощущения, которыми он давится прямо сейчас, захлебываясь собственным горем.
Чимин практически не спал всю ночь. Его мучили слезы, его мучила его боль.
В квартире нет никаких продуктов питания. И хотя Чимину совсем не хочется есть, он понимает, что обязан это делать ради себя. Если он сам себя не заставит нормально питаться — никто этого не сделает за него. Нельзя так убиваться из-за любви, отравляя свой организм. Чимин все это прекрасно понимает, поэтому через силу встает с кровати и собирается в магазин.
***
Юнги быстро доехал до Пусана и теперь сидит в машине уже двадцать минут, потому что просто боится подняться в их с Чимином квартиру. Юнги знает — Чимин там, но ему не хочется видеть его взгляд. Юнги вчера практически умер и сейчас ему сложно собраться с силами.
Когда Юнги выходит из машины, замечает, как Чимин выходит из подъезда. Юнги не ожидал такого. Это застало его врасплох.
— Чимин, — шатен подбегает к парню, а тот резко дергается. Он тоже не ожидал увидеть здесь Юнги.
— Что ты здесь делаешь? — Чимин вот-вот расплачется прямо сейчас. Сколько ещё можно причинять ему боли? Зачем он приехал?
— Чимин, пожалуйста, поехали домой, — в голосе Юнги столько мольбы и отчаяния, что Чимину хочется просто разбить себе голову об асфальт.
— Нет, — Чимин сумасшедший раз хочет обнять Юнги прямо сейчас. Раз готов все ему простить.
— Пожалуйста, — Чимин никогда не видел столько боли в любимых глазах. И от этого ему ещё хуже.
— Юнги, все кончено, — выдыхает Чимин. Ему сложно говорить такие слова, потому что он все еще очень сильно любит Юнги. Он хочет обнять его, хочет прижать к себе, хочет почувствовать вкус его губ. Но Чимин уже пытался, и эта попытка обернулась катастрофой. Чимин не сможет быть с Юнги, даже если сильно захочет. — Мы расстаемся.
— Малыш... — Юнги отходит назад, а потом прислоняется спиной к капоту машины. Его как будто поразило сто тысяч молний одновременно. Как ему вытерпеть все это? Как не упасть? Как теперь держаться на плаву? Юнги видит, как Чимин проходит мимо него даже не оборачиваясь. И в данный момент единственное, что он хочет — умереть.
***
Чонгук рисует портрет Юнги. Ему до сих пор сложно это делать. Как только он берёт карандаш в руки, его одолевают панические атаки. Но Чонгук все равно рисует портрет Юнги. Он рисует каждый день по чуть-чуть. И пусть пройдет хоть несколько месяцев, но Чонгук обязательно нарисует портрет Юнги.
Чонгуку приходится тщательно прятать портрет, чтобы Юнги его не увидел. Он решил повесить картину, как только она будет закончена, у себя в спальне. Тогда Юнги всегда будет рядом с ним. А потом Чонгук нарисует ещё один портрет, и подарит его Юнги.
Чонгук рисует по памяти, он тщательно выковыривает из неё форму глаз Юнги, губ, лица, бровей. Чонгуку не нужно фото, чтобы вспомнить все детали. Он тщательно изучал лицо Юнги ночи напролет. Он знает все складочки на его губах, знает все его родинки. Чонгук помнит все, что связано с Юнги.
У Чонгука дрожит рука и скачет сердце в груди, но он все равно рисует. Ему кажется, что он тонет в пучинах больших волн, но он все равно продолжает рисовать. Чонгук задыхается, но рисует. Чонгуку просто хочется всегда видеть Юнги рядом с собой, именно поэтому он не перестанет рисовать, даже если будет потом лежать без сил на полу. Чонгук любит Юнги слишком сильно, поэтому готов пойти даже на такие жертвы.
***
— Чонгук, — Юнги берёт руку парня в свою. — Нам нужно сделать паузу.
— Что? Почему? — Чонгуку больно видеть Юнги таким. Он совсем поникший и какой-то... Сломанный?
— Пожалуйста, — Юнги умоляюще смотрит на Чонгука. — Прошу, Гуки, ничего не спрашивай у меня — просто отпусти. Мне нужно время подумать.
— Хорошо, — Чонгук прижимается к Юнги всем корпусом, утыкается в его грудь носом. Чонгук понимает, Юнги сейчас будет выбирать между ним и Чимином. И, возможно, выбор совсем не падет на него.
— Спасибо, — Юнги целует Чонгука крепко, запоминая вкус его губ, запечатлев в памяти все моменты, проведенные с ним.
Чонгук совсем один дома... Снова. Он устал от того, что его все бросают. Чонгуку очень больно. Ему страшно оставаться вновь одному. Чонгук будет ждать Юнги даже если на это уйдут годы. Чонгук всегда будет ждать его. Он надеется, что Юнги вернется. Чонгук уже не сможет без него — он слишком привык к теплу, слишком привык быть любимым.
Как только Юнги ушел — тьма квартиры вновь накрыла Чонгука с головой. Единственный его свет — портрет. Чонгук идет рисовать его, потому что только так он сможет быть с Юнги. Только так он сможет вытерпеть дни без Юнги, пока тот будет принимать решение. Чонгук будет ждать, чего бы это ему не стоило.
***
В квартире совсем пусто и одиноко. Юнги и забыл, каково это — быть одному. В квартире все еще пахнет Чимином, но этот запах такой тонкий, что шатену приходится принюхиваться, чтобы уловить его. Скоро он совсем выветрится — и тогда от Чимина не останется ничего.
Юнги накрыло каким-то тяжелым грузом. Он пришиблен и жалок. Ему очень плохо без Чимина. Чимин забрал все, не оставив даже запаха после себя. Как теперь ему жить? Что ему делать со всей этой жизнью? Юнги не понимает, как такое вообще могло случиться.
***
Юнги смог прожить без Чонгука ровно два дня. У него уже нет сил терпеть. Его уже триста раз вывернуло наизнанку, его триста раз переехал поезд, триста раз ему вырывали сердце. Юнги остался пустым. И лишь Чонгук способен заполнить его пустой сосуд.
Юнги знает, что Чонгуку тоже очень сложно, и в данный момент он не может так с ним поступить. Чонгуку нужен человек, ему нужно тепло. Юнги не оставит его одного. Он был слишком эгоистичен, когда попросил сделать паузу, но даже в тот момент Чонгук без раздумья дал ему эту паузу. Он ничего не спрашивал, ничего не требовал, лишь глазами умолял вернуться. Юнги не может потерять ещё и Чонгука.
Чонгука нужно оберегать, его нужно защищать. Он слишком много повидал в этой жизни раз даже готов был умереть. Его нельзя оставлять одного. Чонгуку нужна помощь. А Юнги и есть его помощь. Его плечо. Юнги не оставит Чонгука одного. Теперь точно не оставит.
<center>***</center>
Сколько же радости было в глазах Чонгука, когда он увидел Юнги. Сколько же счастья. Чонгук запрыгнул на него, долго обнимал, целовал. Юнги вернулся. Юнги только его. Чонгук не мог перестать целовать его, ему не хотелось выпускать Юнги из рук, потому ему казалось, что как только он сделает это — Юнги растворится, словно он был миражом. Но Юнги здесь: он не растворяется, не исчезает. Юнги действительно пришел.
Чонгуку так хорошо, так тепло на душе. Это и есть счастье. Юнги теперь всегда будет с ним. Они будут видеться каждый день. Чонгук будет каждый день его обнимать, готовить завтраки, обеды и ужины. Чонгук закончит картину, а потом нарисует ещё одну, и подарит ее Юнги. Теперь у них все будет хорошо.
Чонгук уверен, что ничего не сможет разлучить их. Чонгук очень любит Юнги. И Юнги, наконец, снова лежит в его постели. Чонгук гладит его по волосам, целует каждую его родинку. Чонгуку нравится все в Юнги. Чонгук не может поверить, что это все действительно происходит с ним. Боже, Юнги с ним — и это самое прекрасное, что может быть на свете. Чонгуку страшно думать о будущем, потому что он знает: чудес не бывает.