Ледяная Корона

На улице наконец-то показалось солнце, которое тут же заглянуло ко мне в окно, освещая пустую светлую постель, на которую я так больше и не решилась ложиться. За эти несколько часов до рассвета я успела перебрать весь свой гардероб, разделив все вещи по степени удобности, и осмотрела свою сумку, с которой вернулась из путешествия, оставив внутри лишь Камень Пробуждения и нож, который положила мне в жакет Дарлин. Теперь же я дожидалась, когда меня позовут на завтрак, потому что прислуга всегда имела обыкновение это делать, даже если я их об этом не просила.

Замок, казалось, тоже начал впитывать то тепло, которое, хоть и в небольших количествах, предоставляла весна. В Тайрине в это время было гораздо теплее, особенно в южной его части, где и находился королевский дворец. Инелис – столица Тайрина, именно там и располагалась резиденция, окруженная настоящим огромным городом, и, хотя к замку прилегал внушительных размеров лес, занимавший приблизительно одну пятую часть всего города, мы всегда имели возможность оказаться в самом сердце поселения, стоило только выйти из-за ворот. Разумеется, меня держали в четырех стенах, поэтому я познакомиться со столицей своей родины в полной мере не успела, изучив все по картам, которых было превеликое множество в местной библиотеке. Королевский дворец Нориа был совсем другим. Его не окружали многочисленные дома и поместья, он стоял в некотором отдалении от каких бы то ни было поселений, сам города не образуя. В нескольких домиках жили только приближенные к королевскому двору и прислуга. Ближайшим населенным пунктом был небольшой городок за горой, до которого нужно было ехать несколько часов. По этой причине в Нориа фактически не было столицы. Быть может, я просто не знала её названия, но я не думала, что сам замок мог являться столицей, даже если он был размером с десяток поместий.

Через несколько минут в дверь постучали, я сразу же ответила, и в комнату вошла служанка. Я не скрывала своего разочарования, потому что ждала Дарлин, ведь вчера она мне так и не повстречалась. Эту же девушку я не знала. У меня была неплохая память на лица, поэтому я практически не сомневалась в том, что эту служанку видела впервые.

– Доброе утро, королева, – она поклонилась, сделав это даже слишком низко, отчего я непроизвольно вздрогнула. – Надеюсь, что не помешала вам. Время завтрака.

Есть мне не очень хотелось, к тому же, красное яблоко до сих пор лежало на столике там, где я его оставила, когда пришла из библиотеки. Все мое ожидание завтрака сводилось к ожиданию разговора с Дарлин, но она не спешила радовать меня своим присутствием. Я не совсем понимала, почему девушка зачастую так решительно меня избегала. Может быть, это были лишь мои выдумки, и она просто была занята?

– Вы не против, если я откажусь от завтрака на этот раз? – сказала я, вставая со стула.

Служанка кивнула и вновь поклонилась, начиная удаляться из комнаты.

– Подождите, – остановила я её на половине пути. – Вы не знаете, где Дарлин?

У меня не было причин бояться задавать ей такой вопрос. Девушка подняла на меня взгляд, в котором ничего не читалось. Вся прислуга была такой услужливой и холодной одновременно.

– Вы хотите, чтобы я её позвала?

Я с энтузиазмом кивнула.

– Если вы не против.

Служанка поспешно удалилась. Я надеялась, что она приведет ко мне Дарлин, потому что не знала, смогла бы сама пойти к ней в комнату. Мне очень не хотелось смущать её своим присутствием. Последний раз, когда я с ней обстоятельно говорила, то узнала, что она – родная сестра Эльвара. Означало ли это, что он отправил свою сестру и собственную мать жить в чулан? Я злилась, совсем не понимая, как такое могло произойти. Не знаю, кому было лучше от того, что я с Эльваром до сих пор не повстречалась после своей поездки, мне или ему. У меня накопилось столько гнева, что я ждала того момента, когда могла его выплеснуть, даже если это стоило бы всего, что я имела. Хотя, возможно, и рисковать-то было нечем.

Я снова села на стул и уставилась на себя в зеркало, как будто там могла найти ответы на все свои вопросы, но перед собой я видела лишь свое грустное лицо, в очередной раз напоминающее мне обо всех сложностях, с которыми я столкнулась, и с которыми мне ещё предстояло столкнуться. Трудности далеко не всегда закаляли меня, чаще всего они только ещё сильнее запутывали мою и без того непростую жизнь, превращая её в огромный клубок проблем. Я не спешила жаловаться. Это было последним, что я собиралась сделать. И это было совсем не из-за моего страха того, что люди увидят мою слабость, дело было в том, что я не хотела столкнуться с безразличием, так часто царившим в королевских кругах. Тем не менее, я продолжала думать о том, что сейчас переживало королевство и о том, что никто этого в упор видеть не хотел. Меня никто и не думал слушать, от этого было ещё обиднее. У меня были связаны руки. Как всегда.

Я не знала, сколько времени провела в размышлениях, когда в дверь снова постучали. На этот раз это была Дарлин. Девушка была очень сдержана, не следа улыбки, которая часто мелькала на её лице, когда мы с ней встречались и разговаривали.

– Здравствуйте, – официально произнесла она, подходя ко мне не совсем уверенно. – Вам что-то нужно?

Мне вдруг стало неприятно. Ощущение от появления служанки было таким неестественным. Она говорила со мной так заученно, отрешенно и холодно, что на секунду я засомневалась в том, что передо мной стояла та самая Дарлин, но девушка выглядела точно так же, как она.

– Дарлин, что случилось? – я надеялась, что это не могло вылиться в стену между нами.

Меня это очень волновало. Девушка была одной из немногих, с кем мне во дворце удалось подружиться, и я не хотела, чтобы по каким-то непонятным мне причинам все это разрушилось.

Служанка молчала, как будто боясь ответить, боясь ошибиться.

Я поднялась со стула, подходя к ней поближе, девушка стояла без движения.

Что-то должно было случиться, должна была быть какая-то причина такого поведения.

– Тебе что-то сказал твой брат?

Она опешила, я заметила, как слегка изменилось выражение её лица, это была мимолетная эмоция, которая тут же куда-то ускользнула от меня.

Дарлин замотала головой.

– Я так ждала тебя, – призналась я, улыбнувшись. – Я тебе так благодарна.

Её глаза смотрели на меня с неким недоумением.

– За что вы мне благодарны?

Я просила её не называть меня на «вы», но она снова начала это делать. Возможно, дело было в том, что мы не виделись почти целый месяц, и ей нужно было вновь немного приспособиться. Я снова и снова искала какие-то причины и оправдания.

– За многое, – коротко ответила я.

Она слегка поклонилась, как будто сама была мне за что-то благодарна.

– И все равно, я не понимаю, что происходит с тобой, Дарлин? Мы с тобой так хорошо общались, мне было так комфортно с тобой, я думала, что тебе тоже.

Наверное, я не могла понять её переживаний, потому что даже не представляла, через что ей, возможно, пришлось пройти, но спрашивать напрямик было невежливо, к тому же, я была уверена, что отпугнула бы её своим напором.

Тем не менее, меня очень задело её поведение, и скрыть это мне было крайне трудно.

– Это так и есть, Доротея, – её улыбка была робкой, как будто она не улыбалась уже очень долго. – Извини, что повела себя так странно. Все в порядке. Я надеюсь, что путешествие доставило тебе удовольствие.

Рано или поздно все разговоры сводились к моим впечатлениям от путешествия по Нориа. Мне казалось, что люди просто избегали говорить на щекотливые темы и отвечать на мои вопросы. Мне не очень-то доверяли, и это было видно. Я чувствовала это.

Как бы то ни было, я с облегчением вздохнула, когда заметила улыбку на лице блондинки.

– Оно было великолепным, – призналась я, впрочем, не сильно желая продолжать разговор на эту тему. – Твой подарок мне очень помог. Только зачем ты его мне положила? Мне нужно вернуть тебе его назад...

Не успела я закончить, как ёё глаза забегали, и она снова замотала головой. Девушка растерялась, начав перебирать свой передник, как будто в чем-то провинилась.

– Всегда важно чувствовать себя в безопасности, а южные земли – одно из самых опасных мест в Нориа на данный момент, – её голос стал ровным и серьезным. – Оставь его себе, тебе он нужнее.

Я удивилась. Неужели она тоже была осведомлена?

– Значит, ты знаешь о сложившейся там ситуации?

Дарлин кивнула.

Я прошла к кровати и села на мягкое светлое покрывало, приглашая девушку присоединиться ко мне, она согласилась, но присела напротив меня, на стул. Её руки слегка дрожали, ей было трудно скрыть волнение. В этом мы с ней были похожи. Эмоции нам прятать было крайне сложно.

– Но почему? – я перевела дыхание. – Если ты все понимаешь, то почему ты не скажешь всем?

Мне так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь услышал это и понял, что что-то было не так.

– А почему ты не скажешь? – её голос был решительным, девушка отпустила свой передник. – У нас с тобой одни и те же причины. Нас просто никто не будет слушать. Я – служанка.

Я могла почувствовать её боль, она была осязаемой, витающей в воздухе тяжелой ношей, которую мне было поднять не под силу. Во мне в очередной раз стал подниматься гнев.

– Почему тогда ты не стала королевой? Разве у вас трон наследует старший?

Наверное, я не очень внимательно прочитала книгу по истории Нориа, потому что не помнила, как именно у них это происходило. Со старшинством все было проще и сложнее одновременно. Многие системы наследования престола нуждались в доработке и изменении, но дань традициям была слишком сильна практически во всех государствах мира.

– Трон наследует достойнейший.

Девушка опустила глаза, уставившись куда-то в пол.

Я тоже опустила взгляд, посмотрев на свои туфли, а затем тихо, но уверено топнула ногой.

Несправедливость сближает.

– Неужели ты была недостойна? – я не верила в это, девушка была такой чистой, открытой и доброй, что просто не могла быть недостойной, к тому же, казалось, она неплохо разбиралась во всем, что происходило в королевстве. Это были качества хорошего и справедливого лидера.

– Корона решала, кто был достоин, а кто нет. Наши предки, в том числе и отец, полагались только на неё. Она не ошибалась, – её голос был приглушенным, но я знала, что ей было больно об этом говорить. Я не хотела её обижать, не хотела будить эти воспоминания, но вопросы сыпались сами собой, не давая мне толком ничего обдумать.

– И она выбрала Эльвара?

– Нет, – она неуверенно покачала головой. – Пару лет назад отец отвел нас в хранилище, туда, где находилась Ледяная Корона, наша семейная реликвия, – Дарлин на секунду осеклась, посмотрев на меня, будто спрашивая разрешения продолжить свой рассказ. – Но она выбрала меня.

То, что она говорила, было очень странно. Я не совсем понимала, как она могла стать тем, кем была сейчас, если была выбрана Короной. Тем более, если в Нориа так сильно чтили традиции.

– Тогда почему? Почему все так произошло? Почему ты служанка? Что случилось с твоим отцом? – вопросов было много, они не давали мне покоя, беспорядочно срываясь с моего языка.

Я видела, как подернулись прозрачной едва заметной пеленой глаза Дарлин, казалось, что я тоже была готова расплакаться. Слишком много исповедей выслушала я за последние пару дней.

– Отец любил меня, любил больше, чем кто-либо другой. Мне казалось, что Эльвар ненавидел меня за это. Его взгляды, его отношение ко мне. Он просто не выдержал, когда корона указала на меня. Он не мог смириться, он не мог оставить это так.

Её голос был готов сорваться на крик, девушка практически рыдала. Её состояние резко изменилось, и я это чувствовала на себе. Я не могла винить её за проявление эмоций. Это было очень ценно, даже если эти эмоции были отрицательные, их тем более нужно было отпускать от себя, давая им выход. Слезы – это совсем неплохо.

– Что произошло? – мой голос звучал на удивление отрешенно, несмотря на всю яркую палитру моих эмоций, выплескивающихся наружу.

У меня по коже бежали мурашки, а сердце стучало с невыносимой скоростью. Я непроизвольно ухватилась на покрывало, как за спасательный трос. Я почувствовала, как влажные дорожки начали струиться по моим щекам. Горячие слезы катились по лицу, а затем падали на пол. Мне казалось, что я могла слышать, как они ударяются о мраморные плитки. Это было невыносимо.

– Он убил его, сделал это прямо у меня на глазах, прямо там.

Этого не могло быть. Я усиленно вытирала слезы своей холодной ладонью, но они не спешили заканчиваться. Я не могла отстраниться от эмоций Дарлин, они захватывали меня целиком, так, что я не могла дышать, усиленно хватая ртом воздух.

– Но как? Почему он король?

Я не понимала, как ему было позволено стать королем. Он не имел права лишать жизни своего отца, лишать прав на престол свою родную сестру.

В комнате, казалось, стало холоднее.

Все было будто в тумане. Я практически перестала видеть Дарлин, лишь наблюдая за её силуэтом. Я продолжала вытирать глаза рукавом своего платья до тех пор, пока снова все не вернулось в норму, если все то, что рассказывала мне девушка, вообще можно было причислить к этому понятию.

– Он сказал, что убьет меня, что убьет мою мать, если я хоть что-нибудь скажу. Я кричала, что это наш отец, что это наша мать, но ему было все равно. Он выдал все это за несчастный случай. У моего брата нет сердца, никогда не было.

Она откинула голову назад, смотря на потолок. Слезы заискрились в её голубых глазах, когда на её лицо попал луч солнца. Я не могла ничего сделать. Я была безоружна.

Я чувствовала все это, я не могла успокоиться, точно так же, как и моя собеседница. Втянув воздух, я задержала дыхание, как будто это могло помочь мне прийти в себя.

– Но почему ты отказалась от трона? – возможно, я сказала это слишком громко, потому что мой голос эхом отразился от стен комнаты и вернулся ко мне обратно.

Я пододвинулась к спинке кровати и облокотилась на неё, чтобы не упасть от бессилия, застигшего меня врасплох.

Она сглотнула, не опуская голову.

– Я не отказывалась от него.

В этом не было никакой логики. Я старалась найти её, как если бы она пряталась от меня в самых укромных уголках, но, по сути, её просто не было. Так мне казалось.

– Тогда почему он король? – мне следовало держать себя в руках.

Девушка скрестила ноги и немного подалась вперед.

– Я стала недостойной. Я не могла принять престол.

– Ты же сказала, что Корона выбрала тебя, – на этот раз я говорила тише. Нельзя было, чтобы все то, о чем мы говорили, стало достоянием общественности. Полагаю, что эта тема была более чем запретной. – А разве он был достоин? Ведь он убил своего отца!

Наш разговор был более чем откровенным, возможно, мне нужно было остановиться, но я не могла, она тоже не могла.

Я ненавидела своего отца, но все равно не понимала, как можно было решиться на то, что сделал Эльвар?

– Его это все не волновало. – Дарлин сделала паузу, а затем добавила. – Никогда.

– Но почему ты стала недостойной, ведь ты ничего не сделала?

Она молчала несколько секунд, её голова снова опустилась.

– Это не совсем так, – теперь её голос был более приглушенным и виноватым. – Я была в гневе, я тогда не чувствовала ничего, кроме ярости. Я видела своего мертвого отца, я видела беспощадное лицо брата, которому было наплевать на свой поступок. Я прокляла его, я не знала, что могла это сделать, но у меня были на это силы, у меня была магия, – её голос дрожал. – Я прокляла его, лишившись поддержки Ледяной Короны.

Я резко выдохнула. До меня дошел смысл её слов.

– Маска, – выпалила я намного тише.

Дарлин кивнула.

Девушка была колдуньей, или же какая-то другая сила помогла ей это совершить?

– Я не могла определить, что было делать можно, а что нельзя, гнев сделал за меня выбор. Но я отомстила ему, – я слышала, как она говорила это сквозь сжатые зубы. – Отомстила за отца. Ему теперь жить с этим проклятием всю жизнь, впрочем, как и мне. Но тогда я была готова на все.

По коже пробежал холодок.

Магия была страшна. Мне довелось в этом убедиться.

– Тебе пришлось отказаться от всего?

– Он стал королем, – её голос стал совсем тихим. – Он добился своего, а я не смогла ему помешать только потому, что имела какие-то принципы, потому что ценила наше наследие, потому что не имела больше права претендовать на престол. Эльвар сделал меня служанкой, потому что мог это сделать. Мама возразила ему, но он сказал, что не изменит своего решения, отправив её вместе со мной. Честно говоря, мама его всегда слепо любила, даже сейчас она говорит о нем только хорошее, после того, что он сделал с ней, со всеми нами.

Я и не думала, что люди станут раскрывать передо мной душу. Но сколько же откровений я услышала за последние два дня. Мне тяжело было все это выносить, тяжело было впитывать в себя эту боль. Я надеялась, что это все-таки могло рано или поздно сделать меня сильнее, но все, что я сейчас чувствовала, это невыносимые муки, которые пронзали острыми иглами мою душу. Мне казалось, что это убьет меня.