Ледяная Корона

Я не понимала, сколько времени так пролежала, может быть, я уснула, но, когда я снова открыла глаза, то была одна. Слух вернулся, потому что я слышала из открытого окна тихое пение птиц, но больше никаких посторонних звуков не было. Вероятно, был вечер, потому что света в помещении было совсем мало, впрочем, вполне достаточно, чтобы я могла себя видеть. Я поднялась на локтях, опираясь на мягкое покрывало. Я чувствовала слабость, будто перенесла жар. Это было совсем не удивительно, ведь мой гнев, казалось, был для меня самой настоящей лихорадкой. Мои кисти были травмированы, руки – перемотаны какой-то светлой тканью. На мне было уже другое платье, поэтому никакой крови я больше не замечала.

Осторожно спустив ноги вниз, я нашла свои туфли и тут же запустила в них ступни. Когда я подняла глаза, то обнаружила, что зеркальной стены не было, осталась только голая белая краска, которая казалась особенно яркой в легком полумраке. На полу тоже не было следов разрушений, никаких осколков. Им пришлось очень постараться, чтобы все это убрать.

Я почувствовала укол вины, я заставила переполошиться огромное количество людей. Тем не менее, гнев куда-то испарился, оставив внутри странную пустоту, хотя, вполне возможно, что он просто спрятался куда-то подальше. Мои мышцы работали плохо, как будто я пролежала в постели несколько дней. Слез тоже не было. Казалось, что они просто высохли на моих щеках, оставив после себя лишь тяжесть на душе.

Наконец, я поднялась с постели, ноги начали слушаться далеко не сразу, но, сделав несколько шагов, я почувствовала себя увереннее. Наверное, сказывался синяк на бедре, заработанный этой ночью в библиотеке. Я подошла к единственному оставшемуся целым зеркалу в моей комнате. Мои перемотанные руки дрожали, когда я поднесла их к травмированной щеке. На коже виднелся глубокий красноватый порез, который был чем-то обработан так, что кровь из него больше не текла. Я осторожно прикоснулась к нему незамотанным пальцем, рана слегка пульсировала. Увидев то количество крови, я думала, что порез был намного серьезнее, хотя и этот совсем не выглядел красиво. Но речь сейчас шла совсем не о красоте. Я не так часто получала травмы, даже несмотря на то, что у меня была некоторая склонность к поиску приключений, разумеется, были какие-то синяки и ссадины, но тогда я была совсем ребенком, поэтому не помнила и половины из них. Возможно, что руки у меня пострадали намного больше. Небольшая ранка была и чуть ниже губы, но она была крошечной, лоб по большей части у меня был закрыт ладонями, как и глаза, поэтому они совсем не пострадали. Зеркало будто лопнуло, засыпав меня осколками, хотя я не совсем помнила, как все это произошло. И мне не хотелось вспоминать.

Отвернувшись от зеркала, я посмотрела в открытое окно. Мне до сих пор не хватало воздуха, поэтому я проследовала к балкону, не медля больше ни секунды. Близился вечер. Солнце освещало лишь небольшие островки абсолютно пустого двора. Снег уже полностью сошел, а кое-где появилась молодая трава, поражая своей яркостью столь бледный садик. Наверное, поздней весной, когда все цвело, здесь было невероятно красиво. Зажмурившись, я несколько раз вдохнула слегка прохладный воздух. Он быстро наполнил мое легкие, и мне стало немного легче.

Мои руки все ещё тряслись, когда я оперлась на каменные перила балкона. Подушечки пальцев прикоснулись к холодному мрамору, но эта прохлада действовала на меня исцеляюще, будто она могла полностью остудить мой пыл, даже тот, который прятался совсем-совсем глубоко.

Я снова окинула взглядом дворик, а затем посмотрела вниз. Прямо под балконом на прошлогодней пожухлой траве лежали темно-коричневые стебли. Я их хорошо видела даже отсюда и узнала без труда. С моей стороны было глупо обвинять цветы в своих собственных проблемах. Так же глупо было все свои неприятности списывать на зеркало, выплескивая на него весь свой гнев. Цветы были ни в чем не виноваты, а пролежали так больше месяца, умирая в холодном снегу. Сейчас их увядшие стебли покоились на проснувшейся от спячки земле. Мне стало немного грустно, но я продолжала смотреть на изуродованные морозом цветы.

Наверное, мне и правда нужно было что-то делать со своими эмоциями, сдерживать их, не выплескивая на окружающих. Возможно, и от советов Эльвара был какой-то толк. Из него невозможно было вытянуть совершенно никаких эмоций. Казалось, он мог убить человека с невозмутимым выражением лица. Я вздрогнула от этих мыслей. В голове проносились ужасающие картинки, поэтому я несколько раз закрыла и открыла глаза, пытаясь отогнать их от себя.

Дверь на балкон я оставила открытой, но вернулась внутрь, чтобы лечь на кровать. Нога немного ныла, поэтому я решила её проверить. Стащив с себя туфли, я снова села на кровать, прислоняясь к её спинке, и забросила обе ноги на мягкое светлое покрывало. На мне было уже другое платье, и я зарделась от мысли, что кому-то пришлось мене переодевать, когда я потеряла сознание. Я подняла край юбки настолько, чтобы оголить свое бедро.

Кожа блестела, как наливное яблоко, только, в отличие от красного фрукта, имела синевато-фиолетовый оттенок, который бледнел по краям, переходя в желтоватый. Выглядело жутко. Я прикоснулась к самому темному месту на ноге и поморщилась. Боль была не такой сильной, но ощущения были не самые приятные. Кожу стягивало, она казалась даже слишком упругой. Мне оставалось только надеяться на то, что это пятно пройдет хотя бы через месяц, настолько внушительным оно казалось.

Я увидела только то, как дверь в мою комнату закрылась. На пороге комнаты стоял господин Криол. Я дернулась, быстро закрывая свою голую ногу юбкой. Просто невероятно. Гнев все ещё был где-то глубоко, так, что высвободить я его пока не могла, зато злость успешно заняла его место. Я хотела выразить все свое недовольство, но почему-то эмоции не спешили высвобождаться. Меня как будто подменили.

– Что вы здесь делаете? – спросила я совершенно спокойно.

Выражение его лица немного изменилось, он явно был удивлен тем, что я не закатила тут скандал, но мне не хотелось этого делать, я была полностью вымотана, все ещё не восстановилась от эмоциональных потрясений.

– Добрый вечер, мне сообщили о том, что случилось, – его тон звучал несколько официально. – Я ждал, пока вы проснетесь, чтобы поинтересоваться, все ли с вами в порядке. Вы пролежали так больше суток.

Я ахнула.

– Больше суток?

Этого не могло быть. Мне не казалось, что прошли целые сутки.

– Как вы себя чувствуете? – кажется, он проигнорировал мой вопрос.

Мне было интересно, волновало ли его мое состояние на самом деле. Выражение его лица было странным, мне трудно было оценить эмоции.

– Все в порядке, – ответила я не слишком уверенно. – Кажется, я случайно разбила зеркало. Мне бы хотелось извиниться.

– Да, случайно разбили зеркало яблоком. С кем не бывает, – его тон был несколько насмешливым, но все, что я могла сделать, это скорчить недовольное лицо.

У меня были и свои козыри в рукаве.

– Иногда людям свойственно проявлять эмоции, Уолеви, – я тихо рассмеялась. Он на секунду опешил, явно не ожидая, что я назову его по имени.

– Ладно, – нахмурился советник, складывая руки на груди.

Он отошел от двери и сделал несколько шагов в моем направлении. Я свесила ноги с кровати, снова запустив стопы в туфли.

– Вы были весьма убедительны, когда пришли к королю со своими предложениями, – серьезно сказал господин Криол.

Теперь уже пришел мой черед удивляться. Неужели он подслушивал мой разговор с Эльваром? Я была уверена, что мы были там одни.

– Надеюсь, я буду и сейчас достаточно убедительна, когда попрошу вас покинуть мою комнату.

– Я просто хотел поговорить с вами, – стал оправдываться он. – Я понимаю, как вам тяжело достучаться до короля, он всегда был таким, мало кого слушал.

Теперь он мне собирался рассказывать всю подноготную Эльвара? Не то, чтобы я была против, но сейчас всего, чего мне хотелось, это немного побыть в себе, в полном одиночестве. Обычно одиночество было для меня губительно, но в отдельных случаях оно имело прямо противоположный исцеляющий эффект.

– Мне наскучили эти бессмысленные разговоры, – недовольно произнесла я, положив свои травмированные руки на колени. – Какой в них смысл, если меня никто не слушает?

Кажется, что он и не думал от меня отставать.

– Но я же вас послушал.

Мне было интересно, сколько ещё моих разговоров он вот так «послушал» без моего ведома.

– И поэтому не желали говорить о проблемах. Я бы вам посоветовала посмотреть на то, что твориться у вас в королевстве, а потом уже устремлять взоры дальше. У вас нет никакой внутренней опоры, – я махнула рукой. – Зачем я тут распыляюсь.

– Вы говорили с Камиллой?

Холодок пробежал по моему телу. Откуда он знал про Камиллу? Я была уверена, что ничего никому не рассказывала.

– Что? – вслух спросила его я.

– Тогда, за завтраком, вы говорили с ней, – пояснил он.

Я с облегчением выдохнула. Все-таки на тот завтрак он привел меня сам, так что вполне мог задавать такой вопрос, все казалось логичным.

– Вы же продолжили разговор с ней и в южных землях? – снова задал господин Криол свой вопрос.

Я отвернулась от него и тихо выругалась, сделав это как можно более незаметно. Зря я думала, что Шорни не рассказал ему о наших планах и моих встречах, с другой стороны, он не мог знать о том, о чем я с ней говорила. Для меня тема нашего разговора была запретной, по крайней мере, в этих стенах.

– Знаете, я солидарен с Камиллой, – продолжил он. – Мне бы хотелось вас поддержать.

Мой пульс снова ускорился, я всячески старалась держать себя в руках, боясь, как бы у меня не случился очередной срыв. Сейчас я подавляла все свои эмоции, но страх и волнение не спешили мне в этом помогать.

– Вам бы хотелось меня поддержать? – я снова повернулась к нему и повторила его же слова. – В чем бы вам хотелось меня поддержать?

Советник был серьезен, как никогда.

– Даже если король закрывает глаза на проблемы юга, то не думайте, что так делает каждый. Мы с Камиллой знакомы несколько лет и далеко не всегда были на одной стороне во многих вопросах, но в кой-то веке я с ней согласен.

Я перевела дыхание, продолжая смотреть в серые глаза господина Криола.

Значит, он знал Камиллу. Неужели она была той, кто все ему рассказал? Как же мне не хотелось новых волнений. Я надеялась, что она хотя бы сохранила в секрете наш приватный разговор.

– Вы думаете, что это Эльвар выразил желание связать себя с вами узами брака? – он подошел совсем близко, садясь напротив меня, прямо как это делала вчера Дарлин. Я следила за каждым его движением. – Он редко кого слушает, но мы знакомы с ним с детства, так что ко мне он прислушался.

Господин Криол был тем, кто сказал королю взять меня в жены? Я точно за это не была ему благодарна. Меня вполне устраивала моя жизнь в Тайрине, даже если она была далека не идеальной, но быть женой такого человека было моим худшим наказанием.

Мне снова стало нехорошо. Советник следил за мной? Все это время?

– Вы специально послали со мной господина Шорни? Что он делал? Собирал какие-то сведения? – я вспомнила, как он постоянно куда-то отлучался, постоянно собирал какие-то конверты, читал записки и письма.

Мой собеседник улыбнулся, снова скрещивая руки на груди.

– Он отправился с вами по моему поручению, – кивнул он. – Ему нужно было получить поддержку от многих лиц в нашем королевстве. Всегда нужно для начала проверить почву, прежде чем что-то строить.

Это было абсурдно.

– Но он же меня терпеть не может!

Каждый раз, когда мы с ним встречались и разговаривали, он был чем-то недоволен. Господин Шорни казался мне последним человеком, который будет мне в чем-либо помогать.

– Он всегда такой и со всеми. Поверьте, многим больше он терпеть не может то, что делает сейчас династия Аолла, оставаясь на престоле.

– Но почему я? – я тоже старалась говорить тихо, но эта фраза непроизвольно разнеслась по большой комнате.

Я старалась задать максимальное количество важных вопросов, хотя сейчас моя голова работала крайне плохо, все по-прежнему было в тумане. Я не понимала, зачем тогда было устраивать весь этот спектакль с нежеланием посвящать меня в важные вопросы королевства?

– А почему нет? Мне нужно было попробовать этот вариант. И, как видите, я не ошибся. Тайрин – большое и влиятельное королевство, это тоже сыграло свою роль в выборе невесты. К тому же, ваш отец бы согласился выдать вас за нашего короля, потому что...

Он оборвался.

– Почему же? – я подняла взгляд.

– Вы понимаете.

Я понимала, но меня это совсем не радовало. Я опустила глаза и уставилась на повязки на своих руках. Кровь через них не проступала, и мне ужасно хотелось поскорее их снять. Наверное, молчание длилось уже несколько минут, когда я решила хоть что-то сказать.

– Значит военный, – прошептала я, не совсем понимая, зачем было об этом говорить.

– Что? – он явно недоумевал, о чем я пыталась сказать.

Его лицо имело резкие, немного жесткие черты. Мне вдруг стало интересно, как он выглядел в свои восемнадцать лет, как себя вел, и был ли он вообще похож на себя? Каким он был в истории Юкеи и Анакеи? Разумеется, это было мне не узнать. Мне нравилось наблюдать за развитием человека, подмечая какие-то детали.

– Ваш отец военный, – пояснила я. – Повышенные ожидания. Наверное, это очень сложно.

Мне не хотелось лезть ни в чью личную жизнь, но все так и норовили залезть в мою, поэтому я считала, что имела право иногда переступать какие-то границы. Но, на самом деле, возможно, я просто не хотела продолжать предыдущий разговор. Это признать мне было совсем непросто. Но я боялась.

– Не сложнее, чем быть ребенком короля, – кажется, что я его не очень смутила, по крайней мере, выражение его лица не изменилось. Глаза советника переместились на мои перемотанные руки.

Но от меня вряд ли кто-то чего-то ждал. Главной моей задачей было послушание и подчинение своему отцу. Именно по этой причине я и оказалась здесь.

– Полагаю, – коротко ответила я, не желая говорить о своем отце.

Я продолжала сидеть на кровати, не решаясь подняться. Мне хотелось помолчать, послушать тишину. Но, судя по всему, у меня это вряд ли бы получилось.

– И все-таки, Доротея, я понимаю, что вам, должно быть, страшно, но это нормально, – господин Криол пытался меня успокоить, его длинные пальцы соединились в замок, и он наклонился ко мне ближе. Глаза встретились с моими. – Но я думаю, что вы хотите быть услышанными, а для этого всегда необходимо делать решительные шаги.

Решительные шаги?

Одно я знала точно, он мастерски умел перескакивать с темы на тему. В этом мы были с ним похожи. Я тоже привыкла добиваться ответов на свои вопросы, даже если меня упорно игнорировали. Я знала, что это часто выводило людей из себя. Я тоже была среди них, когда встречала похожих на меня персон.

– И что я, по-вашему, могу сделать?

Этот вопрос мне казался вполне логичным и правильным.

– Вы можете рассчитывать на мою помощь, – его голос был тихим, словно нас кто-то мог подслушать. После открывшейся правды о прослушках господина Криола это могло быть правдой. – У меня есть свои рычаги. К тому же, все получится вполне законно.

Меня все немного смущало.

– Зачем вам это нужно?

Он словно заранее был готов к каждому моему вопросу. Вполне возможно, что и разговор со мной на эту тему он уже давно планировал провести.

– Я ведь переживаю за наше королевство.

Я рассмеялась.

– Тогда почему же вы сами не возьмете бразды правления в свои руки? Вы же сказали, что у вас достаточно влияния на короля?

Господин Криол снова не потратил и нескольких секунд на размышления.

– Он никогда меня не будет слушать в должной мере. Вы же, напротив, человек разумный, видящий ситуацию, к тому же, вы вполне можете законно претендовать на престол, как жена короля.

Все это звучало складно, но было множество нестыковок.

– Эльвар не откажется от трона.

– У него не будет достаточной поддержки, чтобы что-то нам противопоставить.

Он говорил так, будто мы уже стали какой-то командой. Меня вся эта ситуация вводила в ступор. Мне просто хотелось сказать «нет», не объясняя причин. Его такой ответ вряд ли бы устроил.

– Я не хочу взваливать на себя такую ответственность.

Взгляд советника изменился, он поднял на меня свои блестящие глаза, а легкая ухмылка тронула его губы.

– Вы уверены, что нехотите?