Глава 11
У Юнги ноги подкашиваются, когда он подходит к двери кабинета отца, а руки так сильно трясутся, что он ими никак не может ухватиться за ручку двери. В голове рой мыслей и в то же время пустота. Часы тикают гулко в коридоре, где Юнги стоит совсем один. Хочется развернуться и бежать, но он сам согласился на условия отца. Теперь не уйти, теперь не сбежать. Боже, как же так случилось? Как случилось то, что Юнги все потерял и обязан теперь работать на отца? Почему его клуб провалился, не успев даже начать работать. Мин ошибался. Он во всем ошибался. Верил, что в этот раз все будет по-другому, но наступил на те же грабли. И как теперь справится с этой болью? Как продолжить жить под гнетом отца? Как собрать себя по частям и добровольно отправиться не на любимую работу, а на войну, где Юнги будет пушечным мясом, которым отец будет вертеть, как хотеть. Как не сломаться. Как позволить себе жить в таких условиях. Юнги ничего не знает и уж тем более не понимает. Облажался. Не справился. Как смотреть людям в глаза? Намджуну, который верил в него, Чимину, который был так счастлив, получив работу в клубе, Хосоку, который поддерживал его, а самое главное, отцу, который ждал этого момента, который знал, что так случится.
Юнги судорожно цепляется пальцами за ручку двери, будто та может стать для него спасательным кругом. Но она лишь быстрее утопит его, как только он опустит её вниз.
— Заходи уже, — слышится яростный голос отца за тонкой стеной. — Я знаю, что ты уже почти пол часа там стоишь. Ведешь себя как баба.
Юнги нервно сглатывает образовавшийся ком в горле. Жмурит глаза, и дергает дверь на себя.
— Заходи уже! — отец — сплошной комок нервов. Столько ждать, пока Юнги наконец соизволит зайти. Ну он же не съест его. Чего так бояться?
Юнги проходит вглубь кабинета и чуть ли не падает на диван: так сильно его ноги не слушаются. Правда. Это действительно правда. Юнги теперь полностью принадлежит отцу. Он теперь шага не ступит без его ведома. Теперь Юнги никогда больше даже не попытается открыть ещё один клуб. Почему? Почему все именно должно было так произойти? Что с ним не так? Почему он вечно все упускает из своих рук.
— Почему молчишь? — отец хищно улыбается, встает с кресла и вплотную подходит к Юнги, упираясь своими коленями в его. — Так сильно боишься меня? — отец наклоняется ближе к Юнги и шепчет ему на самое ухо: — Готовь свою нежную задницу. Теперь ты в моей власти.
Юнги прошибает ток. Он отодвигается подальше от отца, но тот хватает его за галстук, не позволяя ему сделать это.
— Нет, пожалуйста, — шепчет Юнги, накрывая руки отца своими, пытаясь отлепить его пальцы. Но отец сильно держит. Он вцепился, как клещ в свою жертву. — Не надо...
Юнги резко распахивает глаза. Его сердце клокочет у самого горла. Он ничего не слышит, кроме стука собственного сердце, которое заполняет весь его организм. Вокруг темнота, и даже луч Луны не пробирается в его комнату. Мин хватает трясущимися руками телефон и смотрит на время. Ещё только три часа ночи. Это был сон. Просто сон. Слава Богу.
Юнги на трясущихся ногах плетется в ванную, стаскивает с себя всю одежду и становится под холодный душ, чтобы хоть как-то смыть с себя остатки дурного сна. Но в голове по-прежнему тысяча мыслей и одна. Когда в душе становится невыносим холодно: тело Юнги начинает потряхивать, а зуб на зуб не попадать, он выключает кран, опирается об раковину руками и смотрит на своё лицо. Он вдалбливает в себя мысль, что такого никогда не произойдет. Что его отец никогда не получит его волю: не заберет и не сломает. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Юнги все сделает, чтобы сон, приснившийся накануне, никогда не превратился в реальность.
***
Хосок целую ночь думал о Чимине. Он не мог уснуть и на утро был очень раздражителен. Теперь его бесит все это. Бесит чувство обязанности видеть Чимина. Бесит, что когда он вспоминает его вчерашнее прикосновение, его сердце начинает бешено стучать. Бесит, что он хочет, чтобы день скорее закончился, не успевши начаться, чтобы увидеть Пака. Бесит, что он не может хотя бы на доли секунды перестать думать о нём. Чимин его бесит, и это факт. Но Хосок слишком влюбился в него, чтобы дать поглотить себя чувству близкой к ненависти. Хосок будет добиваться, а там он посмотрит, что из этого выйдет.
Сегодня важный день во всей жизни Хосока. Он должен выглядеть отменно, поэтому замазывает синяки под глазами консилером и прямо с утра принимает душ. Чон выбирает из гардероба самый дорогой костюм и расплетает косичку на волосах, прощаясь с ней навсегда. Хосоку нужно выглядеть лучше всех, ослепительнее всех. Он обязан сразить своих будущих подчиненных наповал. Теперь Хосок не просто рабочий, а руководитель. Теперь не он будет подчиняться, а ему. С директором у него сложились доверительные отношения, поэтому он знает, что тот не будет ему капать на мозги, а наоборот, станет во всем помогать ему. Будет направлять его знания в нужнее русло. И уж Чон не подведет его. Он возьмет управление кораблем на себя; победит все бури и ненастья, штурм и водовороты.
— Хосок, проходи, — улыбается директор, сидя за своим рабочим столом. — Как дела? Решил что-то?
— Да, — Хосок смущенно улыбается, делая вид самого стеснительного парня на свете. Он тупит взгляд и рисует круги носком ботинка. — Я хочу принять эту должность. Я думаю, у меня должно получится.
— Конечно получится, — радуется директор, вставая со стула и подходя к Хосоку. — Поздравляю, теперь ты руководитель. — Директор крепко жмет руку Хосока своей. — Но ты должен помнить, что каждый находящийся в твоем подчинении работник — часть твоей рабочей семьи. Ты должен нести ответственность за их безопасность во время выполнения работы и ты же должен нести ответственность за их работу. Если они что-то сделают не так, ты будешь первым, кто пойдет на ковер правосудия.
— Д-да, — заикается Хосок, ослабляя рукопожатие. Отменный актёр. Ему бы Оскар, а не должность руководителя.
— Не переживай, — сразу сменяет тон на милостивый директор, заметив, как Хосок стушевался. — Я помогу тебе. Я не стану бросать тебя на половине пути. Раз я сам предложил тебе данную вакансию, то теперь полностью отвечаю за тебя. Уверен, что ты со всем справишься. Я ведь вижу, как ты стараешься. Поэтому знаю, что на тебя можно положиться. Ты не подведешь и не сбежишь в самый ответственный момент. Ты уже доказал свою преданность компании, подписав самолично два таких важных для нас договоров. Так что не бойся, Хосок. Я помогу тебе. Не нужно бояться. Ты должен раскрывать свой потенциал, я ведь вижу, что он у тебя есть. Грех будет, если ты его растратишь, сидя просто за компьютером.
— Спасибо, директор, — сияет Хосок. — Большое спасибо, я не подведу. — Он охватывает ладонь директора двумя руками и крепко жмет, пытаясь передать тепло, идущее от его сердца и благодарность за данную возможность.
— Это не мне нужно говорить спасибо, — смеется директор. — Ты ведь сам все сделал. Ну, пошли. Покажу твой новый кабинет.
Хосок выходит из кабинета директора следом за ним, семеня за его спиной. Рэй подозрительно смотрит на них, прищурив глаза. Что-то явно происходит в последнее время за его спиной. И он нутром чует, что прямо сейчас он узнает обо всем.
— Прошу минуточку внимания, — хлопает в ладони директор, заставляя работников отвести взгляд от экранов компьютера и посмотреть на него. — Все вы знаете Хосока, — директор указывает ладонью в сторону Чона, который становится в одну линию с ним. — Благодаря своим стараниям, Хосок теперь будет вашим руководителем. Теперь вы будете напрямую подчиняться ему. Прошу, примите его как родного.
— Да, — Хосок неловко чешет затылок. — Я здесь работаю полтора года, но вы все меня уже знаете. Обещаю, что буду хорошим руководителем, — Хосок низко кланяется, скаля губы в уничтожительной улыбке, но никто этого не видит. Просто не могут заметить.
Директор довольно улыбается, похлопывая Хосока по спине. Они проходят в другой кабинет, где директор объясняет, что это теперь его личный кабинет. Директор оставляет на его столе кипу рабочей документации, чтобы он со всем ознакомился и как можно скорее принялся за работу.
Чон переносит все свои вещи со старого места в новый кабинет. Сотрудники помогают ему, а девушки увиваются вокруг, строя глазки и ненароком касаясь Хосока. Чону только это все на руку. Никто никогда и не подумает, что он может быть тираном.
Когда все вещи перенесены, Рэй единственный, кто остаётся в кабинете, помогая Хосоку разобрать все вещи и разложить их по полочкам. Рэй молчит. Он знал, что Хосок все это время что-то скрывал, но чтобы настолько важное никогда даже подумать не мог. Рэй всегда относился к Хосоку хорошо, и он к нему, вроде, тоже. Самое главное здесь — вроде. Оказывается, Рэй совсем не знал Хосока, хотя был уверен в обратном. Реальность жестока.
— И как же так получилось, что ты стал руководителем за столь короткое время? — не выдерживает Рэй, ставя последнюю папку на полку.
— А ты не думаешь, что задавать такие вопросы своему руководителю как минимум неуместно? — приподнимает бровь Хосок, скрещивая руки на груди.
— Нет, не думаю! — смелеет Рэй. — Ты обязан был мне рассказать, ведь мы дружили. Мы отдыхали вместе. Тусовались в клубе, клеили баб. А сейчас ты внезапно оказываешься моим руководителем. Как я по твоему должен себя чувствовать?! — вскипает Рэй.
— Послушай, — Хосок подходит к Рэю, кладет свою руку на его плечо и шепчет на ухо: — Ещё одно слово, и ты у меня будешь работать до ночи. Теперь я здесь главный. — Хосок давит Рэю на плечо и тот удивленно садится на пол. — И ты теперь всегда будешь стоять в таком положении, — усмехается Хосок, смотря на Рэя, который стоит сейчас перед ним на коленях. Они все в его власти. Как забавно.
Рэй сперва вообще ничего не понимает. Он не видит, как нелепо сейчас выглядит, стоя прямо на коленях перед "другом" с растерянным видом. Чон как будто силой мысли опустил его на пол. Рэй даже не понял, как он осознанно подчинился ему. Но лишь увидев всю картину со стороны, его нутро заполняется гневом. Рэй вскакивает на ноги и, ничего не говоря, выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.
***
Чимин без сил падает на пол, берёт телефон в руки, проверяя время. Ему каждый час кажется, что уже десять вечера. Он нервно откладывает телефон в сторону, встает на ноги, вновь пытается танцевать, но у него это получается из рук вон плохо. Нервы до неприличия шалят, не давая спокойно погрузиться в страстный мир танцев.
— Только пять вечера, — шепчет Чимин, вновь смотря на время.
— Может, хватит уже? — не выдерживает Тэхен. Он уже два часа наблюдает за этой картиной и просто устал от метаний друга.
— Просто... Это так волнительно, — говорит Чимин. — Я не могу сосредоточиться ни на чем.
— Я заметил, — закатывает глаза Тэхен, подходит к сидящему на полу Паку и устраивается рядом с ним. — Успокойся. Тебя ведь взяли, заметили. Значит ты всё сделал правильно вчера. Тебе не о чем беспокоиться.
— Я знаю, — кивает Чимин. — Но всё равно... Я не знаю, что именно заставляет меня волноваться. Но это — как момент перед экзаменом. Вроде бы все знаешь. Знаешь, что все учил и не должен волноваться, но все равно волнуешься.
— Давай только без экзаменов, — стонет Тэхен, откидываясь на пол. — Хватит с меня. Уже в печенках сидят эти экзамены.
— Прости, — Чимин тоже ложится на спину. — Я просто сравнил. Не хотел напоминать тебе об этом.
— Да ладно уж, — отмахивается Тэхен.
В восемь вечера Чимин не выдерживает и подрывается с места.
— Я пойду, — Чимин подхватывает рюкзак с пола и бежит на выход.
— Ещё же рано, — кричит ему вдогонку ничего не понимающий Тэхен.
— Пойду раньше.
— Но зачем? Мы могли бы ещё потанцевать, — дуется Тэхен.
— Хочу, чтобы все было идеально, — подходит к нему Чимин и притягивает к себе. — Запомню, где что находится, чтобы перед посетителями не носится сломя голову.
— Ну ладно, — вздыхает Тэхен, высвобождаясь из объятий Чимина.
— А ты что делать будешь?
— Останусь ещё немного.
— Хорошо, — Чимин машет рукой Тэхену на прощание и выбегает на улицу. Дома он оказывается через двадцать минут. Быстро моется, причесывает волосы и идёт в клуб.
Чимин нетерпеливо два раза стучит в дверь и рывком её открывает, не удосужив услышать ответ на разрешение войти.
Юнги, погруженный в бумаги, не поднимает своей головы. Он и так знает, кто зашел в кабинет. Не нужно быть Нострадамусом, чтобы догадаться: достаточно лишь вдохнуть запах мускуса, древесины и цитрусовых, идущего от кожи вошедшего.
— Зачем так рано пришёл? — не открываясь от чтения спрашивает Мин.
— Хочу удостовериться, что все сделаю правильно сегодня. Я даже не знаю, где что лежит, на какой полки какой алкоголь находится. Где находится сироп и все необходимые вещи для создания коктейля.
Юнги поднимает взгляд на Чимин и удивленно смотрит на него.
— Вот как, — задумчиво тянет Юнги. — Это хороший подход. Подожди минуточку, я сейчас, — он выходит из кабинета, а потом возвращается с одеждой в руках. — Это твоя форма, — протягивает вещи Юнги.
У Чимина дух перехватывает. Его собственная одежда. Он принимает из рук Юнги белую рубашку, тёмно-коричневый фартук и чёрные брюки. На самом верху лежит бейджик с его именем. Чимин любовно проводит по его острым краям, осознавая, что он часть коллектива.
— Нравится? — улыбается Юнги, заметив тепло в глазах Чимина.
— Очень, спасибо, — Чимин низко кланяется, а потом спешит покинуть кабинет, чтобы переодеться в новую форму. Он долго смотрит на своё отражение, любуясь тем, как выглядел в этой форме.
Юнги находит Чимина уже переодетого внизу. Пак переставляет алкоголь с места на место; что-то записывает в блокноте, читает надписи на сиропах, проговаривает их шепотом и все в том же духе.
— Что делаешь? — Чимин от неожиданности чуть не выронил бутылку ликёра из рук. — Прости, — Юнги подбегает к нему, помогая тяжелую бутыль удержать. — Не хотел тебя напугать.
— А сделали это, — выдыхает Чимин. — Нельзя же так людей пугать!
— Ну прости, малыш, — ещё раз извиняется Юнги. — А тебе идет форма. Правда рубашка немного велика, но это потому что ты ещё малыш, — подмигивает Юнги.
— Может, хватит, — злится Чимин, с грохотом ставя бутылку ликёра на место.
— Хватит что? — приподнимает бровь Юнги.
— Называть меня малышом! — скрещивает руки на груди Чимин. — Я же просил вчера!
— Правда? — Юнги на миг задумывается. — А, да, вроде было такое. Ну, ладно, прости меня, малыш.
— Прощу, когда вы в гробу окажетесь. От моей руки.
— О, даже так? — Юнги медленно подходит к Чимину, который отступает на два шага назад, а потом и вовсе упирается спиной в стеллаж. — Тогда попробуй сделать это, — шепчет ему на самое ухо владелец. Потом отодвигается и уходит на второй этаж. Чимин только икает в ответ, и так и остаётся, замерев на месте.
***
Коллега, имени которой Хосок не помнит, стоит перед ним с папкой в руках.
— Что хотела, Мира? — Хосок тычет пальцем в небо. Помнится ему, что кого-то так звали. И, кажется, он не ошибся.
— Да, вот, — девушка протягивает папку Хосоку. — Я тут нашла некоторую информацию и сделала её в виде таблицы, чтобы Вам легче было все увидеть.
— Спасибо, — Хосок берёт папку в руки и просматривает. — Ты очень хорошо постаралась.
— Спасибо, — девушка слегка краснеет и заправляет прядь волос за ухо.
— Ты даже задержалась, чтобы все доделать, — замечает Хосок. — Твои коллеги уже давно ушли.
— Ничего страшного, — нервно улыбается Мира.
— Чем-то занята сегодня? — Хосок подходит вплотную к девушке, упираясь в её бедра своими.
— Нет, — пищит коллега.
— Не хочешь провести вечер со мной? — говорит Хосок в самые губы, беря прядь волос и перебирая их пальцами.
— Д-да, — девушка затаивает дыхание и чувствует, как Хосок отходит от неё. — Я тогда пойду вещи собирать.
— Иди, — Хосок шлепает Миру по попе, быстрыми шагами достигает стола, берёт портфель в руки и ключи от машины.
Сидя за рулем автомобиля и дожидаясь Миру, Хосок не может перестать думать о Чимине. Совсем скоро он увидит его. А пока ему нужно снять свой стресс на ком-то.
— Простите, — Мира залезает внутрь салона.
— Ничего страшного, — улыбается Хосок. — Можешь называть меня по-имени. Отпусти свои официальности.
— Хорошо, — Мира послушно соглашается.
— Не против, если поедем сразу ко мне? — приподнимает бровь Хосок.
— Не против, — Мира трется пятой точкой о сиденье, уже не в силах сдерживать своего возбуждения. Хосок хмыкает, заводит двигатель и за каких-то пол часа уже оказывается в доме.
Девушка заходит внутрь квартиры. Хосок сообщает ей, где находится спальня, и сам идет следом.
Девушка плавится под ним жженным сахаром. Квартира заполняется громкими стонами и сильными стуками спинки кровати о стену. Мира извивается и полосит кожу Хосока своими ногтями. Так хорошо ей давно не было. Хосок, словно дикий зверь. Он творит такое, что ей даже стыдно было читать в журналах или на просторах интернета.
Чон долго сдерживался, потому что занят был только работой и мыслями о Чимине. Он уже и не помнит, когда в последнее время вообще с кем-то спал. Но прямо сейчас он получает разрядку. Эта Мира. Боже, как она стонет, как добровольно отдается в его власть. На своих двоих она отсюда уйти точно не сможет.
— Можно мне остаться? — спрашивает Мира. Ее голова покоится на крепкой груди Хосока. Своими тоненькими пальчиками она рисует на его коже незамысловатые узоры.
— Нет, — резко отвечает Чон, отодвигая от себя девушку. — Я вызову тебе такси.
Мира ошарашенно смотрит на Хосока. Чувствует себя использованной. Поджав губы, и не говоря больше ни слова, она быстро собирается и покидает, пропитанную их недавним актом, квартиру Чона.
Хосок, хорошо насытившись и восполнив давно забытые чувства, быстро собирается и отправляется в клуб Юнги.
Прямо перед входом Чон замечает широкую спину отца Юнги. Хосок, вдруг познав все магические способы превращения в невидимку, прошмыгивает мимо отца внутрь и сразу бежит на второй этаж. Даже у него волосы дыбом встают на затылке, увидев отца Юнги со спины.
— Твой отец здесь, — с ужасом сообщает Хосок, как только влетает внутрь кабинета.
— Ч-что? — Юнги резко встает и подходит к Хосоку. — Ты уверен? Тебе не приснилось?
— Точно, уверен, — отвечает Хосок. — Он прямо здесь, внизу.
Паника охватывает Юнги, и он начинает беспокойно кружить по кабинету. Что отцу нужно? Почему он пришёл прямо в первый день? И что Юнги вообще говорить. А, может, вообще ничего не говорить, а просто запереться внутри кабинета и никого не впускать. Это бред. Мин это хорошо понимает.
— Куда ты? — испуганно спрашивает Чон, когда замечает, как Юнги хватается за ручку двери.
— Пообщаюсь с ним, — Юнги решительно выходит из кабинета и незамедлительно находит отца. Тот стоит прямо посередине клуба, осматривая его изнутри. — Ну здравствуй, отец, — здоровается Юнги, вставая прямо напротив отца. — Зачем пожаловал?
— А что, мне путь сюда запрещен? — косится на него отец.
— Нет, просто ты всегда был занят и никогда не интересовался моими делами. Ты ни разу за два года меня не поддерживал. Никогда не приходил в предыдущие клубы. А сейчас вдруг что изменилось? Вспомнил, что ты отец? — яростно спрашивает Юнги.
— Совсем из ума выжил? — шипит Мин старший, подходя к Юнги и хватая за ворот рубашки. — Кто инвестировал в этот клуб? Забыл уже?
— Ничего я не забыл, — раздраженно отбрасывает руку отца Юнги. — Как видишь, все у меня в порядке. Так что даже не мечтай, что я начну работать на тебя, — выплевывает слова Юнги.
— Это мы еще посмотрим, — ухмыляется отец. — Видит Бог, я хотел просто узнать, как ты тут устроился, но раз я тебе так противен, то пожалуй уйду. — Отец на пятках разворачивается и покидает клуб. А Юнги так и стоит на месте, смотря уже на давно закрытую дверь. Что-то больно колет булавкой в самое сердце. Слова отца, как переехавший Мина автобус: раздробил его на части, разметал его тело ошметками по всему полу. Юнги не должен так себя чувствовать, но тем не менее, чувствует. Боль и обида, что отец вот так ушёл, заполняет все его внутренности. Он же даже никогда не считал его родным человеком, почему тогда сейчас так отчаянно хочется закричать, чтобы отец вернулся?
— Налей мне виски, — устало просит Юнги, плюхаясь на высокий стул.
Чимин незамедлительно принимается выполнять его просьбу.
— Кто это был? — осторожно спрашивает Чимин. Он все видел. Видел, как Юнги раздраженно смотрел на того человека, а потом, когда тот ушёл, как резко его взгляд опечалился. Как Юнги стоял, и как будто ждал, что тот человек вернется.
— Мой отец, — Юнги залпом выпивает алкоголь и просит Чимина налить ещё.
— Сложные отношения?
— Типо того, — хмыкает Юнги. — Черт, забыл Намджуну позвонить! — Юнги отодвигает от себя стакан и быстро набирает номер Кима. — Намджун. Придешь? Прости, я слишком замотался и совсем забыл тебе сообщить. Точно не обижаешься? Хорошо, жду.
— Кто такой Намджун? — вдруг резко заинтересовавшись близкими людьми своего босса, спрашивает Чимин.
— Друг, — отвечает Юнги, наконец выпивая второй стакан. — Ему выпивка бесплатно.
— Это почему ещё? — удивленно раскрывает глаза Чимин.
— Потому что он помог мне открыть этот клуб.
— Вот как, — кивает Чимин. А потом видит подошедшего Хосока и радостно здоровается с ним.
Хосок взгляд от Чимина не отводит всю ночь. Запоминает каждую родину, каждую складочку на руках, каждый сантиметр его тела. Запоминает его рост и уже представляет, как Чимин будет становиться на носки, чтобы достать до его губ. Каким нежным, но в то же время страстным будет этот поцелуй. У Чимина нежный тоненький голос, и Хосок уже знает, как он будет ласкать слух, когда тот будет стонать его имя.
***
Лиен подбегает к отцу Мина, когда видит, как тот выходит из клуба.
— Почему вы так быстро? — обеспокоенно спрашивает Лиен, подхватывая Мина под руку.
Отец отмахивается и лишь достает платок из кармана. Прикладывает к губам и кашляет.
— Вам плохо? — Кан доводит отца до машины, открывает дверь, усаживает его внутрь, а потом обегает автомобиль и садится за руль.
— Все нормально, — отец вытирает губы платком и убирает его в карман. — Отвези меня домой.
— Хорошо. Как там Юнги? — осторожно спрашивает Кан. — Видели его?
— Видел, — кивает отец. — Но поговорить не удалось. Я хочу поспать, — отец прикрывает глаза и откидывается на мягкую спинку автомобильного кресла.
Лиен медленно ведёт машину, чтобы отец Юнги мог спокойно поспать. Почему они опять не поговорили. Почему отец все скрывает. Лиен этого никогда не поймет. Он хочет поддержать их обоих, но не знает как. И что ему вообще делать в сложившейся ситуации? Намекнуть Юнги или лучше не стоит. Лиен тяжело вздыхает и мчит по темным улицам вперёд.