Глава 7
Намджун уже издалека видит назойливого клиента. Он заранее берет себя в руки, натягивает улыбку, нервно подправляет галстук и идет навстречу останавливающемуся бмв.
— Добрый день, — Намджун так сильно улыбается, что, кажется, сейчас у него просто разорвутся мышечные связки, отвечающие за улыбку, и он больше никогда не сможет этого делать.
Разъяренный клиент выходит из автомобиля, нервно захлопывает дверь и, подправляя помятое пальто, идет навстречу Намджуну.
— Вы! — привлекательный мужчина тычет пальцем в лицо Намджуна. — Вы продаете бракованные автомобили!
"Такой красивый и так хорошо одет, а несет какой-то дичайший бред", — думает Намджун.
— С чего вы это взяли? — Намджун сжимает руки в кулаки до побеления костяшек и натягивает улыбку еще шире прежней.
— Он стучит! Не прошло и месяца, а этот чертов бмв уже стучит!
— Ну, в начале же все было нормально? — спрашивает Намджун, удерживая себя от порыва врезать этому человеку по лицу. Он уже всю его печень съел, пока выбирал автомобиль, а теперь предъявляет, что они продают брак.
— Ну да, — мужчина нервно отбрасывает волосы назад. — А сейчас то нет!
— Так уже месяц прошел. Вы не думаете, что, может, дело в вас? Может, вы просто не умеете ухаживать за своей машиной?
— Да как вы! — мужчина хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Будто у него из легких кто-то разом весь воздух украл. — Вы! — мужчина грозит пальцем. — Я больше сюда никогда не приеду! — мужчина резко разворачивается, быстрым шагом достигает бмв, с треском захлопывает дверь и быстро уезжает.
— Скатертью дорожка, — ухмыляется Намджун, а про себя думает, какой же он все-таки красивый, хоть и заноза в заднице.
День Намджуна проходит как обычно. После того клиента все были адекватные и приветливые. Под конец дня у Намджуна уже болит рот от вечной улыбки. Киму нравится здесь работать, хоть ему и не нравится улыбаться всем подряд. Но машины стали для него чем-то особенным. Чем-то родным. Он уже не может себе представить жизни без гула автомобилей, без их запаха.
Уже к вечеру пришел клиент, которого Намджун запомнил. Его внешность показалась ему необычной: рыжие волосы, на которых с одной стороны заплетена косичка, утонченное тело, и радостные, широко открытые глаза, излучающие уверенность.
Хосок, как представился покупатель, долго не ходил и не трепал мозги Намджуну. Он взял Датсун Ми-До вишневого цвета, улыбнулся на прощание и уехал на своей новой машине. Намджун заметил, как горели глаза Хосока, и на сердце стало тепло. Когда видишь счастливые лица покупателей — весь мир приобретает разноцветные краски. Именно поэтому Намджун здесь работает. Ему приятно, когда люди с благодарностью смотрят на него, когда спрашивают его совета, когда их лица счастливо светятся после совершения покупки.
***
Юнги, попрощавшись с Мэттью, еще некоторое время общается с рабочими, а затем идет домой, но во время вспоминает, что обещал Намджуну выпить вместе с ним. Мин бьет себя ладошкой по лбу и быстро набирает номер Кима.
— Ты свободен? — Юнги даже не здоровается.
— О, Юнги, привет, — слышится радостный голос Намджуна.
— Да, привет. Ты сейчас где?
— Я еще на работе. Через пол часа заканчиваю.
— Отлично. Давай тогда встретимся в баре "Восток".
— Идет, — Намджун вешает трубку.
Юнги глубоко вдыхает свежий воздух и неспеша направляется к бару. Сегодня целый день у него хорошее настроение. И хотя уже осень, пробирающаяся своими холодными порывами под одежду, и сгущаются тяжелые тучи, он все равно счастлив. Он готов кричать об этом на весь мир, но лишь легкая улыбка трогает его губы. Совсем скоро ремонт закончится, Юнги выберет интерьер, наберет весь необходимый персонал. От осознания того, что он все ближе и ближе подбирается к своей мечте, внутри будто взрываются фейерверки, а в глазах загораются маленькие огоньки. Все тело Юнги окутывает такая теплота, что он готов ей согреть кого-нибудь. Ему хочется танцевать, петь, кататься на велосипеде. Ему хочется все и сразу. Ему хочется поделиться с кем-нибудь своим счастьем.
Небо заволокло тучами, и первые неуверенные капли падают на землю. Асфальт намокает постепенно, а люди бегут в укрытие. Спустя несколько минут дождь со всей силы барабанит по крышам домов. Где-то сверкают молнии.
Юнги идет, подставляя свое лицо дождю, которое охлаждает его разгоряченное желание. Он не торопится, а идет в своем темпе. Дождь так приятно скатывается по его лицу, что он специально замедляет шаг и ловит ртом капли дождя. Юнги мгновенно намокает. По телу пробирается холод, и он начинает дрожать. Шатен обхватывает себя руками и припускается бежать. Ноги шлепают по лужам и намокают через ботинки, которые никак не могут защититься от влаги. Юнги мокрый, но радостный забегает в бар, где усаживается на стул напротив барного столика. Намджуна еще нет, поэтому Юнги решает пока ничего не заказывать, а подождать его. С пальто Юнги стекает вода, образовывая на поверхности пола лужу.
Бармен замечает состояние Юнги, поэтому тихо приближается к нему и говорит:
— Вы совсем промокли. В подсобном помещении есть батарея, пройдемте туда.
— Да не стоит, — Мин отмахивается от бармена. — Все хорошо. Не беспокойтесь.
— Вы заболеете, если так и будете сидеть в мокрой одежде. Я не могу вот так вас оставить, — бармен поворачивается в сторону двери подсобного помещения. — Пойдемте. Возражения не принимаются.
Юнги, шумно вздохнув, плетется за барменом.
— Это моя одежда, — бармен достает из шкафа вещи. — Наденьте, пока ваши вещи сохнут.
— А ты? — Юнги недоуменно смотрит на бармена.
— У меня смена до часу ночи. Поэтому пока эта одежда не нужна, — бармен помогает снять с молодого человека мокрое пальто и вешает его на вешалку. — Это мои ботинки, — бармен ставит на пол коричневые ботинки. — Когда переоденетесь, повесьте все вещи на батарею. Они должны высохнуть. А сейчас мне нужно удалиться, меня ждут посетители, — бармен кланяется, дергает ручку двери и оставляет Юнги одного.
Юнги еще некоторое время смотрит на закрытую дверь, а потом быстро стаскивает мокрую одежду, аккуратно развешивает её на батарее, надевает чистую одежду, влезает в ботинки, которые оказываются ему чуть велики, и выходит из комнаты.
— Спасибо, — Юнги садится за барную стойку.
— А вы отказывались.
— Юнги! — Мин поворачивает голову на голос и видит приближающегося Кима. — Ты уже здесь!
— Да, недавно пришёл, — Юнги машет Намджуну рукой. Ты что будешь?
— Давай виски, — Намджун садится рядом с Юнги.
Бармен наливает два стакана виски, ставит их перед Юнги и Намджуном, немного разговаривает с ними, а затем начинает обслуживать других клиентов.
— Ну, как дела? — Намджун откидывается на спинку стула и пробует виски на вкус.
— Отлично. Сегодня уже начали делать ремонт. Чувствую себя самым счастливым на свете.
— О, — Намджун хлопает Юнги по плечу, и тот от неожиданности проливает виски на стол. — Упс, прости, — Намджун берёт салфетку и быстро вытирает стол.
— Да все нормально, — Юнги слегка смеется. — У тебя как дела?
— Все хорошо. Отремонтировали твою машину. Отполировали. Стала она красоткой. Сегодня её уже купили, — Намджун довольно жмурит глаза и совсем расслабляется.
— Правда? — Юнги чуть ли не подпрыгивает от неожиданности. Он не думал, что его машину кто-то так быстро приобретет. Осознание того, что он больше никогда не увидит её, не дотронется, не прокатится, не заправит бензином колит в самое сердце. Все-таки, она браво служила Юнги четыре года. Повидала многое. Забирала его расстроенного после очередного провала клуба. Забирала пьяного, когда они с Хосоком напивались до невменяемого состояния. Забирала радостного, когда дела Юнги шли в гору. А теперь он никогда не сможет поделиться с ней своей радостью, грустью, отчаянием или возрождением. Но как бы ни было, Юнги рад, что его автомобиль сможет стать для кого-то новым другом. Что он будет служить новым хозяевам также верно, как служил ему. И пусть кто-то подумает, что нельзя так зацикливаться на вещах, Юнги на это все равно. Машина была неотъемлемой частью его жизни. И ее частичка навсегда останется в сердце Юнги. — И за сколько вы продали её?
— Ну, — Намджун неловко чешет затылок, А затем смущенно смотрит на него. Думает некоторое время, но цену называть не спешит.
— Да расслабься, — Юнги звонко смеется и хлопает Намджуна по плечу. — Я шучу. Мне все равно за сколько вы её продали. Главное, чтобы хозяева были хорошие. Остальное вовсе неважно. Ты и так согласился купить её за большую цену, чем она стоила. Я тебе очень за это благодарен. Честно. Спасибо, Намджун, — Юнги поднимает стакан в воздух, а затем залпом выпивает всю находящуюся в нём жидкость.
— В этом нет ничего такого, — машет руками Намджун. — Ты тогда был таким решительным. Я не мог вот так оставить тебя. Когда ты сказал про клуб, я сразу понял, что должен сделать так, как ты просишь. Ведь мечта — это то, чем ты дышишь. У меня пока не получается осуществить свою, но я рад, что помог тебе достичь твоей.
— А какая у тебя мечта? — Юнги удивленно смотрит на Намджуна. — Я думал, тебе нравится работать в салоне. У тебя это хорошо получается, и ты многое знаешь. Мне кажется, это твое призвание. И ты человечный, не гнешь свою линию. Прислушиваешься к покупателям. Эта работа создана для тебя.
— Да, — Намджун тепло улыбается. — Я вправду люблю свою работу. А еще больше мне нравится видеть счастливые лица людей. Их глаза так горят, когда они получают то, что хотят.
— Вот-вот, — Юнги согласно кивает головой. — Ты видишь людей насквозь.
— Ну, я бы так не сказал, — Намджун неловко пожимает плечами. — О, кстати! — Намджун резко ставит стакан на стол, но у него это получается слишком громко и Ким неловко смотрит на уставившееся взгляды людей. Юнги разгоняет их руками. — Сегодня ко мне в салон пришёл парень необычной внешности.
— Правда? — Юнги облокачивается об стол локтем и заинтересованно смотрит на Кима.
— Да-да, — Намджун закатывает глаза, вспоминая образ. — У него такие ярко-рыжие волосы и косичка на одном боку. Но он был непривередлив. Быстро купил машину и ушёл.
— Рыжие волосы и косичка? — Юнги смотрит во все глаза на Намджуна. Он описал Хосока! — Такое ощущение, что ты описываешь моего друга.
— Правда? Ты его знаешь? Как его звали то... — Намджун задумчиво смотрит на стакан, который вертит в одной руке. — Хочоль? Хичоль? Хо...
— Хосок!
— Да, точно, Хосок! Так ты и правда знаешь его?
— Ага... — Юнги вмиг поник. Сколько еще Хосок скрывает от него? Неужели, он так не доверяет Юнги? Они ведь знают друг друга еще с университета. Когда вдруг Чон стал таким скрытным? Не сказать, что Юнги очень обидно, но какой-то червячок все равно поселяется внутри него и грызет нутро. От чего-то становится больно. Хочется разнести все к чертям. Хочется позвонить Хосоку и сказать все, что Юнги думает о нём. Какая-то неимоверная тоска заполняет внутренности Юнги. Заполняет его кровь, забивает все мышцы и сидит там, отковыривая внутренности по маленьким кусочкам. Юнги даже слышит этот звук. От этого ему хочется очень сильно расчесать руки и ноги или закрыть уши руками. А была ли дружба вообще? Что Юнги сделал не так, что Хосок так не доверяет ему? В чем он ошибся? А может, просто Чон всегда был такой, а Юнги просто этого не замечал? У Юнги такое ощущение, что ему насрали в душу. По-другому это чувство не назовешь. Ну и похуй. Мин вообще ничего спрашивать не будет, он просто будет ждать, пока Хосок сам раскроет все карты.
— Что с тобой? — Намджун замечает, как плечи Юнги резко опустились, как будто на них свалился тяжелый груз, который он просто не в силах удерживать на своих хрупких плечах. Может, не стоило ему говорить про друга? Может, Юнги ничего не знал? Но уже поздно. Ким не знает, с чем связаны резкие перемены в новом знакомом, но надеется, что это не из-за его рассказа. — Ты не знал?
— Что? — Юнги резко вскидывает голову. — Ты про Хосока? Знал, конечно, — Юнги нервно смеется. — Конечно, я знал.
— Ладно, — Намджун подозрительно косится на Юнги, но ничего не говорит.
Больше о работе они не заговаривали. Намджун, оказывается, пишет лирику и очень хочет стать репером. Он младше Юнги на год, но уже стремится к чему-то высшему. Шатену понравился Намджун, а особенно его страсть к музыке. Ким пообещал, что когда-нибудь он покажет свои наброски Юнги. На этой приятной ноте они прощаются, но обещают видеться и не терять связь друг с другом.
Юнги с теплой улыбкой и с немой грустью идет по темным улицам домой. Достаёт из кармана телефон и проверяет на наличие пропущенных звонков или сообщений. Но от Хосока ничего нет. Абсолютно. Бесконечная пустота. Он будто отдаляется все дальше и дальше. Скоро совсем превратится в точку, и тогда Юнги уже никогда не достанет его. Промерзлый ветер забирается под пальто Юнги, которое не успело до конца высохнуть, но у него такое ощущение, что на самом деле он пробрался куда глубже, чем просто под пальто. Он где-то внутри. Рыщет. Не дает покоя. Юнги ежится и обнимает себя обеими руками, но ничего не помогает, что-то лопается внутри него, разбиваясь на острые куски и замораживает своими холодными, острыми концами.
***
Чимин совсем забыл о своем обещании Тэхену со своими тренировками. Теперь он скорее спешит, бросая все вещи в рюкзак, в любимое кафе друга.
Чимин при входе в кафе уже видит спину Тэхена. Быстро подбегает к столику, за которым он сидит, и садится напротив Кима.
— Ты опоздал, — Тэхен скрещивает руки на груди и отворачивается к окну.
— Ну Тэхен, прости. — Чимин переваливается через стол и заглядывает другу в глаза. — Я просто учил новую связку. Хочешь, я потом покажу тебе её?
— Точно покажешь? — Тэхен мигом поворачивает голову и уставляет свои сверкающие глаза прямо в душу Чимина.
— Конечно покажу. Как я могу отказать тебе? — Чимин тепло улыбается и треплет Кима по макушке.
— Ну ладно. Хорошо, — Тэхен довольно улыбается.
— Что хочешь? — Чимин берёт в руки меню и начинает листать, рассматривая разнообразие холодного десерта, что предлагает им кафе.
— Дыневое мороженое и латте.
— Как обычно, — говорит Чимин, не отрывая взгляда от меню. — Пойду закажу, — он встает из-за стола и направляется в сторону кассы, где заказывает два чашки латте, дыневое и шоколадное мороженое.
— Сколько ждать? — спрашивает Тэхен, когда Чимин подходит за их столик.
— Минут пятнадцать.
— Опять, — лениво тянет Тэхен. — Почему всегда так долго?
— Просто народу много, — пожимает плечами Пак. Тэхен иногда превращается в капризного ребенка, но Чимин уже привык к этому.
Тэхен тяжко вздыхает, будто все беды мира разом свалились на его голову.
— Ну, что у тебя с работой? Нашел уже что-нибудь?
— Нет, — Пак грустно мотает головой. — Ничего нет. Куда ни глянь: "Нам работники не нужны, уже все занято". Печально, конечно, но благодаря этому я могу все своё время посвящать танцам. Я уже выучил четыре новых танца. Один из них сложный: там есть элементы брейк данса и различные трюки.
— Покажешь? — Тэхен с восхищением смотрит на Чимина.
— Обязательно, — Чимин треплет Тэхена по макушке, на что тот резко убирает его руку и дует губки. Чимин смеется. Хоть Тэхен и пытается казаться старше, но для Чимина он всегда будет младшим братом. В его глазах Тэхен еще маленький ребенок, которого необходимо наставлять на верный путь. Постоянно поддерживать и давать советы.
— Но почему ты не выберешь другую работу? Я видел объявления, где требуются кассиры в продуктовые магазины.
— Нет, — Чимин мотает головой. — Я не смогу там работать. Постоянно недовольные люди. Загруженные, вечно куда-то спешащие. Мне не нравится смотреть на таких людей. В их глазах только печаль и бренность. А в клубе люди полностью отдаются танцу. Они чувствуют свободу, сливаются с музыкой и плывут по её волнам, как необычайные русалки. Каждый человек раскрывается по-новому. В их душе свобода, а в глазах радость. Нет, я не могу пропустить это. В магазине или на другой работе ты этого никогда не увидишь. В клубе есть какая-то своя неповторимая атмосфера.
Тэхен не успевает ничего ответить, потому что подносят их заказ. Ким набрасывается на него, как голодный лев на антилопу. Уплетает свое любимое мороженое за обе щеки, пока Чимин медленно наслаждается своим. Когда Тэхен разбирается со своим десертом, приступает помогать Чимину, а то вдруг в него ничего не влезет, а пропадать добру жалко. Тэхен никогда так не поступит. Грех выкидывать еду. Чимин только исподлобья смотрит на него и любуется тем, как Тэхен пачкает свой нос шоколадным мороженом.
— Ребенок, — Пак достает салфетку и вытирает лицо Тэхена. Ким довольно смотрит на него, чуть ли не урчит от удовольствия, и скорее съедает последний оставшийся кусок.
После кафе Чимин с Тэхеном направляются в зал, где Чимин показывает ему новую связку. Тэхен внимательно следит за каждым его движением, а потом самостоятельно повторяет весь танец. У Кима хорошая память на хореографию, поэтому Чимин никогда не сомневается в его способностях.
Тэхен уверенно движется по всему залу, порхая, словно бабочка. В танце Ким раскрывается по-особенному. Он превращается в изящного мужчину. Его длинные руки и ноги так преображаются, словно становятся высеченными из тонкого сплава драгоценного металла. Он размахивает ими, как катаной. Режет по живому. Выгибает голову, удлиняя и без того длинную шею. Тэхен словно журавль, а Чимин — павлин, раскрывающий свой пушистый хвост, выставляя напоказ все те красочные перья, что прячет от посторонних взглядов. Их танец нечто прекрасное и удивительное. Что-то, что рождается не на земле, а на небесах. Их сбитое тяжелое дыхание и капли пота, что стекают по их телам — упорный труд, который дано видеть только особенным людям. Их движения так точны и резки, но в тоже время плавны, как текучая вода, разрезают застоявшийся воздух. Они танцуют до бессилия, танцуют до болей в мышцах, до болей в ступнях.
Когда сил больше нет, Чимин и Тэхен, тяжело дыша, падают на пол, и весело смеются, задыхаясь еще сильнее. Чимин достает две бутылочки с водой и одну передает другу, который трясущимися руками открывает её и жадно глотает.
— Отлично потанцевали, — отдышавшись говорит Тэхен.
— У тебя все лучше и лучше получается. Ты тоже должен стать танцором, — Чимин переворачивается на живот, зачесывая пятерней волосы назад.
— Нет, — Тэхен мотает головой, лежа на спине. Его мокрые волосы растрепались по полу еще сильнее. — Это просто увлечение. О, черт, — Ким резко садится, и они сталкиваются лбами с Чимином до искр перед глазами.
Чимин хватается ладонями за голову, а Тэхен валится обратно на пол.
— Больно, — Тэхен корчится от боли, прикладывая ладонь ко лбу. — У тебя что, стальная голова?!
— Это у тебя железо вместо мозгов! — Чимин потирает ушибленный лоб. — Что сказать хотел?
— С танцами я совсем забыл о математике, — стонет Тэхен. — А там так много домашней работы. Лучше бы я математику так понимал, а не танцы.
— Что у тебя там?
— Тригонометрия, — кажется, еще чуть-чуть, и Ким вовсе заплачет.
— Ладно, помогу завтра, — Чимин хлопает Тэхена по руке.
— Правда? — Тэхен резко встает, но в этот раз Чимин успевает отодвинуться подальше.
— Да-да. Собирайся. — Чимин достает из портфеля небольшое полотенце, наспех вытирается, надевает куртку, и они с Тэхеном выходят на свежий воздух. На перекрёстке они прощаются. Тэхен думает, что ему повезло с Чимином. Он очень добрый и всегда все ему отдаст, даже если у него самого ничего не останется. Ким вообще удивляется, как в таком жестоком мире еще остались такие добрые люди, как Чимин, и надеется, что друг навсегда останется таким и никогда не познает боли. Если с Чимином что-то случится, Тэхен этого не выдержит. Он еще ни разу не видел, чтобы друг на что-то жаловался или ходил грустным: на его лице всегда улыбка, согревающая всех, кому повезло её увидеть. Тэхен уверен, что Чимин будет счастлив, ведь он заслужил это. Не может быть по-другому. Чимин достоин самого лучшего.