Глава 27
Громкая музыка во всю играет, а людей становится все больше и больше. Они чувствуют, как их тела сами начинают двигаться под музыку. Клуб — это то место, где люди могут чувствовать себя свободными, индивидуальными личностями.
Сегодня у Тэхена смена. Он совсем не хотел идти на работу после всего произошедшего, но деньги зарабатывать нужно: он не будет сидеть на шее у Джина. Как только Тэхен видит подходящего к барной стойке Чонгука, глубоко вдыхает, а потом выдыхает, досчитав про себя до десяти. Ни черта не помогает. Тэхену хочется врезать Чонгуку.
— Плесни мне чего-нибудь, — просит Чонгук, садясь на высокий стул с перекладиной по середине ножек.
— Доволен? — Тэхен с самого начала недолюбливал Чонгука, теперь же он ненавидит его. Чимин страдает, а Чонгук ходит как ни в чем не бывало. Разве это справедливо. Почему Чимин должен страдать из-за такого ублюдка, как Чонгук? Чем он заслужил такое? Тэхену все еще больно. Он всю ночь проплакал, а потом весь день ходил поникший. Он даже сказал Джину, что не сможет с ним встретиться. Настолько Тэхену плохо. А Чонгук... Сидит здесь и радуется, что Чимин там страдает. Как же Тэхен ненавидит его. Руки чешутся избить, искалечить, порвать его на куски.
— Ты о чем? — Чонгук удивленно приподнимает бровь. Он и раньше замечал, что Тэхен на него косо смотрит. Но Чонгук уже привык к таким взглядам: многие его ненавидят. Только вот и ему больно от этого. Чем он заслужил такие взгляды? Чонгук всегда был хорошим человеком, но, тем не менее, люди считают обратно. Чонгуку бы вытерпеть это все, только вот сил уже совсем нет. Только Юнги помогает ему еще как-то держаться за эту никчемную жизнь. Юнги стал смыслом жизни Чонгука.
— О Чимине, — Тэхен с грохотом ставит стеклянный стакан на барную стойку и плещет в нее бурбон.
— Каком Чимине? — Чонгук все еще ничего не понимает. Он берет стакан в руки и заинтересованно смотрит на бармена.
— Вот только не нужно притворяться, — закипает Тэхен. Он все сильнее сжимает стеклянную бутылку. Скоро она совсем лопнет под таким напором.
— Может объяснишь для начала? Я твои мысли читать не умею, — Чонгука уже тоже все раздражает. Его бесит, что к нему относятся как какому-то мусору. Будто он и не человек вовсе.
— Ой, — Тэхен закатывает глаза. — Только вот не нужно притворяться, будто не знаешь о парне босса.
— Парне? — Чонгук заторможено ставит стакан обратно на барный столик. Парень?
— Чимин — парень Юнги. И не притворяйся, что не знаешь.
— Парень? — Чонгук встает с высокого стула. — У Юнги есть парень?
— Да, и его зовут Чимин! — Тэхен видит, как Чонгук смотрит куда-то сквозь него, а потом разворачивается и выходит из клуба. Кажется, Чонгук и правда не знал. Черт. Тэхен прикрывает глаза рукой. Как же он устал разбираться с этим дерьмом. Ему хочется просто прижаться к Джину, излить ему всю душу и долго плакать в его объятиях. Только Тэхен никогда не позволит себе такого.
Музыка заполняет зал, а Тэхен слышит лишь то, как его барабанные перепонки кто-то сжимает. Мысль о том, что Чонгук не знал о Чимине, больно бьет по сознанию парня. Получается, зря он наезжал на Чонгука. Чонгук совсем не виноват. Тогда что творится в голове у Юнги? Как он мог врать им обоим? Тэхен бы хотел выяснить, только вот смелости на это у него совсем нет. Да и Юнги столько раз помогал ему, что он просто не может отплатить ему чем-то другим. Тэхен обязан Юнги по гроб жизни, поэтому не станет вмешиваться в его дела. Он лишь будет поддерживать Чимина и дальше. Если Чимин захочет уйти от Юнги — Тэхен с радостью примет его в свою квартиру.
***
"Только вот не нужно притворяться, что не знаешь о парне босса", "Его зовут Чимин".
Чонгук не может перестать прокручивать этот разговор раз за разом. Все это время Юнги встречался с другим. Невероятная мысль закрадывается в бедную голову Чонгука. Так вот почему Юнги никогда не ночевал у него. Вот почему он так улыбался, когда писал кому-то эсэмэс на телефоне. Вот почему говорил, что ему нужно спешить. У Юнги был парень. А теперь этот парень знает о Чонгуке.
Чонгуку хочется выть, но он лишь прижимается к прохладной стене клуба спиной и закрывает лицо ладонями. Чонгук не будет плакать. Он вообще себе никогда не позволяет такой роскоши. Всегда терпит, сжимая зубы. Чонгук уже не сможет отпустить Юнги. Слишком сильно он к нему привязался за это время, и слишком сильно влюбился. Нет, Чонгук точно его не отпустит. И ему плевать, что у него уже есть парень. Чонгук сделает вид, что ничего не знает. Пусть они сами разбираются в своих отношениях, а Чонгук будет ждать до тех пор, пока Юнги не придет. Он обязательно придет, Чонгук уверен. И тогда они будут вместе навсегда. Чонгуку бы хотелось верить в такое чудо, но он знает: чудес не бывает.
***
Чимин вообще не слышит, что ему говорит преподаватель: он утратил какой-либо интерес к окружающему его миру. Единственное, что его заботит в данный момент — что ему делать с Юнги. Он боится к нему прикасаться, боится встречать его после работы, поэтому ложится ещё до того, как он придет. Чимин видит, как Юнги злится или тяжело вздыхает, когда видит, что Чимин снова уснул без него. Чимин старается убежать быстрее на учёбу, когда Юнги хочет обнять его или поцеловать. Чимин знает, что это неправильно, знает, что делает этим только хуже, но ничего поделать с собой не может. Ему противна мысль, что Юнги приходит к нему после очередной ночи с Чонгуком.
— Пак Чимин, Вы слышите меня вообще? — спрашивает преподаватель Ли.
В последнее время Чимин часто ошибается, исполняя хореографию. Он забывает выученные ранее элементы. Чимин, кажется, будто и вовсе не здесь. Он не стремится развиваться, не стремится улучшить свои навыки. Это беспокоит преподавателей: они хотели сделать Чимина ведущим танцором, но после такого поведения, вообще хотят исключить его из труппы, а потом, возможно, и из института, если Чимин не будет хоть как-то стараться. Эти вынужденные меры жестоки, но у них нет другого выбора: институт очень знаменит во всей Кореи, и они просто не могут посрамить перед начальством, удерживая ленивых учеников.
— Да, — отстраненно произносит Чимин. Он вообще не понимает где находится, а что от него хотят тем более. Ему просто хочется больше не чувствовать переполняющую его боль. В последние дни он только и делает, что плачет.
— Если Вы продолжите в том же духе, мы будем вынуждены исключить Вас из труппы, — преподаватель Ли очень верил в Чимина, ведь он сам уговаривал остальных преподавателей взять его без отбора. А сейчас Чимин ему платит своим безразличием. — Вы обещаете, что будете стараться?
— Да, — Чимин лжет. Все, что его волнует — Юнги. Ему вообще теперь плевать на танцы, на конкурс. Ему на все плевать. Какая разница, если его исключат, когда он чувствует себя таким пустым? Пустота станет ещё больше? Ну и пусть, Чимину уже ничего не страшно. Станет эта пустота глубже или чуточку меньше — это не изменит факт того, что Юнги ему изменяет. Чимин уже, кажется, просто мертв.
— Хорошо, можете быть свободны.
Может ли быть Чимин свободен, когда его так приковало к стене, что он не может выбраться из этих жестких цепей? Чимин будто подвешен, как Иисус Христос. Ему будто мало боли, и он добавляет себе ещё, уничтожая себя морально. Каждый день Чимин говорит себе, что это он виноват в изменах Юнги, что это он не додал ему чего-то, что Юнги спит с другим только потому, что Чимин в постели слишком мягок и нежен.
***
Юнги приподнимается на локтях, вглядывается в лицо Чимина. В последнее время он никак не может понять своего любимого. Чимин вечно зажат, вечно у него нет времени, вечно он ничего не хочет. Юнги не нравится такая холодность от Чимина. Он хочет как прежде любить его, ласкать, обнимать, целовать. Хочет видеть его на своих коленях, хочет зарываться в его волосы носом и наполнять его запахом свои легкие до такой степени, чтобы там не осталось ни грамма свежего воздуха. Юнги не понимает, что происходит с Чимином. Он пытается как-то обнять его, поцеловать, но Чимин вечно убегает. И теперь у Чимина всегда грустная улыбка. Может, он думает, что Юнги не замечает этого, но он все замечает.
— Малыш, не спишь? — Юнги видит, как Чимин поворачивается к нему лицом и трет глаза. Юнги знает, что он не спал, а просто притворялся.
— Почти, — Чимин прикрывает ладонью рот и сладко зевает. Врет.
— Может, — Юнги пробирается рукой под чиминову футболку, нащупывает лопатки и начинает их массировать. Второй рукой он приспускает штаны Чимина.
— Нет, — Чимин убирает руку шатена.
— Что опять? — устало вздыхает Юнги, ложась обратно на постель. Чимин никогда не был таким. Может, ему что-то не нравится? — Вечно у тебя какие-то отмазки: то голова болит, то слишком устал на своих танцах, то мышцу потянул, то живот скрутило. Сколько можно? Я тебя перестал устраивать?
— Нет, — Чимин ложится ближе к Юнги, но его тела не касается. — Прости. Просто мне правда сложно. У нас усиленные занятия, потому что я вхожу в состав труппы. У меня правда нет сил. Завтра у меня нет пар, так что ночью я буду весь твой, — Чимин понимает, что если и дальше будет так вести себя, то Юнги насовсем уйдет к Чонгуку. Именно в нём он найдет то, что ему не даёт Чимин. Он готов пожертвовать своим моральным состоянием, своим телом, чтобы быть с Юнги. Он вынесет это. Обязательно вынесет.
— Хорошо, прости, что разозлился на тебя, — Юнги обхватывает парня и прижимает к себе. — Люблю тебя.
— Я тебя тоже, — выдавливает Чимин. Ему нужно морально подготовиться к завтрашней ночи.
***
— ТэТэ, — Джин тяжело вздыхает, обнимая парня со спины. В последнее время Тэхен все время подавленный и грустный. Он не рассказывает, что у него случилось. Джина очень беспокоит такое поведение парня. — Почему ты такой грустный?
— Джин, — выдыхает Тэхен, закусывая нижнюю губу. — Мне очень жалко Чимина.
— Чимина? — в голосе Джина слышатся нотки удивления. — А что с ним случилось? Почему тебе жаль его? Расскажи мне, не держи в себе.
— Я не могу, — Тэхен не будет говорить, что происходит между Юнги и Чимином даже Джину. — Это не мой секрет. Я не могу тебе рассказать всего, но с Чимином поступили несправедливо. Он не заслуживает такое.
— Я не знаю, что произошло у Чимина, но он заслуживает только добра. Я помню его. Первым, кого я увидел, был именно он. И только из-за Чимина я решил спонсировать в клуб Юнги. У меня было ещё несколько клубов на примете, но я выбрал его. Потому что там был Чимин.
— Из-за него? — спрашивает Тэхен немного нервно.
— Ты ревнуешь? — смеётся Джин, прижимая Тэхена ещё сильнее к своей груди.
— Вовсе нет, — фыркает Тэхен. Ревнует. Ещё как ревнует.
— Мой ТэТэ, — Джин аккуратно целует парня в шею. — Я только тебя люблю. Чимина я увидел на улице, раздающего листовки прохожим. Тогда в клубе были сложности: не было посетителей и, соответственно, финансовой возможности тянуть клуб. Чтобы хоть как-то увеличить посещаемость клуба, Чимин раздавал листовки, стоя на морозе. Тогда уже наступила зима. Увидев Чимина, я отбросил все остальные клубы. Он был так упорен в своём стремлении поднять клуб. Таких работников мало где можно найти. Я понял, что именно в этом клубе работают хорошие сотрудники, и сейчас я все сильнее убеждаюсь в этом. Я сделал правильный выбор. Чимин стоял до вечера на улице, раздавая листовки, а потом шёл в клуб. И знаешь, он даже не опаздывал. Приходил вовремя.
— Я не знал, — удивленно выдыхает Тэхен. Сколько же всего Чимин скрывает в себе. Сколько вытерпел. Он не заслуживает такого отношения от Юнги. Юнги обязан его на руках носить после такого, ноги ему целовать. Боже, как жаль Чимина. Тэхен закусывает нижнюю губу и надеется, что не будет слишком сильно всхлипывать. Но Джин всегда все замечает. Любые изменения в Тэхене.
— ТэТэ... — Джин разворачивает брюнета к себе лицом, вытирает мокрые щеки, но слезы не хотят останавливаться. — Пожалуйста, не плачь, — Джин прижимает мокрое лицо Тэхена к своей груди, а тот всхлипывает так громко, что у Джина сердце готово разорваться. Он не знает, что случилось у Чимина, но теперь и ему больно.
***
Чимин терпит, когда рука Юнги скользит к его штанам, когда он снимает сначала с него, а потом с себя всю одежду. Он терпит все его ласки, горячие поцелуи. Терпит то, как Юнги двигается в нём. Терпит не смотря ни на что. Терпит, даже когда его тошнит от всего этого. Он должен это терпеть, чтобы Юнги был с ним. Чимин сделает из себя жертву, лишь бы любимому было хорошо. Лишь бы он только не покидал его.
Раньше Чимин утопал в ласках Юнги. Ему нравилось то, как он плавился в его руках, как он раскрывался в них. Ему нравилось, как Юнги медленно двигался в нём. Нравилось, как Юнги громко стонал. Чимин все это любил. Любил, когда Юнги гладил его кожу, когда зарывался носом в его волосы, когда двумя руками раздвигал его ноги, когда закидывал их себе на плечи. Чимин все это любил. Благодаря Юнги он мог становиться совсем другим человеком: желанным, любимым, раскрепощенным. Чимин все это любил, а теперь его от всего этого тошнит настолько, что ему кажется, он вырвет прямо сейчас. Ему хочется скорее закончить весь процесс, но Юнги как будто назло не может насладиться им. Чимину приходится притворяться, что ему божественно хорошо. Ему приходится выстанывать имя Юнги. Ему приходится целовать его в то время, когда он готов расплакаться. Чимину очень сложно. Ему очень неприятно, но он все равно плавно двигается в такт Юнги. Он все равно позволяет Юнги схватить себя за поясницу и усадить сверху. Чимину приходится самому двигаться, потому что Юнги устал это делать. Чимину хочется просто умереть.
— Малыш, — Юнги падает рядом с дрожащим телом Чимина и зарывается пальцами в его волосы. — Ты так прекрасен.
Чимин молчит. Он лишь скорее хочет пойти в душ. Когда Юнги его выпускает из своих объятий, Чимин скорее несется смывать с себя всю грязь. Он долго трет себя мочалкой. Ему кажется, все его тело пропиталось запахом Чонгука. Он знает, что Юнги никогда никем не пах, кроме себя. Но Чимину кажется, он чувствует Чонгука. Его тошнит. Он все сильнее трет себя мочалкой, сдирая верхний слой кожи. Теперь его тело — сплошь кровавые полосы. Но даже так Чимин чувствует себя грязным. Ему хочется кричать, хочется рыдать.
— Чимин? — Чимин слышит, как Юнги дергает ручку двери на себя, пытаясь открыть её. — Ты закрылся?
— Д-да, — Чимин судорожно пытается придумать отмазку, потому что они никогда не запирались друг от друга все эти пять лет.
— Почему? Ты никогда не запирался раньше.
— А, это привычка, — первое, что пришло в голову Чимина.
— Привычка? — Юнги не верит. Чимин слышит это по его голосу.
— Ну, знаешь, после занятий мы принимаем душ. И кабинки у нас запираются, а ту мало ли что, — нервно смеется Чимин. — У меня одни танцы в голове, ты же знаешь. Совсем забыл, что здесь запираться не от кого.
— А, ну тогда ладно, — Чимин выдыхает, когда слышит, что Юнги ему поверил. — Не задерживайся слишком долго, — говорит Юнги. — Люблю тебя, — Чимин слышит, как Юнги возвращается в комнату и ложится на кровать, дожидаясь его.
Люблю тебя — кинжал в сердце. Люблю тебя — пуля в висок. Люблю тебя — топором по ногам, — и больше нет шанса встать.
Чимин раскалывается. Он так тщательно собирал себя по кусочку, но Юнги лишь одной фразой разбил его снова. Чимин видит все эти кусочки себя. Слышит, как они с треском падают в ванную. Он вновь собирает себя по кусочкам, но новые части выпадают на дно ванны. Он берется за них, вставляет в себя, но вместо них теперь выпадают старые. Это бесконечный круговорот. А говорят, вечного двигателя не существует. Тогда что такое Чимин прямо сейчас?
Чимин думал, что сможет так жить. Думал, что сможет не обращать на это внимание, но теперь он понимает — ничего не вернуть. То, что было утеряно — теперь утеряно безвозвратно. Чимин точно не сможет так жить. Он не сможет постоянно собирать себя, как сломанный механизм. У него нет новых запчастей, нет масла, чтобы смазать скрипящие части, нет новых элементов, которыми можно было бы заменить старые, прогнившие. Чимин человек, а не игрушка. Чимина нельзя заменить.
Чимин видит, что Юнги лежит лицом к стене. Он не хочет даже приближаться к нему, но и спать на полу будет очень подозрительно. Чимин сам себя уверяет, что уже ничего произойти не может. Он выдержал эту ночь, вытерпел. Теперь все в порядке. И пусть ему даже сложно просто смотреть на голую спину Юнги. Пусть ему больно, что только что он спал с тем, кто изменял ему неоднократно, но Чимин должен лечь, хотя бы спиной. Чимин так и поступает. Они никогда не спали с Юнги спиной к спине. Ни разу за эти пять лет. И Юнги, видимо, это не нравится, потому что как только Чимин ложится к нему спиной, он поворачивается на другой бок и прижимает Чимина к себе. Парень чувствует его дыхание у себя не шее и плечах. Раньше он бы засмеялся от такого, а сейчас ему хочется кричать.
— Ты долго, малыш, — Юнги нежно целует Чимина в шею, а он в свою очередь сильно зажимает рот рукой, чтобы подавить свой отчаянный вой.