Глава 8
В кабинете отца Юнги слегка прохладно: заглянувший с окон ветер кружит меж столом и диваном. Отец ежится, укутываясь в шерстяной пиджак. В очередной раз за день стучат в дверь, требуя впустить внутрь.
— Можно?
— Да, войди, — отец Мина смотрит, как Кан Лиен входит в кабинет, медленно подходит к дивану, но не садится на него, а становится напротив.
— Господин Мин, — Лиен нерешительно стоит и смотрит Мину в глаза. Он знает, чем закончился визит Юнги и понимает, почему отец поступил так с сыном.
— Как у него дела? — отец откидывается на спинку стула и расслабляется. Последнее время он только и делает, что готовит все необходимую документацию для предоставления своей компании сыну. Отец загружен до ночи и, приходя домой, валится без сил и без задних ног. Большая нагрузка сказывается на его немолодом возрасте, но он не может оставить все вот так. Он должен заранее все подготовить, чтобы уйти потом со спокойной душой. Отец знает, что никогда не был хорошим папой и, возможно, Юнги его ненавидит, но он попытается исправиться хотя бы сейчас. Он попробует построить мост в сторону своего сына, надеясь, что тот не разрушится и не провалился под его шагами. Слишком много всего он сделал плохого своему родному сыну, но понял это только сейчас. Но ведь лучше поздно, чем никогда? По крайней мере, отец так думает. Он сделает шаг навстречу сыну, он уже его сделал, а принять его попытки сблизиться, Юнги должен решить сам. Отец тяжело вздыхает и качает головой.
— В данный момент в его клубе ведутся ремонтные работы, — господин Кан смотрит на измученное лицо Мина.
— Когда он откроется?
— Где-то через два месяца...
— Отлично, ведите слежку и дальше. Я должен все знать, — отец прикрывает лицо рукой. Скатывающийся по виску пот теряется в складках его рубашки. Отчего-то отцу Юнги становится резко жарко. Трясущейся рукой он тянется за бутылочкой, но она выпадает из его рук. Лиен мигом поднимает её, откручивает крышку и приставляет бутылку к губам Мина.
— Вы не сказали ему? — в глазах Лиена столько сочувствия и даже прослеживается частичка боли. Господин Мин стал для него родным человеком. Он уже двадцать лет работает на него. Были сложности, когда господин Мин вызывал его к себе и чуть ли не увольнял. У отца Юнги очень вспыльчивый и тяжёлый характер, но господин Кан всегда оставался на своём месте. Как бы сложно ему не было, он терпел и сейчас он стоит перед отцом Юнги. Не может он вот так просто оставить его одного. И Юнги ему очень нравится. Смышленый ребенок. Лиен сделает все для того, чтобы и отец, и Юнги были счастливы, смогли спокойно спать и есть. В данный момент Кану предоставлено задание следить за шагами Юнги и он видит, как тот старается. Юнги из кожи вон лезет, чтобы открыть свой клуб. Лиен разрывается на части: одна часть понимает, что он должен помочь господину Мину, а вторая понимает, что он не может вот так отнять мечту Юнги, когда тот так старается. Что ему делать, он не знает. Поэтому решает просто плыть по течению.
— Нет, — отец выпивает почти всю воду, но в горле все равно пересушено. Он распускает галстук, и становится чуть легче дышать. Юнги не должен знать. Он решил это давно. Юнги узнает, когда придет время, но не сейчас. В данный момент слишком рано говорить об этом. Отец не хочет, чтобы у Юнги были проблемы с клубом из-за него.
— Но...
— Нет, — отец жестом руки останавливает Лиена. — Не время. И ты ничего не говори ему, и не попадайся на глаза. Когда клуб будет открыт, сообщи мне об этом, а сейчас можешь быть свободен.
— Слушаюсь, — господин Кан кланяется и выходит из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.
Отец Юнги долго сидит на своём месте, просматривая отчеты сотрудников. Слишком много мыслей в его голове в данный момент, которые мешают ему сосредоточиться на своей работе, но он упорно пытается заняться сейчас работой, чтобы освободить свой день хотя бы на час. В его случае перенапряжение не допустимо. Отец трет уставшие глаза и берёт телефон в руки. Долго смотрит на номер сына, но не звонит, а выключает телефон и откладывает его на край стола.
***
Чимин давно не был на территории школы, и это навивает воспоминания. Одиннадцать лет он провёл в стенах данного заведения. Ностальгия врывается в сердце и щемит своими тисками. Чимину всегда нравилось учиться. Он хорошо понимал математику и физику, но, к сожалению, данные знания ему никак не помогли в жизни. Он мог бы стать инженером, программистом или проектировщиком, но любовь к танцам затмила остальные его качества. Чимин все равно глубоко благодарен школе. Благодаря ей он сейчас может стоять на её территории и ждет своего несмышленого друга.
Тэхен сидит сейчас на последнем уроке. На его нелюбимой химии. Все эти понятия, задачи и лабораторные стоят у него, как ком в горле. Хочется поскорее выбежать из класса, зажать два пальца и вывернуть всю полученную информацию, которая, как он считает, никогда в жизни ему не пригодится. И зачем только учителя заваливают их ненужными знаниями. Ему бы сейчас на скейтборде кататься или освоить брейк данс, как Чимин, а он сидит в четырёх стенах и ловит взглядом мух.
Сосед по парте больно пихает Тэхена в бок, заставляя того перестать бормотать себе под нос. Ким недовольно уставляется на рядом сидящего одноклассника в очках — ботаника, и показывает ему язык, когда тот не видит. Ким отворачивается от созерцания одноклассника, довольный тем, что тот не заметил, как показал ему язык, и, подперев подбородок рукой, принимается рассматривать, как ветер кружит опавшие листья в медленном вальсе. Тэхену совсем не нравится осень, но ему нравится смотреть, как деревья окрашиваются в яркие краски, как они сменяют одно одеяние на другое.
Ким пропускает всю половину урока мимо ушей. Его глаза все время устремлены на двор, в который так хочется выбежать и не видеть школу до завтрашнего дня. Тэхен видит, как Чимин подходит к школе, садится на скамейку и спокойно его ждет, закрыв глаза и подставляя своё лицо осеннему солнцу, лучи которого расползаются по его телу.
Тэхен сперва и вовсе не понимает, что Чимин здесь делает и как вообще тут оказался. У него же танцы. Но потом он нетерпеливо сидит на месте, ерзая на стуле и с замиранием сердца ждет последнего звонка. Соседу недовольно косится в его сторону и, тяжело вздохнув, закатывает глаза дальше некуда.
Ким отсчитывает сначала минуты, а затем секунды до окончания тюрьмы, что заперла его в своём логове. Пять, четыре, три, два, один... Звонок звенит, и Тэхен, подбирая рюкзак с пола, бежит на выход, не забыв толкнуть в бок соседа по парте.
Чимин видит, как Тэхен чуть ли не первым вылетает из здания школы со счастливой улыбкой на лице.
— Ты что здесь делаешь? — Тэхен буквально подлетает к Чимину и принимается того обнимать, стискивая в своих руках.
— К тебе пришёл, — Чимин нежно теребит пушистые волосы Кима, приглаживая их после марафона забега. — Ты ведь хотел, чтобы я помог тебе с математикой.
Тэхен резко отлепляется от друга и супится, скрещивая руки на груди, недовольно смотря на него.
— Я думал, ты меня пришёл увидеть, — Тэхен опускает взгляд в пол и рисует ботинком на песке странные узоры.
— Так я и пришёл к тебе, — Чимин подходит к Тэхену и сильно обнимает. Ким брыкается, но вырваться не может, поэтому сдается и, тяжело вздохнув, плетется за Чимином, который без умолку рассказывает о новом танце, а потом переходит к какой-то новой дораме.
По пути к дому Тэхена, Чимин заходит в магазин и покупает другу много вкусняшек, чтобы тот перестал дуться. Тэхен ещё немного обижается, но потом понимает, что Чимин это делает ради него. Это Тэхену нужна математика, а не Чимину. Это Тэхен не понимает её, а не Чимин. Пак и так оставил свои дела и прибежал к Киму аж в школу, а он сейчас идет и ещё дуется на него. Это неправильно. Тэхен понимает, что пренебрегает временем Чимина и занимается сейчас ерундой.
Тэхен отворяет дверь в свою квартиру и впускает Чимина внутрь. Дома никого нет, поэтому Пак чувствует себя в своей тарелке. Он, конечно, знает родителей Тэхена и хорошо с ними общается, но все-таки какая-то неловкость присутствует, когда они находятся дома.
— Давай сперва покушаем, я очень голоден, — Тэхен бежит на кухню мыть руки и накладывать еду.
— Я не откажусь, — Чимин идет за Тэхеном и вываливает на второй стол все вкусняшки, которые он купил. Подходит к раковине, моет руки, садится за стол и нетерпеливо ждет, пока Тэхен разогреет еду. Как только тарелка оказывается перед ним, съедает все за несколько минут. Тэхен аж открывает рот от такого зрелища. Аппетит Чимина — это нечто. Но оно и понятно. Сколько он занимается и тратит жизненной энергии. Ему нужно хорошо питаться, чтобы не загнуться. Его организм ещё молод, нельзя над ним издеваться, пренебрегая едой.
— Так с чем именно у тебя проблемы? — Чимин стоит напротив сидящего за столом Тэхеном, уперев руки в бока. — Показывай.
— Тригонометрия, — Тэхен хватается за голову, как будто это и правда его невыносимая головная боль. Чимин только смеется на это и берёт учебник в руки, чтобы освежить немного память.
— Смотри, — Чимин берёт ручку в руки и начинает писать пример. — Здесь нет ничего сложного. Вот это заменяешь на это и потом раскрываешь по формуле... — Чимин упорно объясняет всю суть тригонометрии Киму, показывая на примере. Тэхен внимательно слушает и в некоторых моментах даже переспрашивает. — Понял?
— Вроде, да, — Тэхен задумчиво грызет кончик ручки, за что получает по руке.
— Плохая привычка, — отвечает Чимин на обиженный взгляд Тэхена. — Попробуй сам решить вот эти три примера, — Чимин выбирает из учебника легкий, средний и самый тяжелый варианты.
Ким внимательно читает задание и напрягает мозг. Сейчас все его внимание только на примерах. Он усердно вспоминает все, чему его научил Чимин. И справляется с заданием за пятнадцать минут.
— Вот, — Тэхен протягивает тетрадь Чимину, который внимательно все смотрит, подчеркивая некоторые моменты ручкой.
— Первое задание полностью решено правильно, — говорит Чимин, а Тэхен облегченно выдыхает. — Второе тоже, а вот в третьем есть небольшая ошибка, которая привела к неправильному ответу.
— Да? Где? — Тэхен подвигается к Чимину и заглядывает через его плечо в свою тетрадь.
— Вот здесь, — Чимин тычет пальцем в тетрадь. — Ты неправильно раскрыл скобки. Здесь должен был быть минус, а потом все это преображается по другой формуле. Они похожи с той, которую ты выбрал, но там есть квадрат.
— Точно, — Тэхен замечает свою ошибку. — Я понял. Хочу решить ещё один пример. Выбери любой.
Чимин выбирает наиболее сложный, но не совсем, чтобы Тэхен смог его решить, и тот её решает в этот раз без ошибок.
— Ну вот, — Чимин треплет Тэхена по волосам. — А ты говорил, что не понимаешь. Ничего сложного нет, просто нужно внимательно слушать.
— Это просто ты хорошо объясняешь, — довольно улыбается Тэхен. — Так бы я не понял.
— Не придумывай, — Чимин в шутку злится, слегка пихая Тэхена в бок. — Просто ты летаешь в облаках, когда все объясняют.
— Ну, — Тэхен на секунду задумывается. — Может быть.
Чимин стаскивает Тэхена со стула, валит на пол и начинает щекотать.
— Все прекрати, — взвизгивает Тэхен, утирая выступившие на глазах слезы.
— Если обещаешь, что будешь внимательно слушать учителей!
— Я подумаю, — но стоит Тэхену это сказать, как Чимин принимается щекотать его ещё сильнее, а потом и вовсе кусает за ляжку.
— Хорошо-хорошо, — сдается Ким.
Чимин встает на ноги, протягивает руку Тэхену, помогая тому встать с пола.
— Я пойду, — Чимин идет в коридор.
— Останься ещё немного, — просит Тэхен. Ему хорошо с Чимином. Ему не хочется, чтобы тот уходил так рано. Чимин для него родной человек, связь с которым терять не хочется, и без него совсем одиноко. Они и так редко видятся, потому что у каждого свои дела, а если Чимин найдет работу, то совсем не смогут нормально проводить время друг с другом. — Давай посмотрим дораму, про которую ты мне сегодня говорил. Ты и вкусняшек купил. Я сам это все не съем, — Тэхен бежит на кухню за мармеладками, чипсами, кириешками и газировкой.
Чимин усаживается на диван, а Тэхен мчит из кухни, чуть не выронив чипсы на пол. Он кладет всю еду между ним и Чимином, берёт пульт в руки, находит дораму и принимается увлеченно её смотреть.
Чимин тоже погружается в дораму. Она оказывается непредсказуемой и захватывающей дух. Пак полностью в телевизоре и совсем не замечает, как Тэхен смотрит на него. Киму уже давно неинтересно, что происходит на экране: его больше волнует Чимин. Тэхен сам себя понять не может и не знает, сколько уже это продолжается. Ему хочется коснуться Чимина и почувствовать то, о чем говорят другие. Тэхен не знает, любовь ли это или что-то другое, но симпатия к другу точно есть. Возможно, скоро это закончится, а, возможно, не закончится никогда. Ким боится, что отпугнет Чимина, поэтому ему просто остаётся тайком посматривать на него и тяжело вздыхать, осознавая, что им никогда не быть вместе. Где-то глубоко Тэхену больно, где-то глубоко он чувствует, как что-то тормошит его душу, но он никогда не обращал на это внимание. Ему запрещено просить о чем-то большем. Тэхену достаточно того, что Чимин считает его своим другом.
Тэхен подвигается к Чимину и кладет голову на его плечо. Ведь так делают друзья? Ведь это не запрещено законом? Ведь никто его за это судить не будет? Чимин никак не реагирует на жест Тэхен, и тот совсем успокаивается, прикрывая глаза и слушая ровное сердцебиение Чимина.
***
Прошло два с половиной месяца с тех пор, как рабочие начали ремонт в здании. Непредвиденные обстоятельства отложили открытые клуба ещё на пол месяца, но Юнги ничуть не расстроился: за это время он собрал и подписал всю необходимую документацию, договорился с охранной службой, чтобы те приехали установить камеры, договорился с пожарной службой на установку пожарной сигнализации, создал объявление в интернете о наборе персонала и, наконец, придумал название для своего клуба.
Юнги заходит в здание и восхищенно рассматривает первый этаж. Все так, как он и хотел. Рабочие постарались на славу. Они сделали все необходимое, и Юнги очень благодарен им за это. На втором этаже тоже все идеально. Юнги заходит в свой кабинет, проходит к столу и садится на мягкий стул. В кабинете приятно пахнет древесиной и новой мебелью. Юнги наслаждается этим пока есть возможность. Совсем скоро это здание заполнится людьми. Шатен чувствует — что-то будет.
Юнги спускается на первый этаж, достает ящики алкоголя из подсобки и раскладывает их на стеклянный стеллаж позади барного стола.
Для Юнги сейчас головная боль — это найти хороших сотрудников. С охранниками, уборщицами нет проблем, но вот с поварами и барменами — есть. Нужно постараться найти опытных работников. Бар — лицо клуба. Юнги не может посрамить перед своими же посетителями. На его объявление уже откликнулось пара человек, и завтра Юнги начнет проводить собеседование.
Юнги не может насытиться клубом. Он горит в его душе, жжет своей аурой и красочностью. Манит к себе. Приковывает леской, зашивая Юнги и его, как единый орган, который не может распасться или порваться. Владелец клуба наливает в стакан виски и пьет в гордом одиночестве. Это его ночь с клубом. Единственная, когда нет ни одного постороннего человека. Его дитя сейчас преображается. Юнги хочет, но боится раскрыть его внутренность. Он столько ждал этого момента, но сейчас ему вдруг стало страшно. Вдруг никто никогда не заглянет сюда или Юнги не сможет найти соответствующих работников. Он не знает, как в этот раз судьба распорядится им, поэтому остается в клубе ещё чуточку дольше. Он ещё чуточку дольше пытается прочувствовать каждой своей клеточкой то состояние, которое он испытывает сейчас. Головокружение, покалывание на кончиках пальцев, учащенное дыхание и бешеное сердцебиение — эйфория. И пусть мир летит прахом, и пусть все в этом мире разрушится — в Юнги навсегда останется новый клуб. По-особому дорогой ему, по-особому взвинчивающий его нутро.
Юнги бредет в полном одиночестве. Но он счастлив. Ему сейчас никого рядом не нужно. Темнота, в данный момент, его друг, звезды сейчас его сестрицы, а луна, как родная мать. Ветер, как отец: он обвивает Юнги своими руками, но холодными и колючими. Заставляет ежиться и пуститься бежать домой, чтобы там налить себе теплого какао, закутаться в плед, как в кокон.
— Как дела? — звонки Хосока стали редкостью, но Юнги все равно им счастлив. Чон так и не рассказал о покупке машины. В последнее время он вечно в своих делах, и они почти не общаются. Видятся редко, но когда делают это, Хосок интересуется только делами Юнги, умалчивая о своих. Юнги больше общается с Намджуном. Тот очень сильно его поддерживает и помогает всем тем, чем только может.
— Все закончено, — выдыхает Юнги. Отдалятся вот так от Хоска оказалось очень больно. Он никогда не считал их лучшими друзьями — всегда считал, что они только приятели, но это не так: для Юнги Хосок оказался лучшим другом, а вот для Хоска Юнги — нет. И как бы горько не было, и как бы чувство обиды не гложило Юнги, но он все равно поддерживает связь с Хосоком. Он понимает, что Чон может находится в своём мире, что не обязан делиться со всем с ним. Они ведь взрослые люди. На правду не обижаются. Юнги лишь надеется, что хотя бы так они будут общаться, или, если у Чона какие-то проблемы, то когда он решит их, они начнут чаще видеться и все станет как прежде.
— Когда открываешься?
— Наберу необходимый персонал и сразу откроюсь, — Юнги говорит еле слышно, потому что боится нарушить идиллию, которая сформировалась прямо сейчас.
— Я загляну завтра после работы. Помогу тебе выбрать персонал, — Хосок тяжело дышит в трубку, потому что он очень устал, но оставлять Юнги не хочется. Он должен помочь ему хотя бы завтра. Хосок знает, что Юнги сдружился с Намджуном, они даже виделись однажды все втроем. Поэтому Хосок может спокойно заниматься своими делами.
— Хорошо...
— Пока, — Хосок сразу кладет трубку, не давая шанса Юнги что-то сказать.
И когда их дружба пошла под откос. Мин в очередной раз задается вопросом: "А была ли она вообще?", и в очередной раз не находит ответа. Юнги многое не замечает. Он доверчивый и добрый человек. Ему придется пройти через многое, чтобы понять, как на самом деле этот мир устроен. Что на самом деле он требует. Но сейчас Юнги спокойно засыпает, находясь с головой уже в завтрашнем дне.