Глава 12
Отчаяние Юнги достигло своего апогея, не смея более сдерживаться внутри, без права находиться в тени оно рвется наружу. Он просто не понимает, что ему дальше делать. Как собрать себя, как не расклеиться и не утерять весь свой запал. Юнги — сгоревшая свеча: ярко пылал, но потух в самый ответственный момент. Если в первую неделю количество людей в клубе было нормой, то сейчас, в конце второй недели, уже далеко не норма. Клуб посещают маленькое количество людей. Прибыли ноль и хвостик. Юнги осознает, что это очередной провал, но как справится с чувством вины и отчаяния он не знает. Ему хочется закрыться дома и вообще никуда не выходит. У него не осталось сил вставать и что-то делать. У него не осталось сил думать, как можно поднять клуб за столь короткое время, которое у него осталось. И что ему делать — непонятно.
Мин слишком был рад, чтобы верить в то, что происходит сейчас. Он до последнего закрывал глаза, надеясь, что ему просто кажется или что это просто обычный кошмар. Но каждый раз Юнги просыпался и видел ту же самую картину. Каждый раз он, читая отчеты о посещении, не находил смысла держать клуб дальше. Даже если бы захотел — не смог. Потому что ему просто не чем платить за аренду помещения за следующий месяц. Если он и наскребет эти деньги, то его сотрудники останутся без заработанной платы. Дилемма без конца и края.
Что делают люди в моменты отчаяния? Пытаются найти другой выход. Ищут спонсоров. Цепляются за все предоставленные возможности. До конца не уступают этому чувству поглотить себя. Верят, что смогут со всем справиться, ведь нет ничего невозможного в этом мире. Продают вещи, чтобы хоть что-то получить. А представьте себе человека, который три раза проваливался, который до конца верил, что это не конец, который в очередной раз открылся, но не смог удержать это в своих руках. Он уже не видит смысла ни в чем. Ему уже просто хочется все бросить, потому что просто, зачем? Какая разница, если он потеряет клуб? Он уже никак не сможет открыться, потому что у него попросту кончились все сбережения. У него ничего не осталось. Ни гроша. Его мечта утекает сквозь пальцы, а он просто стоит и позволяет этому случиться. Вот и Юнги относится к последнему типу. Его отец с радостью примет его в свою компанию, поэтому Юнги уже смирился со всем. Он потихоньку собирает все вещи. Пишет документ на расторжение съема здания арендодателю. Правда лично он ему еще ничего не сказал. Ведь месяц то еще не прошел. Еще три недели Юнги сможет здесь находится. Всего лишь три недели. Разве это много? Это пустяк.
В этот поздний осенний день яркое солнце пригревает как никогда сильно. Лучи его пробираются сквозь окно и пекут лицо Юнги. Может, это какой-то знак? Может, они пытаются что-то сказать? Или просто своим теплом пытаются передать свою поддержку. Но Мин ничего не замечает. Он вообще хоть что-то видит? На его столе разбросана кипа бумаг, но он будто смотрит сквозь нее. Будто что-то ищет. За что-то цепляется. Только вот непонятно за что. За пустоту, что теперь будет вечным его спутником? Или может, за клуб, который вот-вот закроется? А может, за отца, с которым ему теперь придется работать всю оставшуюся жизнь? Или может, за Чимина, который всегда приходит вовремя и выполняет всю заданную работу на отлично? Однозначно последнее. Чимин — это то, что дает ему спокойствие. То, что делает его чуточку уверенным. Юнги уже понял — он неровно дышит к этому, до боли напоминающему малыша, парню. Понял он это приблизительно под конец первой недели.
*flashback*
Чимин так сильно увлекся танцами, что совсем не заметил как время плавно приблизилось к вечеру. Он придумал новый танец, и теперь повторяет его без передышки. И откуда у него столько сил? Откуда у него такая выдержка и такой запал? Что-то вдохновило его. Муза, что преподнесла хореографию на своих тонких руках и отдала Чимину. Муза, что кружит сейчас рядом с ним, повторяя за ним движения. Чимин тренируется совсем один, потому что Тэхен упорно готовится к предстоящим экзаменам. Они стали реже видеться, но всегда переписываются или созваниваются. И, если бы не Тэхен, то Чимин окончательно опоздал бы на работу.
"Завтра у меня экзамен (╥﹏╥)"
"Ох, удачи! Ты все сможешь!"
"Спасибо".
Чимин очень переживает за друга. Тэхен быстро учится и он все понимает, хоть и говорит, что учеба не для него. На самом деле все далеко не так. Просто Ким ленится и вечно летает в облаках на уроках. Но сказать, что Тэхен тупой — это грубость и неправда.
Пак, как только читает последнее сообщение, видит, что время уже не детское. Он опаздывает! Мигом собрав свои вещи и наспех натянув куртку, даже не застегнув ее на замок, Чимин припускается бежать в клуб. У него нет времени даже сходить в душ. Придется ходить так, как есть. Он очень надеется, что от него не пахнет потом.
Чимин влетает в клуб и чуть ли не утыкается в грудь Юнги, проходящего в то время мимо входа.
— И-извините, — икает Чимин. Кончик носа находится в каком-то сантиметре от грудной клетки его босса и, осознав всю эпичность данной сцены, он вмиг выпрямляется, отодвигаясь как можно дальше от Юнги.
— Почему такой запыхавшийся? — Юнги даже и не заметил, как Чимин чуть не врезался в него. И не видит, как тот сейчас смущен. — Корова что ли за тобой гналась? — хохочет босс.
Корова? Это у него шуточки такие? Странный у него однако босс.
— Какая корова? Вы о чем? — Чимин осторожно косится на Юнги.
— Ну, ты же малыш. Нужно пить молоко. А кто дает молоко? Правильно, корова! — Юнги победно улыбается, сообразив, что он Бог сарказма.
— Странный Вы сегодня, — парень отступает чуть в бок. — Не мешайте, — нервно отмахнувшись от Юнги, идет переодеваться.
Юнги только смотрит ему вслед, пожимая плечами. Чимин всегда так злится, когда тот называет его малышом. Но даже в такие моменты он все равно остается милым. Невозможно скрыть его природную обаятельность, и, кажется, то-то уже поддался ей, только вот не осознает еще до конца, хоть и что-то замечает.
Чимин, подправляя фартук, проходит за барную стойку. Он что-то пишет в блокноте, высунув кончик языка. Юнги все время за ним наблюдает. Он уже запомнил практически все повадки блондина: как тот закусывает губу, когда о чем-то думает, как высовывает кончик языка, записывая что-то в блокноте, как несколько раз на дню подправляет свои волосы, и даже то, как принюхивается к себе. Только последнее Юнги никак понять не может, ведь Чимин всегда вкусно пахнет.
Внезапный оглушающий вой пожарной сигнализации заставляет Чимина вздрогнуть и выронить свой блокнот. Юнги, как раз подходящий в это время к нему, поднимает его и передает в руки бармену. На миг их пальцы соприкасаются, и по телу Юнги проходит разряд тока. Кажется, что совсем недавно он уже чувствовал такое. Только вот где и когда, вспомнить не может. Доселе неведомая мысль посещает голову Юнги, которую он не хочет упускать, поэтому цепляется за нее руками и ногами. Да, все так. Чимин ему нравится. И не просто как работник, а как человек. Он заставляет смотреть только на себя, заставляет забыть весь мир когда он рядом. Только вот он сам ему, кажется, вовсе не нравится.
— Что это? — испуганно спрашивает Чимин.
— Видимо, кто-то решил покурить в туалете. Хотя весит вывеска, что курить там запрещается, — вздыхает Юнги. — И куда только люди смотрят. Ну все же свои. Посетителей то еще нет.
— Наверное, вон тот охранник, — указывает Чимин на крепкого телосложения мужчину в охранной форме, выходящего с виноватым взглядом из уборной.
— Поговорю с ним, — метает в его сторону молнии шатен.
— Только не ругайте сильно, — пугается Чимин.
— Не буду. Просто поговорю.
— Слушайте, — Чимин приближается к Юнги почти что вплотную. — От меня не пахнет?
— Что? — Юнги непонимающе смотрит на Чимина. От него, как всегда, вкусно пахнет. Почему он задает такой вопрос? Может, он хочет, чтобы Юнги похвалил его парфюм? — Не пахнет.
— Точно? — Чимин никак не хочется отстать от босса. Ему действительно стыдно, что он не успел принять душ. Кажется, что от него за километр разит резким запахом пота.
— От тебя вкусно пахнет. Успокойся, — нервно отвечает Юнги. Помимо того, что он уже и так не может выносить такого близкого расстояния, так Чимин еще и шепчет ему на ухо. Он ведь может и не выдержать. Зачем его провоцировать?
— Ладно, хорошо, — Чимин облегченно выдыхает, щекоча ухо Юнги потоком воздуха, и отходит дальше к стеллажам, осознав, как близко находился к боссу.
— Что ты записываешь в блокноте? — кивает подбородком босс в сторону записной книжки, что парень прижимает к своей груди. — Ты всегда носишься с ним.
— Тут новые рецепты коктейлей, — краснеет Чимин, прижимая блокнот еще сильнее. — Сам придумываю.
— Правда? А почему тогда они у тебя только в записной книжке, а не в нашем меню? — искренне удивляется Юнги. Оказывается, он получил алмаз.
— Вдруг никому не понравится, — грустнеет Чимин. — Никто даже и не пробовал их.
— Я могу стать дегустатором, — хлопает Чимина по плечу. — Я уверен, что у тебя хорошие рецепты.
— Правда? — радуется Чимин. — Спасибо большое!
— Здесь нет ничего такого, — улыбается Юнги и треплет Чимина по макушке. Затем он уходит в свой кабинет, а Чимин еще некоторое время стоит замерев, и прикладывает руку к своим волосам. Жар от руки Юнги никуда не уходит. От того места, где он коснулся чиминовога плеча и волос, до сих пор исходит тепло.
*end of flashback*
Да, Чимин определенно запал в его душу. Он поселился там и совсем не хочет покидать найденное место. Юнги уверен, что он раздражает парня, поэтому не будет напористым. Он постарается оставить свои чувства при себе, чтобы Чимин никогда не чувствовал себя неловко рядом с ним. Юнги попытается как-то смазать углы между ними. Будет осторожно продвигаться все ближе и ближе и, если он увидит, что Пак не хочет быть рядом с ним, то никогда не станет заставлять его. Юнги уважает выбор другого человека, а тем более в любви. Ведь невозможно взять человека под свой контроль. Невозможно его заставить полюбить себя. Это приведет только к ненависти, а Юнги этого совсем не хочется. Он бы не смог жить спокойно с человеком зная, что тот его не любит. Юнги — противоположность Хосока. Ему важнее чувства любимого человека, а не свои. И он все сделает, чтобы тот, на кого пал выбор, был счастлив. А пока Юнги достаточно того, что Чимин находится под его боком.
***
Чимин очень переживает, потому что весь вечер Юнги не спускается вниз. Он заперся на втором этаже и совсем не выходит из своего кабинета. Чимин может только догадываться, почему Юнги себя так ведет. Но Чимину тоже больно. Ему больно, что босс чувствует себя таким одиноким. Он знает, что не должен жалеть его, но он и не жалеет, а лишь сочувствует. В первую неделю улыбка не сходила с лица Юнги, а сейчас он почти все время ходит хмурый. И Чимин просто не знает, чем ему помочь. Босс даже не рассказывает, что гложет его, какой червь грызет его нутро. Чимин не знает, но догадывается, и лишь ждет, пока Юнги спустится вниз, чтобы поговорить с ним.
Юнги спускается под конец рабочего дня. Посетители уже все разбежались, и первые лучи солнца пробираются в их затемненный клуб. Они одаривают сотрудников своим теплом, напоминая, что им всем пора домой. Сотрудники потихоньку переодеваются и покидают рабочее место. Внутри здания остаются лишь бармен и владелец. Тишину никто не спешит нарушать: Юнги сидит на стуле и отрешенно смотрит в пол, а Чимин ждет, пока тот ему хоть что-то скажет.
В голове Юнги слишком много мыслей, которые не дают ему покоя. Он не сразу замечает, что сидит не один. Он не видит, что Чимин даже не попытался уйти с рабочего места. Не убежал, как остальные, а ждет, пока Юнги придет в себя.
— Ты почему все еще здесь? — устало спрашивает Юнги у Чимина. Сам он пришиблен тяжелыми брусками из металла к земле. Неделю он парил на небесах, а сейчас прижат к земле и не может никак сбросить с себя этот придавивший его груз, чтобы встать на ноги. Юнги не то, что не может, он просто не пытается.
— Жду Вас, — тихо отвечает парень, сцепляя руки в замок. Видеть босса таким — как минимум больно; как максимум — невозможно.
— Налей мне коньяка, — все, что отвечает Юнги.
Юнги пьет без разбора, не считая выпитого им алкоголя. Ему все равно, какая жидкость наполняет его тело. Просто хочется забыться. Просто хочется заглушить эту боль. Не слышать голоса отца в своей голове и не представлять, как он совсем скоро добровольно пойдет на плаху, держа собственноручно топор, чтобы передать его отцу-палачу, который без раздумья опустит его на шею своего сына.
Чимин ничего не говорит, лишь подливает алкоголь, когда пустой стакан опускается рядом с ним. Он упорно считал, сколько стаканов Юнги выпил. Считал, но в какой-то момент уже просто потерял смысл это делать. Чимин остановился на 6 стаканах. От этого не легче ни ему, ни Юнги.
— Все кончено, — наконец подает голос Юнги. — Я закрою клуб. Прости, Чимин. Ты был так рад работать здесь, а теперь я выгоняю вас всех на улицу. Прости, прости... — шепчет Юнги. Он уже не знает, у кого именно просит прощения.
Чимина окутывает страх. Не из-за того, что он потеряет работу, а из-за отчаяния Юнги. Из-за того, что тот так сильно просит у него прощения. Чимину хочется просто обнять его, прижать к себе, отдать все свое тепло. Но кто ему позволит?
— Не говорите так, — умоляет Чимин. — Почему Вы решили, что нужно закрыть клуб?
— Ты ведь и сам видишь, малыш, что посетителей нет. Мне нечем платить за аренду. Я провалился. В который раз провалился...
— В который раз? — о чем ему босс говорит. Разве это не его первый клуб?
— Это четвертый раз, Чимин. Гребаный четвертый раз! — Юнги бьет ладонью по столу. — Я устал. Я так устал! Я до последнего верил, что в этот раз у меня точно все получится. И даже сотрудники совсем отличаются от предыдущих. Вы все ответственные и послушные. Вы все стараетесь ради клуба. Но я подвел вас, подвел... — Юнги осушает очередной стакан. Его тело шатает из стороны в сторону, а мысли путаются. В его голове трясина, болото и зыбучие пески.
Если бы Чимин только знал. Четвертый раз... Это каким духом нужно обладать, чтобы после очередного провала вновь становится на ноги и снова браться за дело. Сколько выдержи у Юнги. Сколько стремления. Чимин бы никогда так не смог. Теперь вдвойне больнее. Он не может оставить Юнги в таком состоянии.
— Ничего еще не кончено, — Чимин берет стакан в руки и убирает от Юнги. Уже хватит пить. Он и так уже еле держится даже в сидячем положении, когда встанет — совсем упадет. — Подождите немного. Обещаю, в клуб будут приходить люди. Мы заживем новой жизнью. Просто верьте в это и не отчаивайтесь.
Юнги хочется верить в это. Но что он может сделать? Ему неподвластно заставить людей посещать его клуб. Да кто вообще захочет идти в него под напором дула пистолета?
— Подождите меня, — просит Чимин, убегая в раздевалку.
Пак подхватывает Юнги в тот момент, когда тот почти касается пола головой. Чимин ведет его на свежий воздух, вызывает такси и крепко держит Юнги, чтобы тот не упал, пока они его ждут.
— Какой у Вас адрес, — спрашивает Чимин, когда усаживает сперва Юнги в такси, а потом и сам садится. Тот неразборчиво бормочет себе под нос, но в этом потоке бессвязных слов Чимину удается расслышать адрес его квартиры.
Юноша спрашивает Юнги, где его ключи. Шатен роется в карманах, подцепляет пальцами связку ключей, но роняет ее на пол. Аккуратно приставив Юнги к стене, поднимает ключи.
В квартире Юнги тихо и уютно. Под стать его натуре. У него много книг и статуэток. Чимин отмечает, что ему нравится эта квартира. Тут приятно пахнет, и здесь чувствуешь себя, как на безлюдном острове: спокойно, расслабленно.
Пак стаскивает с Мина всю верхнюю одежду и оставляет его только в рубашке и брюках. Может, переодеть его в домашнюю одежду? Неудобно спать в рубашке и классических брюках. Немного подумав, Чимин спешит к комоду, откуда достает черную шелковую пижаму. Юноша аккуратно расстегивает пуговицы рубашки своего босса и высвобождает его из нее. Чимин не ожидал такого увидеть. Лучше бы он не снимал эту рубашку. Он десятки тысяч раз пожалел об этом: на бледной коже Юнги множество рубцов. Где-то даже прослеживаются маленькие ожоги, как будто от потушенных о тело сигарет. Что с Юнги случилось? Почему все его тело усыпано уродливыми шрамами? Чимин задыхается от чувства беспомощности и отворачивается от Юнги, прикрывая глаза рукой.
— За что с Вами так? — шепчет Чимин, проводя кончиком пальцев по шраму, расположенному под ключицей в форме буквы V. Юнги стонет и дергается, но глаза не открывает. — Простите, — парень резко отдергивает свою руку.
Юноша справляется со своим эмоциями, и натягивает на босса пижаму, которая полностью прикрывает все участки его тело. Если так подумать, то он никогда не видел Юнги в футболке или хотя бы рубашке с коротким рукавом. На нем всегда водолазка, либо рубашка, застегнутая на все пуговицы. Наверное, Юнги никогда не надевает футболки или майки. Хоть у него и нет на руках рубцов, но ему, как кажется Чимину, некомфортно в них. Вдруг, когда он наклонится, кто-то что-нибудь заметит.
Чимин находит тазик в ванной и аптечку в выдвижном ящике стола; наливает воду в стакан, ставит его на комод, а рядом таблетку от головной боли. Тазик ставит рядом с кроватью. Наклоняется к Юнги и прощается.
— Останься, — шепчет Юнги, хватаясь за подол худи Чимина, а потом снова проваливается в сон.
Чимин остается. Ложится на жесткий пол лицом к Юнги. Он видит каждую складочку на лбу, когда тот хмурит брови. Ему хочется коснуться их, чтобы разгладить. Но кто ему позволит?