Ледяная Корона

Никогда бы не подумала, что сама буду настаивать на встрече с Эльваром. После откровений с Дарлин прошло несколько часов, но меня по-прежнему ужасно трясло. Я старалась немного остыть, чтобы прийти к королю с чистой головой, но получилось у меня скверно.

Сейчас я стояла возле зала, где обычно у совета проходили собрания, и ждала чего-то, чего меня попросили подождать стражники, охранявшие вход в помещение. Прошло около десяти минут, когда мое терпение окончательно лопнуло.

– Мне нужно пройти, – резко сказала я, потянувшись к ручке двери. Меня тут же остановили.

– Не положено.

Я рассмеялась. Вся сложившаяся ситуация казалась мне какой-то глупой шуткой.

– Мне все можно, – эмоции захлестывали, застилая глаза. – Пустите сейчас же.

С этими словами, я так дернула за ручку, что, казалось, практически вырвала её из двери, на этот раз меня никто не остановил.

Как ни странно, но в кабинете было почти пусто, единственный, кто сидел в одном из кресел, был сам Эльвар, читающий какие-то документы, лежащие на его столе. Я обернулась, чтобы закрыть за собой дверь, на этот раз, сделав это более аккуратно.

– Добрый день. Что случилось? – его голос был тихим и безэмоциональным.

Я снова посмотрела на него. Парень не поднимал своего лица, но я все равно прекрасно видела поблескивающую маску, легенду о которой теперь знала. Я удержалась от желания подойти и хорошенько его ударить. Так просто, без предупреждения.

Ему, в отличие от всех остальных, вряд ли было интересно слушать о моем путешествии, что было не так плохо, потому что я совсем не собиралась об этом разговаривать. Честно говоря, я понятия не имела, что мне нужно было ему сказать, с чего следовало начать.

– Все в порядке, – спокойно произнесла я, так и не поздоровавшись.

Он оторвался от документов и осмотрел меня с ног до головы, будто не узнавая.

– Тогда чем обязан визитом?

Документы в его руках слегка колыхались из-за потоков воздуха, врывающихся внутрь из открытого окна.

– Мне хотелось бы поговорить, – я сжала кулаки, но выдавать все и сразу совсем не следовало, вряд ли это могло закончиться хорошо.

– Я тут немного занят, – он окинул руками стол, показывая на многочисленные бумаги на нем.

Я прошла дальше и села на одну из скамеек, которая располагалась не очень далеко от его кресла, слишком близко садиться я не собиралась.

– Наш разговор не займет много времени.

Настойчивости мне было не занимать.

– Пусть так, – не заинтересованно ответил Эльвар, откладывая документы в сторону и обращая свой взор на меня.

Мне было некомфортно. Его взгляд был таким холодным, что я буквально чувствовала его прикосновение к своей коже.

Молчание длилось немногим больше минуты.

– Говорите, что хотели, Доротея. Я слушаю, – повторил он.

Мой язык высох, прилипая к небу.

– Мне хотелось бы поговорить об обстановке в королевстве, – призналась я.

Мой голос звучал неуверенно и тихо, хотя внутри все бушевало.

В комнате было прохладно, хотя холод я практически не чувствовала из-за ярости, не дававшей мне покоя и словно подогревающей меня изнутри.

Он разрешил мне продолжать кивком головы.

– На юге Нориа беспорядки, – уверенно произнесла я. – Люди не очень довольны условиями проживания, все может вылиться в вооруженный конфликт, в восстание. Нужно менять политику, скоординировать действия с главами южных графств, сосредоточиться на внутреннем благополучии королевства.

Когда я замолчала и подняла голову, то Эльвар смотрел на меня все тем же безучастным взглядом, словно все это прошло мимо его ушей.

– Хорошо, можете идти отдыхать.

Ярость продолжала подниматься все выше и выше. Он не мог не принять моих слов всерьез.

– Вы же не слушали? Вам все равно? – на этот раз мой голос звучал намного увереннее и громче. Впрочем, на него это не произвело никакого впечатления. Его вообще хоть что-то могло впечатлить?

– Я все послушал, – Эльвар снова опустил свой взгляд на бумаги. – Спасибо за информацию.

Меня трясло. Я сжала и разжала кулаки.

– Спасибо за информацию?! – теперь я кричала, не сдерживая слова, которые спешили вырваться прямиком из моего сердца.

– Прошу вас успокоиться, Доротея, знайте свое место, – он говорил настойчиво и уверенно, ни капли раздражения. – Не выражайте таким образом свои эмоции.

Он ничего не знал об эмоциях.

– Да, конечно, лучше быть бесчувственным и бессердечным, – выплюнула я. – Не учите меня, как мне следует выражать свои эмоции!

Меня захлестывало волной, я не могла вздохнуть, погружаясь все глубже и глубже.

– Имейте границы, – его тон стал более напористым. – Я сказал вам идти и отдохнуть. Воспользуйтесь этой возможностью.

Я пыталась выровнять дыхание, которое неслось галопом вслед за сердцем. Как мне теперь было жить с тем, что я имела? Я ненавидела Эльвара, я ненавидела его за то, что он сделал со своей семьей, за то, что он делал со своим народом. Я не могла продолжать жить здесь, закрывая глаза на то, что происходило. Не имела на это право.

– Все ясно, Доротея? – спросил он, снова посмотрев на меня.

Мои виски стучали. Я положила свои кулаки на стол и оттолкнулась, чтобы подняться со скамьи.

– Вполне.

Удалилась я так же стремительно, как и пришла сюда. Стражники даже не посмотрели в мою сторону, когда я вышла из двери и побежала по коридору в свою комнату. Я корила себя за то, что не смогла ответить, что не смогла дать отпор. Я бежала так быстро, что несколько раз чуть не упала. Моя грудь пульсировала, голова кружилась, а глаза последние пару метров до комнаты уже перестали видеть, будто покрытые пеленой. Слез не было. Я пронеслась мимо охраны, выставленной в коридоре, и забежала в спальню, громко захлопнув за собой дверь.

Комната вращалась, и я не совсем понимала, что происходит.

Вдох, выдох.

Я не могла сосредоточиться. Тело не слушалось.

Я метнулась в сторону стола, чуть не уронив шкатулку с драгоценностями. Мне нужен был выход эмоций. Ненависть разлилась в крови, бурлящей у меня под кожей. Взгляд на секунду сосредоточился. Я осторожно взяла красное яблоко, и несколько секунд держала его в руках, проведя пальцем по гладкой глянцевой кожице.

Вдох, выдох.

Я продавила кожицу яблока ногтем так, что несколько капель сока брызнули на мою руку. Фрукт был сочным, будто наполненным жидкостью до карев.

Теперь слезы подступили к глазам, начиная выплескиваться наружу.

Я сжала и разжала ладонь, в которой покоился красный фрукт, а затем резко бросила его в стену, угодив в зеркальную, которая располагалась ко мне ближе всех. Сначала послышался раздирающий слух треск, разнесшийся по всей комнате, а затем сотни крупных и мелких осколков полетели во все стороны. Я не успела ничего сообразить, лишь машинально закрыла глаза руками. А затем я почувствовала жгучую боль, пронзившую мою щеку и руки. Я закричала, по крайней мере, мне так показалось. Боль не была важна, гневу было все равно, что я чувствовала, именно он мною управлял. Мои коленки резко подогнулись, и я упала на пол, по-прежнему не открывая глаза. Мне казалось, что треск длился вечно, в голове стучало без остановки. Я вдыхала, но воздуха не было. Я устала от слез, но они снова и снова катились по моим щекам. Мои руки медленно соскользнули по лицу вниз, задев что-то мокрое на щеке. Я не понимала, были ли это мои слезы или же кровь. В груди что-то упало и порвалось.

Я услышала быстрые твердые шаги, а затем кто-то поднял меня с пола и усадил на кровать. Я открыла глаза. Стражники. Это были они. Слух меня все ещё подводил, я увидела, как один из них держал меня за плечи, вытирая мое лицо, а второй кинулся куда-то за дверь. Я сжала зубы. Я чувствовала жгучую боль, но мне было все равно. Мысли перемешались, я помнила все происходящее урывками. Стражник что-то спрашивал меня, я улавливала отдельные слова, но вместе все сложить не могла.

Мне нужно было дышать, мне нужен был воздух.

Вдох, выдох.

По коже побежали мурашки. Я опустила голову и посмотрела на свои руки. Кровь сочилась от кончиков пальцев до самого запястья, где заканчивался рукав моего платья, который уже тоже вымок в крови. Ткань местами была порезана, местами забрызгана красной жидкостью. Я попыталась сфокусироваться на происходящем. Стражник убрал от моего лица кровавый мокрый платок. Неужели я так сильно поранилась?

Затем в комнату ворвался кто-то ещё, я не знала, кто это был. Женщина средних лет отогнала стражника и осторожно уложила меня на подушку. Я не могла сопротивляться, по-прежнему не чувствуя своего тела. Но боль была, от неё никуда не было деться, как и от гнева, который все ещё бился в каждой клеточке.

Я снова пыталась выровнять дыхание. Теперь мне уже хотелось прогнать эту ярость, крупицу за крупицей. Я снова закрыла глаза.

Мою щеку обожгло, но я полностью сосредоточилась на том, чтобы выгнать из себя гнев. Он упирался, запрятавшись где-то глубоко.