Ледяная Корона

Прислуга отнесла мои вещи в новую комнату, но у меня не было ни малейшего наносить туда скорый визит, поэтому я решила направиться в одиночестве гулять по замку. Никто просто не знал о моем смелом решении, поэтому охрану не приставили, как любили это по обыкновению делать. Настроение было хуже некуда. Новости о том, что мне придется переехать поближе к Эльвару, и что Рейвела направили на какие-то странные плановые учения, не делали мой день лучше. Мне хотелось самой принимать решения, а не слепо следовать указаниям короля. Но это была только вершина айсберга под названием «Моя новая жизнь в качестве бесправной королевы». Поводов для радости у меня не было вовсе.

Я гуляла по длинным светлым коридорам со своей сумкой, с которой решила не расставаться без большой надобности. Для меня она не казалась такой уж неподъемной ношей, хотя внутри неё до сих пор находился таинственный камень, который не спешил делиться со мной моими же секретами. Мне нравилось держать его в руках, теперь его жар не обжигал, а согревал меня. Свечение по-прежнему было слишком сильным, поэтому я доставала его только тогда, когда находилась в помещении совсем одна. Я понимала, что такая возможность у меня в ближайшее время вряд ли бы появилась, по той простой причине, что личного пространства в должной мере у меня теперь не было.

С наступлением весны в замке было не так холодно, как раньше, по крайней мере, мне так казалось. На мне было легкое платье, а руки были практически полностью открытыми, но моя кожа не покрывалась мурашками, как это было всякий раз, когда я вылезала из-под одеяла по утрам. Солнце заглядывало во все окна, освещая залы и комнаты теплыми лучами и заставляя бесцветную мраморную мебель сиять. Я остановилась и прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на чем-нибудь приятном, но последние события не давали мне этого сделать, как бы я того ни хотела.

Сдерживать эмоции было не так сложно, но я чувствовала, что, помимо слепого гнева, внутри меня покоилась и тихая печаль, которая тревожила меня подчас больше, чем разгоравшаяся в один миг ярость. Печаль была только моей, и ничьей больше. Её я не могла разделить с кем-то другим, или же выплеснуть на кого бы то ни было, как это происходило с гневом.

Спустя несколько минут я продолжила свою прогулку и наткнулась на открытую дверь. Для королевского замка это было совсем не характерно, большинство помещений были заперты на ключ, исключая только огромные приемные залы и столовые, которых в той части замка, где я оказалась, было не так много. Я бы, наверное, прошла мимо, если бы не заметила внутри человека. Это был ни кто иной, как господин Криол. Во мне заиграл интерес. Я подошла к двери, спрятавшись за косяком. Помещение было небольшим, но, как и абсолютное большинство комнат во дворце, светлым, в нем располагалось множество мраморных столиков для игры в шахматы. Казалось, что советник не обратил на меня внимания, продолжая свою тихую игру и переставляя фигуры. Он был совершенно один, но его взгляд был прикован к доске, хотя, скорее всего, его привлекала не столько игра с невидимым оппонентом, сколько расположение самих фигур. Я наблюдала за его движениями: точными и уверенными. По моей коже пробежали мурашки.

– Не присоединиться ли ко мне сама королева? – он резко обернулся и посмотрел в мою сторону. Улыбка расплылась на его губах, а я резко снова спряталась за угол. – Не любите шахматы?

Я продолжала стоять за углом, прислонившись спиной к каменной стене. В шахматы я тоже умела играть, и играла в них намного лучше, чем в карты. Это был неоспоримый факт. Но каждый раз, когда я видела черные и белые фигуры, то сразу думала об отце. Игра в шахматы была единственным занятием, которое мы разделяли всей семьей. Отцу всегда хотелось играть с новыми оппонентами, поэтому он сначала обучил все свое окружение, а потом вызывал их на шахматные дуэли. Вся местная прислуга знала, как играть, не говоря уже о его собственных детях. Все мои сестры, брат и я мастерски владели этой игрой, но из-за отца воспоминания о ней у меня были далеко не самые приятные.

Я прикоснулась кончиками пальцев к косяку двери, а затем снова заглянула в комнату. Господин Криол по-прежнему смотрел в мою сторону, явно ожидая ответа на свое предложение.

– Я не большая поклонница этой игры, – призналась я, продолжая стоять в коридоре.

Мой отец в свое время не принимал никаких отказов. Он считал, что игра в шахматы дисциплинирует, учит терпению и выдержке. Но главное, Брунз Эоретт был уверен, что шахматы – это настоящее поле боя. Он всегда принимал их всерьез и говорил, что лучший способ научиться мастерски вести свою политику – это научиться обыгрывать всех своих оппонентов в этой незамысловатой, с одной стороны, игре. Вот только он не понимал, что стратегия, в данном случае, играла первостепенную роль. Когда я играла, то мне казалось, что я знала каждый ход отца наперед. Он был для меня открытой книгой, которую я могла читать без особенного труда, не пробираясь каждой ночью в запретную библиотеку.

– А, может, просто не умеете? – советник пытался бросить мне вызов, но у меня не было никакого желания касаться фигур и шахматной доски.

– Может, так и есть.

Сначала они говорили о том, что чтение книг – бесполезное занятие для придворных дам, а потом просили сыграть с ними в такую высокоинтеллектуальную игру, как шахматы.

Недоумение отразилось на его лице. Он явно не ожидал, что я так быстро уступлю. Парень замер с фигурой в руках, продолжая смотреть в мою сторону.

– Значит вот так просто? – он приподнял одну бровь.

Я тихо хмыкнула, заступая за порог комнаты.

– Не думаю, что все всегда нужно усложнять. Иногда, чем проще, тем лучше.

Я осмотрела небольшое, но светлое помещение с большим вниманием к деталям. Окна здесь были на удивление небольшими, поэтому трудно было объяснить такое обилие света. Комната казалась укромной, и вряд ли кто-то часто в неё заходил, тем более для того, чтобы поиграть в шахматы, но так как господина Криола я привыкла встречать на своем пути с завидной регулярностью, то вовсе не удивилась, когда обнаружила его здесь.

– Посчитал бы это умной мыслью, если бы это был не отказ от такого незначительного занятия, как игра в шахматы.

У меня было совершенно иное мнение на этот счет.

– А вы считаете его незначительным?

– Это ведь просто игра, – улыбнулся советник. – Глупо подразумевать что-то большее.

– Не думала, что кто-то назовет моего отца глупым, – я тихо усмехнулась. Разумеется, я не считала его блистательным и разумным правителем, но многим он казался именно таким.

Мой собеседник изменился в лице. Уголки его губ опустились, а вся спесь куда-то делась. Я могла уловить его недоумение и напряжение.

– Не переживай, Уолеви, – я не могла не рассмеяться. – Обещаю, что не расскажу ему об этом.

Он сосредоточил свой взгляд на мне, разглядывая. Мне нравилось называть его по имени и следить за его реакцией.

– Как бы то ни было, Доротея, – советник сделал акцент на моем имени и на секунду замолчал. – Я рад, что вам лучше, и что вы в состоянии гулять по замку самостоятельно.

Я посмотрела на свои руки. Хотя бинты с них я уже сняла, но ранки по-прежнему полностью не зажили. Щека все ещё немного болела, осколок пришелся прямо по скуле, сделав тонкий порез по кости. Но раны были нечем по сравнению с тем, что мне пришлось пережить эмоционально. Я не имела права больше давать выход своим эмоциям в таком виде.

Я продолжала молча стоять на месте, чувствуя на себе его взгляд.

– Надеюсь, что вы все-таки присоединитесь ко мне.

Мне хотелось сделать несколько шагов к шахматному столу, подойти поближе. Тем не менее, я понимала, о чем мог зайти наш разговор и, конечно же, боялась его. Я снова и снова старалась проявлять осторожность в своих действиях, но, кажется, когда я выслушала господина Криола в последний раз, то перешагнула какую-то невидимую черту, после которой не было дороги назад. Ощущение чего-то неминуемого весело в воздухе. Ещё несколько месяцев назад я была готова самостоятельно делать какие-то серьезные шаги, но сейчас, когда дело дошло непосредственно до этих самых шагов, вся моя смелость, несмотря на поддержку, улетучилась, уступив место страху неизведанного.

– Не думаю, что это хорошая идея, – я помотала головой. – Наверное, сейчас мне следует уделить какое-то время сну.

Я осеклась, припоминая, что сейчас у меня личной комнаты не было вовсе, поэтому возвращаться мне, по сути, было некуда. Мне стало неприятно от мысли, что я буду жить в одном помещении с Эльваром. Идея с шахматами и разговором уже не казалась такой ужасной, как ещё минуту назад. Мне хотелось провести вне общей с королем комнаты как можно больше времени.

– Хотя, пожалуй, я все-таки приму ваше предложение.

Парень улыбнулся, его явно веселила сложившаяся ситуация.

– Что же вас заставило изменить свое мнение так быстро?

Я закрыла за собой дверь и двинулась в сторону стола. Каблуки звонко стучали по мраморному полу.

– Я просто присмотрелась получше, – я задумалась, а потом добавила. – Здесь такие красивые шахматные фигуры.

И это была правда. Фигуры были сделаны ничуть не менее искусно, как и все в этом дворце. Белые и черные. Они отличались не только по цвету. Казалось, что черные были чуть более острыми и угловатыми, а белые более гладкими и округлыми. Все они, разумеется, были выточены из камня, но, на удивление, совсем не выглядели громоздкими и тяжелыми. Изящные и легкие. Вот первое, что приходило на ум, когда ты видел нечто подобное.

Играть мне по-прежнему не хотелось, но я все-таки уселась на стул напротив господина Криола, который продолжал улыбаться своей странной улыбкой. Он опустил глаза и посмотрел на кисти моих рук, которые я сложила на столе.

– Вы чувствуете себя лучше?

Наверное, он думал, что мне стало лучше от новости, что теперь мне предстояло проводить ночи в компании Эльвара. Тем не менее, я старалась выглядеть спокойной и отстраниться от посторонних мыслей хотя бы на минуту.

– Да, – коротко ответила я, пряча руки под стол.

Его глаза переместились. На этот раз он сосредоточил взгляд на моем лице.

– У меня есть готовый план, – начал он, снова привлекая мое внимание. – Мне хотелось бы обсудить его с вами.

Внутри меня все резко похолодело.

– Но сейчас, наверное, не самое подходящее время, – закончил он, поднося руку к одной из пешек белого цвета. – Будете играть белыми или черными?

Меня словно ударили по голове, выводя из транса. Я подняла глаза и посмотрела на своего собеседника. Он выглядел таким спокойным, что, казалось, минуту назад не упоминал никакого плана, меняющего судьбу королевства.

Я продолжала всматриваться в его лицо, не понимая, почему именно мне было оказано такое доверие. Что-то было не так, и я это чувствовала, но уловить этот самый подвох не могла.

Его серые глаза вопросительно смотрели на меня.

– Белые или черные? – советник опустил пешку на шахматную доску.

Мне не хотелось начинать эту игру.

– Извините, я не умею.

Господин Криол загадочно улыбнулся.

– Тогда я могу вас научить.

– Не самая лучшая идея, – я сложила руки на груди.

– Но что может быть лучше расслабляющей игры в шахматы после тяжелого дня?

День и правда был совсем не легким, но я не могла воспринимать шахматы увеселительным занятием, потому что с детства была научена относиться к ним более чем серьезно.

– Смотри, – начал он, больше не спрашивая меня, чего я хотела. Советник снова взял в руку пешку. – Это пешка, – констатировал он, ставя её на доску. – Она ходит только прямо, и только на одну клетку. Но так как ты новичок, то я могу позволить твоей пешке первый ход сделать на целых две.

Я усмехнулась. Правила я знала назубок, и прекрасно понимала, что никаких одолжений он мне не делал. Тем не менее, я решила немного подыграть, продолжая молчать.

– Бьют пешки немного иначе, они смещаются по диагонали, – сказал он, двигая фигуру по доске.

– Главное, что у пешки есть потрясающая особенность. Если она выживет, дойдя до конца своего пути, – наконец, произнесла я, прикасаясь к черной маленькой фигурке. Она была не большой, и совсем не такой значимой в игре, но выглядела ничем не хуже короля или королевы. Гладкий камень был не тяжелым. Мастер хорошо постарался, вкладывая душу в свою работу. – Тогда она может стать тем, кем пожелает.

– Это верно, – кивнул он. – Кроме короля.

– Разумеется, кроме короля, – я продолжала держать пешку в руке.

– Так значит, вы все-таки знаете правила?

– Играла пару раз, – я подняла взгляд.

– Тогда вы просто не имеете права отказать мне, – господин Криол вернул фигуры на свои места. – Белые или черные?

Ближе ко мне стояли черные фигуры, поэтому думать было нечего, разве что поддаться мимолетному желанию.

– Черные.

Я поймала одобрительный кивок своего собеседника и тоже поставила фигурки по своим местам.

Я любила и ненавидела шахматы одинаково сильно. С одной стороны, это была любимая игра отца – и это делало её для меня совсем непривлекательной; с другой стороны, это была та самая игра, в которую я обыгрывала его неоднократно, а мне нравилось в чем-то быть лучше своего отца. Все всегда превращалось в соревнование. Сначала в соревнование по завоеванию его внимания, а затем в соревнование по доказательству того, что я была ничем не хуже своего младшего брата. Итог был всем известен. У меня ничего не получилось.

Ну, по крайней мере, эту партию я могла завершить в свою пользу.

Когда все фигуры были расставлены, то Уолеви великодушно решил предоставить мне первый ход. Игру я решила начинать не спеша, не сбивая напором своего оппонента. Иногда противнику нужно было дать понять, что ты в чем-то совсем не компетентен, чтобы дать ему ложное чувство уверенности и превосходства. Первые его ходы совсем не выявляли в нем умелого игрока, впрочем, и я не спешила сразу показывать все свои способности. Я следила за тем, как он играл, за его реакцией, и старалась поймать его мысли, просчитывая каждый последующий ход наперед. Я практически всегда угадывала безошибочно.

Когда он съел добрую часть моих пешек и коня, то я решила включиться в бой.

С каждым последующим ходом мне становилось веселее, а мой оппонент грустнел, явно не понимая, что происходит.

Я немного воодушевилась. Игра складывалась отлично. Она меня затягивала.

В игре я чувствовала себя так естественно и непринужденно. Плохие мысли, скопившиеся у меня за эти дни, и все проблемы стали отходить на второй план.

Фигуры был гладкими и прохладными. Я с удовольствием держала их в своих руках, не отнимая у себя удовольствия разглядывать их со всех сторон.

Советник явно не спешил так просто мне проигрывать, прилагая все возможные усилия, чтобы сделать удачный ход, но получалось у него весьма скверно. Я же сливалась с игрой воедино, мне не составляло труда сделать хороший ход, это было практически так же естественно, как и дышать. Никаких сомнений. Никаких раздумий. Ход за ходом. Быстро и просто.

Мне не понадобилось много времени, чтобы не оставить выхода его королю. Он забился в угол, не имея и малейшего выхода. Никаких шансов. Шах и мат.

Я взяла в руку поверженного белого короля.

Советник ошарашено смотрел на меня, а мне оставалось только улыбнуться.

Уверенность расцветала во мне, превращаясь в теплое ощущение и растекаясь по всему телу.

Я была готова. Я чувствовала это.

– Я готова, – констатировала я, снова поймав на себе недоумевающий взгляд советника.

– К чему готовы? – его голос был совсем не таким уверенным, как несколько десятков минут назад.

Я отставила белого короля в сторону.

– Я хочу услышать ваш план.