Глава 13
Шафрановые листья, упавшие с деревьев, кружат в медленном вальсе с ним. Люди уже давно встают с теплой кровати и скорее спешат на работу. Чимин раскрывает глаза от ярко слепящего света. Юнги все еще спит. Тихо встав с твердого пола, чувствует, как все тело ломит после ночи, проведенной на твердом полу. Чимин никогда до этого не спал на полу, а уж тем более на голом. У него не было даже матраса, чтобы хоть как-то смягчить твердость поверхности. И даже так он не жалуется. Если он хоть как-то смог помочь своему боссу — его душа спокойна. Юнги почти не ворочался во сне. Это хорошо, потому что Чимин не смог бы уснуть: сидел бы целую ночь рядом, успокаивая его. Юнги теперь даже брови не хмурит.
Чимин решает уйти прямо сейчас. Лучше, чтобы Юнги не узнал, кто его проводил до дома. Дело не в том, что Чимину стыдно за что-то и поэтому он пытается скрыть своё присутствие в квартире. Нет. Просто он понимает, как тяжело будет Юнги, когда он узнает, что кто-то видел все его шрамы. Если босс до этого так тщательно скрывал их, значит ему все еще больно смотреть на них. Чимин бы очень хотел помочь хоть как-то, но чем? Он ведь не может вернуться в прошлое и спасти босса, подставив вместо его тела свое. Да как вообще повернулась у кого-то рука сотворить такое с человеком? На нём ведь почти живого места нет. Чимин до сих пор понять не может, как Юнги жил все это время. Как не сломался, не потерял собственного "Я". Даже сейчас он улыбается. Разве возможно улыбаться после такого? Как Юнги вообще на ногах стоит. Как не проклял весь белый свет? Чимин не знает, кто сделал такое с ним, но если бы узнал — в живых не оставил. Но смог бы он это сделать узнав, что это родной отец? Что он беспощадно оставлял все эти шрамы на теле собственного сына. Смог бы тогда Чимин хоть что-то предпринять? Никому не дано изменить прошлое, но можно изменить будущее, и Чимин все сделает, чтобы помочь Юнги.
Чимин скорее спешит домой. Он ведь клялся перед Богом, когда его взяли на работу, что все сделает, чтобы клуб процветал. И Чимин уже знает, как осуществить задуманное. У него все сжимается в тугой узел в области живота. Хочется просто побежать, чтобы поскорее начать задуманное. Парень идет подпрыгивая и потирая руки в предвкушении. Пусть Юнги не переживает. Ему незачем это делать, когда у него есть такой сотрудник, как Чимин. Он очень преданный. А после увиденного накануне, сердце сжимается. Не хочется видеть босса больше таким. Хочется, чтобы на его лице всегда была улыбка и чтобы он всегда был таким воодушевленным, как в первые дни.
Дома уже никого нет. Это даже хорошо: Чимин сможет сосредоточиться. Но ему первым делом нужно умыться и переодеться, ведь он ещё не принимал душ, а прошли уже сутки. Он ведь даже после тренировки не успел это сделать. Чимин чувствует себя очень грязным, как будто он не мылся сто лет или даже больше. Пак чистюля. У него всегда постираны вещи и хорошо отглажены. В его комнате невозможно найти разбросанные носки или другие бытовые предметы, потому что Чимин всегда следит за порядком.
Наконец, сделав все водные процедуры и плотно покушав, Чимин включает старенький ноутбук. В последнее время он почти им не пользуется: нет времени. Раньше ноутбук эксплуатировался только в учебных целях и для просмотра фильмов. Но теперь Пак редко что-то смотрит, а если и смотрит, то с Тэхен у того дома, либо в кино. Ноутбук тихо урчит, будто кошка, которую решили погладить. Чимин открывает "Word" и набирает текст. Добавляет самую красивую фотографию клуба, которую сделал. Готово. Чимин, довольно улыбаясь, закидывает весь материал на флешку и, потеплее одевшись, спешит в торговый магазин, где на первом этаже печатают документы.
***
У Юнги безбожно болит голова. Кажется, триста спартанцев разом решили устроить в его голове бойню. Охая и ахая, Юнги поднимается с кровати, хватаясь за голову. У него такое ощущение, что его совсем недавно протаранил трактор в тот момент, когда он двое суток находился в пустыне. Где его спасительная водица и чудодейственная таблетка? Юнги оглядывает комнату и замечает на комоде такие желанные стакан с водой и блистер с таблеткой. Шатен, шаркая ногами, скорее спешит к комоду.
Лишь только выпив таблетку Юнги судорожно начинает соображать, откуда вообще появился стакан на тумбочке. И тазик (?) около кровати. Не мог же он вчера прийти пьяным и, позаботившись о своём утреннем состоянии, приготовить все это ночью? Не может? Конечно, не может. Такое даже в голову не придет. Какой нормальный человек пьяным приготавливает себе таблетку заранее? Да у него даже сил нет дойти до кровати, про остальное можно вообще забыть.
Мин вообще ничего не помнит и даже то, как он до дома добрался. Последнее, что он помнит, как Чимин наливает ему коньяк. Неужели это Чимин. Так, стоп. А это что?! Юнги хлопает себя по телу, а потом со всех ног бежит к зеркалу. Черт! Юнги падает на колени, хватаясь за свою больную голову. Ведь не Чимин же его переодел, да? Скажите, что это не он. Ведь Юнги сам мог переодеться. Он же был в состоянии позаботиться хотя бы об этом? Он искренне надеется, что Чимин не видел все его шрамы.
А что Юнги вчера говорил? Он ведь не жаловался? Не выглядел отчаянным? Похоже, Юнги больше нельзя напиваться до такого состояния, иначе он точно что-нибудь вытворит и не вспомнит об этом. Голова ещё болит, но сегодня у него прекрасное настроение. Нельзя вот так сдаваться. Он расклеился, и это позволительно в нынешних обстоятельствах, но Юнги ведь раньше никогда не сдавался. Неужели он просто так сам пойдет к отцу, даже не попробовав сохранить свой клуб? Если он когда-нибудь так поступит — будет чувствовать себя жалким до самой смерти. Он пока не знает, как именно привлечь народ, но кое-что точно может сделать. Почему-то раньше он не задумывался об этом. Ему просто нужно создать рекламу клуба в интернете.
Юнги, выпив крепкого кофе и дождавшись, когда голова стала меньше болеть, открыл свой ноутбук и начал создавать красочную рекламу. Созвонился с сайтом, на услуги которых наскреб денежных средств, и отправил им свою созданную рекламу. Спустя час реклама уже была опубликована. Осталось только ждать, когда люди заглянут на этот сайт и наткнутся на рекламу.
Юнги смотрит на яркое солнышко за окном. Впервые его окна не задернуты шторами днем и, если честно, ему больше не хочется их закрывать.
***
Целый день Хосока все раздражает. То не так и это не так, но хоть коллеги во всем помогают ему и ещё считают хорошим начальником.
С Рэем Хосок не общается с того самого дня, как только его объявили руководителем. Чону вообще кажется, что Рэй хочет уволиться. Ну и к черту его. Нахрен он никому не сдался. Строит ещё из себя обиженку, как будто Хосок ему по гроб жизни обязан, вот только за что? Вот именно, что не за что. Рэй ничего не сделал, чтобы Хосока как-то повысили. Они всего лишь хорошо общались, и не более. И пусть, когда Хосок болел, Рэй выполнял всю его работу за него, это не в счёт. Так бы поступил каждый. Да и Хосок вообще сомневается, что Рэй делал это на добровольной основе. Скорее всего, его попросил директор, а Рэй ну никак не мог ему отказать.
Мира в который раз заходит в кабинет Чона и томно вздыхает. После той ночи она не сказала ни слова, лишь постоянно заходит к нему и спрашивает какую-то чепуху, с которой она бы и сама могла разобраться или попросить коллег объяснить ей. Убого. Все эти взгляды и вздыхания — убого. Наверное, Мира решила, что раз Чон переспал с ней один раз, то обязан жениться. И зачем Хосок только переспал со своей коллегой? Одна сплошная головная боль. Лучше бы подцепил кого-нибудь в клубе Юнги. В тот день там были хорошенькие девочки. Но Мира сама отдалась Хосоку, сама задержалась, сама уселась к нему в машину и сама же согласилась поехать к Чону домой, потому что сама хотела. Так какие теперь у неё проблемы? Или в её голове все так просто устроено? Переспал — женился? Хосок ни за что так не сделает. Он ведь даже думать не может перестать о Чимине каждый день. Никакие Мира там рядом не стояли и стоять не будут.
— Руководитель, — Мира подходит ближе к Хосоку, нервно кусая нижнюю губу. И как бы Хосок не отрицал, в этот момент она выглядит так соблазнительно.
— Что-то хотела? — Хосок ослабляет удушающий галстук. Он бы прямо сейчас взял Миру прямо на этом столе. Зажимал бы её рот ладонью, пока грубо вдалбливал в стол.
— Д-да. То есть нет, — Мира испуганно озирается. — Простите. В тот день я на Вас так обиделась. Сама не поняла почему. Я бы хотела... — Мира запинается, потому что ей стыдно говорит об этом. — Я бы хотела...
— Ну? — приподнимает бровь Хосок. — Ты бы хотела что?
— Я... — Мира резко пятится назад. — Ничего, — она почти выбегает из кабинета, но Хосок оказывается быстрее.
— Постой, — Хосок в два шага достигает девушку, хватает за руку и прижимает к себе. — Что ты хотела.
— Я, — Мира густо краснеет. До корней волос, до кончиков пальцев. Такого смущения она никогда не испытывала, даже в тот вечер. — Повторить ту ночь, — пищит Мира еле слышно.
Чон рычит, как зверь и резко впивается в мягкие губы, сильно сжимая ягодицы девушки руками.
— Тогда жди меня вечером, — Хосок отходит от девушки, как будто между ними ничего не было.
— Хорошо, — лепечет Мира, а потом выбегает из кабинета.
Вечер обещает быть приятным. Чон уже ждет не дождется этого. Пока у него нет возможности касаться Чимина, он будет использовать других, чтобы удовлетворить свой пыл.
***
Радостный Чимин выходит из торгового центра, прижимая буклеты к груди. Он распечатал сто экземпляров и решил раздавать каждый день по тридцать копий. Это займет примерно четыре дня. Осознание того, что он хоть как-то поможет боссу, так греет его душу, что даже приближающаяся зима не может умерить его пыл. Чимину сейчас очень жарко и он бы разделся, не будь сейчас поздняя осень.
Чимин подходит к какой-то пекарне, где проходит много народу. В самом начале было некомфортно. Предлагать вот так другим людям бумажки как-то неправильно. Они ведь все спешат куда-то, а Чимин их только задерживает. Но у него нет другого выбора. Спустя пол часа Чимин несмело предлагает прохожим людям флаеры. И хотя Чимину казалось, что все будут коситься на него и отшатываться, как от призрака, но все оказалось не так. Люди почти не смотрели в его сторону и просто принимали бумагу в руки.
Чимин знает, что из-за своей идеи не сможет некоторое время заниматься танцами, но он даже мысли не допускает плохо думать по этому поводу. Если честно, Чимин совсем забыл про танцы. Помочь Юнги для него в приоритете. И пусть он хоть месяц не сможет заниматься танцами, ему все равно. Если благодаря ему у них появятся посетители — это будет высшая награда за его труд.
У Чимина порядком окоченели руки и ноги. Уже успело стемнеть, и на руках осталось всего пара флаеров. Юноше нужно успеть раздать их до открытия клуба. Он и не знал, что раздавать буклеты так сложно. И хотя он уже почти все раздал, но это заняло слишком много времени. Чимину хочется согреться и чего-нибудь поесть.
Наконец, руки Чимина освобождаются от бумаги. Раздал. Он все раздал! Смог! Чимин, подпрыгивая, заворачивает за угол. Улыбка никак не хочет сходить с его лица. Чимину хочется петь и кричать. Люди будут посещать их клуб. Чимин так думал, пока за углом пекарни не увидел в мусорном баке свои скомканные флаеры. Реальность оказалась жестокой. Чимин судорожно подходит к ведру и трясущимися руками достает бумагу. Разворачивает. Да, это его. Люди просто выкинули их, даже не взглянув на содержимое. От обиды и горечи хочется плакать. Чимин до крови закусывает нижнюю губу, чтобы просто не разреветься. Он ведь думал, что у него все получится. Верил, что люди не просто так принимают флаеры из его рук. Чимин сильно комкает и так уже помятый буклет и со всей силы выбрасывает в мусорный бак. Со всей яростью, на которую только способен.
***
Хосок заметил Чимина ещё сидя в машине. Он наблюдал за ним почти час. Как Чимин подбегал к людям, отдавая им какие-то бумажки, как прыгал на месте, чтобы согреться. Хосок догадывается, что именно Чимин делает. Он наслышан о клубе Юнги и знает из первых уст, что клуб разваливается на части. Неужели Чимин так хочет там работать, что готов вот так стоять целый день и мерзнуть? Или у него есть другая причина?
Хосок зол. На себя, на Юнги, на Чимина. Его бесит, что Пак из кожи вон лезет, чтобы помочь Мину. Чон крепко сжимает руль руками. Он почти слышит лопающуюся кожу ладоней он натяжения. Большие и толстые черви закрадываются в самые дальние уголки разума Хосока и пожирают его со смаком и со вкусом. Он противно чавкают и Хосок, не выдерживая больше этот звук, сильно бьет ладонями по ушам, чтобы слышать звон, а не свою разваливающуюся плоть.
Но как победить свой гнев? Чону хочется раздолбать все, что находится поблизости. Хочется побежать к Юнги и сдавить его тонкую шею своими руками. Хосок не успокоится, пока не услышит, как шея Юнги хрустит под его руками. Тогда Хосок испьет кровь Мина. Он будет поливать ее на своё тело и смотреть, как та переливается под лучами Луны. Только тогда Хосок успокоится. Тогда, и когда Чимин будет с ним.
Хосок выходит из машины, нервно хлопнув дверью, и быстрыми шагами настигает Чимина.
— Привет, — Хосок широко улыбается. Раскрасневшиеся щеки так идут Чимину.
— Привет, — Чимин медленно поворачивает голову к Хосоку и тяжело вздыхает.
— Что случилось? — молодой человек не на шутку пугается. В глазах Чимина вся грусть планеты. Кажется, он вобрал в себя печаль каждого человека и теперь не в силах её выдерживать.
— Ничего, — Чимин вымученно улыбается. — Ты что здесь делаешь?
— Здесь находится моя любимая пекарня, — Чон указывает за угол. — Давай покушаем. Мне кажется, ты тут долго стоишь.
— Ты меня видел? — пугается Чимин. Ему не хочется, чтобы Юнги о чем-то узнал.
— Вижу. Ты ведь стоишь прямо передо мной, — улыбается Хосок.
— Нет, я не это имею в виду. До этого.
— Нет, — пожимает плечами Хосок. — А почему ты спрашиваешь?
—Да нет, — облегченно выдыхает Чимин. — Я лучше домой пойду.
Хосоку приходится долго уговаривать парня, чтобы тот поужинал с ним. В конце концов он соглашается, но в пекарне сидит молча. Сухо отвечает на вопросы Хосока, и поскорее хочет уйти.
— Спасибо, — Чимин резко встает со стула, оставляя деньги на столе. — Я пойду.
— Подожди. Ты ведь даже ничего не поел, — резко встает Хосок. — Я могу подвезти тебя до клуба.
— Не нужно, — качает головой Чимин. Ему совсем не хочется ехать с Хосоком. Пак сам не знает почему, но Хосок чем-то отталкивает его. Ему хочется как можно реже находиться с ним наедине. — Мне еще домой нужно. Пока, — Чимин резко идет к выходу, оставляя Хосока позади.
Хлопнувшая входная дверь так сильно оглушает Хосока, что кажется, он сейчас просто потеряет слух. Чимин ушёл. Он даже не захотел поговорить с Чоном, рассказать о своих проблемах. И эти чертовы деньги... Они режут по-больному. Чимин думает, что Хосок не в состоянии заплатить и за него тоже? Он считает Чона жалким или что? Хосок отказывается во что-либо верить. Это все Юнги. Он что-то сделал с его Чимином.
***
Юнги видит Чимина из окна своего кабинета. Юноша идет понурив плечи, и от этого Юнги не по себе. Он бежит на первый этаж и застает Чимина около самого входа.
— Привет.
— О, здравствуйте, — Чимин искренне улыбается. И хотя минуту назад ему было грустно, но сейчас и вовсе нет. Мин выглядит отдохнувшим и посвежевшим. От этого на душе Чимина становится спокойнее.
— У тебя что-то случилось? — озабоченно спрашивает Юнги. Чимин был такой хмурый на улице, или ему это просто показалось.
— Нет, — отрицательно мотает головой Чимин. — Вы как себя чувствуете?
— Все хорошо, не беспокойся за меня, — Юнги чувствует себя чуточку счастливее, когда понимает, что Чимину важно его состояние. — Я ничего вчера не говорил или не делал? — Юнги неловко чешет затылок.
— Нет, — Чимин удивленно поднимает брови. Он искренне не понимает, почему босс задает такие вопросы. Может, он думает, что в порыве своего алкогольного состояния что-то сделал плохое ему. Но как Мину вообще такое в голову могло прийти? Единственное, что Юнги сделал, так это снова назвал его малышом.
— А не видел вчера ничего необычного? — Юнги опускает руку и с надеждой смотрит в глаза парня.
— А должен был? — Чимин задумчиво приставляет ладонь к подбородку. — Ну, единорогов в Вашей квартире не было. Значит, ничего необычного не видел, — пожимает плечами Чимин.
— Единорогов? — глаза Юнги расширяются от удивления. Может, это вчера не он перепил, а Чимин?
— Ну да. Их там не было.
— Ты веришь в единорогов? — Юнги все еще не может понять шутит ли Чимин или серьезно говорит.
— Да. А Вы нет? — теперь уже очередь Чимина удивляться. — Вы не верите в их существование?
— Ну, я как-то не задумывался об этом, — тушуется Юнги. — А где они обитают?
— На эльфийском острове, — уверенно отвечает Чимин. — Я пойду переодеваться, — сначала кланяется, а потом бежит в сторону раздевалки.
Боже, Чимин ещё совсем ребенок. Единороги, эльфы. Он действительно верит в них. Его душа кристально чистая, и Юнги совсем не хочется, чтобы кто-нибудь замарал её своими чёрными руками. Чимин не должен познать боль. Его нужно оберегать, как хрусталь. Юнги решает стать ангелом-хранителем Чимина. Он всегда будет рядом с ним, наблюдая со стороны, пока тот не замечает. Юнги и этого достаточно: просто быть рядом со светловолосым парнем, забравшемся в его душу.