Свадьба.
Теплые лучи ложились на пожухлую траву, придавая ей золотистый оттенок. Птицы с самого утра щебетали под окном – их последняя песня перед тем, как они окончательно отправятся в путь. Чонин глядел на небо с несвойственной такому тёплому дню грустью. Одна птичка, отбившись от остальных, прилетела на подоконник к тоскливому зрителю, комично наклонив головушку, словно спрашивая "что с тобой?" На такой знак внимания принц улыбнулся уголками губ, протянул к ней руку в перстнях, почему-то посчитав, что его не боятся, но ошибся – гостья быстро вспорхнула к небесам, хлопая крылышками, стараясь скорее оказаться на безопасном расстоянии. Отчего люди не летают, как птицы? Вот бы сейчас раскрыть крылья и полететь вслед за ней, не терзая свое сердце тревожными мыслями.
Обернувшись, омега с ненавистью взглянул на свое отражение в зеркале. Донсун пожелал, чтобы свадебный костюм был темно-бордового цвета, как густая венозная кровь. А Чонин... Хотел бы белый, как на настоящей свадьбе, но кто он такой, чтобы заявлять о своих желаниях? На "женихе" были широкие, похожие на русалочий хвост, брюки клёш, волочащиеся по полу и, хоть выгодно подчёркивающие его стройные ноги, но до жути неудобные – лисенок уже дважды чуть не запнулся. Верхняя часть костюма была чуть вызывающей: большой вырез на льняной блузе, открывающий вид на белую кожу, острые (так же, как и водой – камни, так и его кости были выточены по́том, когда родители заставляли избавляться от детской припухлости в совсем ещё щенячьем возрасте) ключицы, худую грудь и... Кусочек шрама. Если раньше перед светскими мероприятиями Яну красили только лицо, то сегодня, кажется, ушло почти двадцать минут на то, чтобы замазать восточным цветным кремом (вроде бы, служанка назвала это "тональником"?) кусочек грубой кожи. На плечах было много стразов, которые на самом деле вызвали раздражение на нежном теле – высохший клей, на котором держатся драгоценные слезы, был острым и царапал кожу. Кстати, концы на блузе были такого же типа, что и край брюк – это повелось издавна, чтобы младший принц не мог спокойно есть на банкетах и больше думал о своей фигуре. Её, опять же, перетянули корсетом, едва позволяя лису дышать спокойно.
В голове творился точно такой же бардак, как и на теле. Беспрестанно мелькала одна единственная мысль, как заезженная пластинка. Фигурки солдатиков на полке? Его Величество Кристофер объявил войну. Смотришь в зеркало и видишь омегу? Его Величество Кристофер потребовал в выкуп каждую омегу королевства. Его Величество, Его Величество, Его Величество... Он недостоин этого звания! Не достоин трона, не достоин жизни, не достоин даже милостивой смерти! Так. Ладно. Глубокий вдох, Ян Чонин. Сейчас его должно волновать другое, кое-что более близкое, и касающееся непосредственно. Свадьба.
Кристофер проснулся с тупой головной болью – черт бы побрал эту бессонницу из-за отсутствия своей души рядом. Сев на широкой кровати, мужчина резким жестом с пренебрежением откинул массивный балдахин (какие же эти лисы вычурные и гордые – лишь бы показать себя подороже да побогаче, даже не задумываясь об удобстве). С самого утра уже раздражает все. Особенно Чонин. Он – больше всего.
Глупый, маленький, несносный омега! Слишком умный, слишком нужный. Сам обо всем догадался, ещё и раньше времени – пока что было нельзя, – и теперь испортил все планы. Но все же один вопрос терзает альфу: Чонин ведь боится не волка. Лисенок дрожит именно от него, от Кристофера. Почему? Он был так обходителен на балу, да и Ян тогда казался очень счастливым, а уже на следующий день – страх, дрожь, побег. Странный этот омега, как загадка. Император сколько голову ломает, а найти хотя бы одну разгадку не может.
Лениво почесав шею, Крис направился в уже ожидающую ванну. Найдя удобную позу в горячей воде, он на секунду смог расслабиться, не думая о своих бесконечных проблемах, но эту идиллию прервал стук.
– Войди. – властно разрешил монарх, уже зная, кто это мог быть. Альфа-волк с темными волосами и хитрыми, словно всевидящим глазами зашёл в личное пространство не только своего императора, но и друга.
– Вам письмо, Ваше Величество. Я подумал, что это срочно.
– Что там? – расслабленный волк подумал, что это вряд-ли что-то действительно важное – Минхо, конечно, прекрасный помощник, но иногда путает "вещи первой важности" и "вещи неоспоримой необходимости известия".
– Приглашение на свадьбу. Чхве Донсун женится на младшем принце Южного королевства, Ян Чонине.
– Что, блять?!
Грузные шаги эхом отдаются по бесконечным коридорам дворца. Черная мантия взметается каждый раз, когда хозяин резко, из-за привычки по-военному заворачивал за очередной поворот или бросал молнии на непоспевающего помощника, который уже миллиард раз пожалел о том, что доложил своему монарху о "празднике". Да и перед горничной стало, на удивление, неловко – Кристофер в гневе разбил какую-то ценную вазу, сорвал гардину и буквально перевернул все верх дном в покоях.
– Ваше Величество, может, не стоит вести себя так импульсивно в чужом королев...
– Минхо, рот. – пророкотал из глубины груди волчара, и это предупреждение вполне четко указало Ли на его место.
– Понял. – Покорно кивнул он. Кристофер странный в последнее время, но регент мог понять – сам от одного щекастого омежки однажды голову потерял. – А что насчёт приглашения? Вы будете присутствовать на свадьбе?
Бана передёрнуло. У него аллергия на слово свадьба, непереносимость Чонинового замужества и жуткая головная боль от... Как его? Бонсон? К черту – как бы не звали этого клоуна, альфа (настоящий, в отличии от жалкого подобия) жаждет впиться клыками в его шею и сжать до характерного хруста. Крис развернулся, как-то нехорошо глянув на друга с хищным оскалом на лице.
– Минхо, нам придется показать свою варварскую сторону, раз уж все считают нас таковыми.
– Избавиться от него?
– Идея заманчивая, но есть кое-что куда унизительнее, чем смерть. Для альфы нет большего позора, чем присвоение его омеги чужим... – Император почесал подбородок с ухмылкой на пухлых губах, кивая сам себе – Да. Я сделаю все сам. От тебя мне нужна лишь хорошая мягкая карета, а ещё чтобы ты был готов отправится домой.
– Да, Ваше Величество. Будет исполнено.
Когда Минхо удалился, черноволосый глубоко вздохнул – перед встречей с омегой нужно успокоиться. Все они, даже сами того не понимая, на подсознательном уровне зависят от запаха альфы. А Кристофер сейчас воняет гневом, нервозностью и жадностью – Ян его за порог выставит сразу же, как только почует. Быстро совладав со своими эмоциями, мужчина продолжил путь – в этот раз твердая подошва обуви била паркет милостиво, щадя новенький ремонт, сделанный благодаря огромным податям южан. Остановившись возле нужной двери, волк набрал побольше воздуха в лёгкие – пахнет клубникой – и постучал. С той стороны послышалось негромкое разрешение войти, и, когда Бан сделал это, он встретился с потерявшими свой лисьий разрез от изумления и страха глазами Чонина, сидевшего на кровати. Поклонившись – признаться, до встречи с рыжиком Кристофер даже головы не склонял, считая это крайней степенью унижения – император поприветствовал омегу.
– Доброго утра, Ваше Высочество. – он хотел добавить ещё и пару слов наподобие "чудесно выглядите", но не стал – Ян выглядит ужасно, хоть и прекрасен. Сейчас альфу волнуют яркие синяки под глазами, которые он смог разглядеть даже под слоем краски, а ещё неудобная одежда – "жених" вечно ерзал и поправлял ее. Чонин, словно очнувшись от забытья, резко подаётся назад, запустив руку в простыни и изрядно помяв их, а его подростковое тело прошибает дрожь. Вторая рука автоматически поднимается, словно пытаясь силой мысли заставить мужчину оставаться на месте.
– Н-нет... Не подходите.. – повторяет лис вчерашние слова и глубоко вдыхает, чтобы воскликнуть – Стра..!
Закричать не дали. Хищник – рядом, грубая ладонь – на губы, смоляные глаза – прямо напротив, а дрожащий принц – едва не в истерике. Уши проступают на его лисьей голове, и хвост нервно бьётся о бедро варвара, пока сам Айэн скулит, едва не плачет, жалостливо сжимается в комочек. Он клялся самому себе, что будет защищаться до последнего, но, впрочем, на что он надеялся? Куда ему тягаться в силе против этого монстра, что одним лёгким движением уложил его на спину. А монстр почему-то... Тоже выглядит напуганным.
Кристоферу опять страшно. Стало страшно, что Чонин позовет стражу, что у него не будет возможности объясниться, а чуть позже – что сделал больно, напугал. Что же этот мальчишка с ним сотворил? Ни есть, ни спать, ни жить не получается.
Встречаясь взглядом с другими глазами, Чонин выглядит слишком жалко, умоляя о свободе. Император же свободной рукой показывет жест "тише" перед губами, и ласково проводит по волосам, убирая мешающие в сторону.
– Пожалуйста, Ваше Высочество... Дайте мне возможность все объяснить. Умоляю вас – я не притронусь к вам более и пальцем, если вам это противно, но позвольте объясниться.
Лисенок застыл вновь, но в этот раз вовсе не от страха. Его Величество... Умоляет? Скосив глаза на грубую ладонь, все ещё лежащую на губах, Чонин робко кивнул. Хорошо, он выслушает. А после сразу вызовет стражу – она наверняка совсем рядом, следит, чтобы жених не сбежал в день своей свадьбы.
Айэн твердо думал именно так.
Но когда Бан начал свои слова, он поменял мнение десяток раз.
– Признаю: я глубоко виноват перед вами. Вы можете думать, что я лгун, но, пусть не звучит как оправдание, я не врал вам – лишь не сказал всей ситуации. И в том же случае, вы можете себе это представить, Ваше Высочество? "Прошу прощения, помните, вчера в лесу я лизнул вас, потому что от вас до одури пахнет клубникой, здравствуйте, меня зовут Бан Кристофер?"
– Вы могли... Сказать в более мягкой форме, но как-то так... – смущается омега, опуская взгляд на манжеты и нервно перебирая их в пальцах. Он совсем недавно забыл о тех непотребностях, а этот варвар!.. Словно специально напомнил. От него правда пахнет клубникой? "Монстр" издал тяжёлый вздох.
– Это труднее, чем я думал. Быть может, будет легче, если я просто отвечу на интересующие вас вопросы? – парнишка сразу же поднял взгляд. Да. У него есть один терзающий душу вопрос, на который он просто обязан знать ответ.
– Ваше Величество, почему вы объявили нам войну? – не раздумывая ни секунды, как на экзамене протараторил младший.
– Что? Какая война? – Альфа нахмурил густые брови, с подозрением осматривая рыжего. Головой, чтоли, об кровать ударился...
– Что значит – какая война? – хмурится в ответ омега, не опуская взгляда – которая была объявлена Северной Империей.
– Я не объявлял никакой войны!
– Не обманывайте меня! Мне сказали, что вы..
– Ваше Высочество. – холодно (настолько, что даже, кажется, температура в комнате уменьшилась до привычного альфе минуса) перебил черноволосый, и Яну резко стали неуютно и неловко, – При всем моем к вам уважении, но вы не можете так просто верить любым слухам, ничего обо мне не зная.
– Тогда... Почему вы и Его Величество Су Дживон здесь?
– Позвольте, но южные войска пересекли границу моей империи – я не мог оставаться безучастным! Настоящей войны, в отлии от вашего королевства, я не желаю. А вот что здесь делает западный монарх, мне, к сожалению, неизвестно. Я утолил ваше любопытство?
Чонин не ответил. Его сломали во второй раз. И если в первый было не так больно, лишь страшно, то сейчас по-настоящему внутри все разрывается от всепоглощающей агонии. Почему мир стал к нему так жесток? Неужели такова его судьба – до самой смерти мучаться и страдать? По спине пробежал холодок и вспотели трясущиеся ладони. Опять нужно разбираться со всем этим – расставлять по полочкам, разбираться, придумывать выход из ситуации, по возможности не пострадать – и вновь в одиночку. А ещё свадьба... Вожак волков выжидательно смотрит прямо в глаза, словно боясь, что после затишья настанет буря в виде истерики, готовый успокоить омегу. Чонин осознал, что грубые пальцы ласково гладят его тыльную сторону ладони, словно уже бессловесно поддерживая. Натянуто улыбнувшись, обессиленно кивает в знак благодарности и тихо шепчет, думая, что на этом моменте Кристофер уйдет.
– Я не держу на вас зла, и вас прошу простить меня. Всего доброго, Ваше Величество.
– Ваше Высочество... Вы не одни. Помните это, пожалуйста. Я буду на вашей стороне, что бы не случилось. – говорит негромко, медленно, так, чтобы каждое слово засело в рыжей голове, а в конце речи улыбается – заметил крохотные огоньки надежды в глазах.
– Благодарю вас. Я ценю это, правда.
К банкету уже все было подготовлено – королевская семья в этом вопросе действовала быстро, четко, чтобы побыстрее избавиться от нерадивого родственника. Когда Сан предложил Чхве Донсуна на роль мужа, они даже не стали вдаваться в подробности – увидели лишь, что он альфа, и достаточно. Официанты сновали туда-сюда, предлагая разодетым госпо́дам напитки и закуски. "Сливкам общества" плевать на причину празднества – модно "выгулять" дорогущие наряды и послушать сплетни, так этого уже достаточно, чтобы явиться. По предпочтению Донсуна, свадьбу было решено провести некрыто, в саду. Арка была украшена живыми цветами и колосьями пшеницы – традиция лисов, которой Чонин всегда восхищался до этого дня. Она как бы означает, что вступая в брак, семья всегда будет жить красиво благодаря невесте и сыто благодаря жениху. Тропинка из алых роз – прямо так, вместе с стеблями и шипами, – была выложена к алтарю. И Ян должен будет пройти по ней босиком, символично показать "тернистый путь", который был пройден им по жизни до того, как вступил в брак – бзик Донсуна, ведь до этого такой традиции не было. Псих. Он просто конченный псих, думается лису, когда он на пробу совершает первый, "ненастоящий" шаг и тут же одергивает ногу. Шипы быстро вонзаются в кожу стоп, причиняя боль, словно по стеклу танцуешь. Он же не сможет пройти... Сколько тут? Метров десять, пятнадцать? Розы и без того красные– неужели Чонину правда придется облить их своей кровью?
Вздохнув, он уходит в небольшую беседку, подальше от самого сборища дворянства. У него ещё есть время, чтобы попрощаться с вольной жизнью и собраться с мыслями. А зачем лисий народ пересёк границу? Насколько принцу известно, там есть нейтральная территория, предназначенная для спокойного передвижения торговцев – чтобы не приходилось по десяток раз просить разрешение на пересечение границы, а спокойно перейти, к примеру, от Западных земель к Восточному королевству. Получается, это было не случайное нападение... Это "крысиное" объявление войны? Но ведь все знают, что случись война, так волки одержат победу против всех четверых государств вместе взятых, тогда почему провоцируют императора?
Время пролетело слишком быстро. Чонин успел получить лишь новую головную боль вместо хотя бы одного ответа. Сбоку раздался грузный, напущенно хриплый голос, кто-то пнул чайный столик.
– Тебя не учили вставать, когда к тебе подходит альфа? – младший принц тут же соскочил с места, неглубоко кланяясь, с ужасом про себя отметив: вляпался в смолу. В нос забился выжигающий запах герани, кажется, даже дышать стало до невозможности трудно. Что-то мерзкое заволокло разум омеги, и он словно напрочь потерял контроль над телом. Мужчина со шрамом на брови ухмыльнулся, подошёл ближе и пытливо поднял расфокусированный взгляд на себя, кладя грубую ладонь на подбородок.
– Не ожидал такого, верно? Тебя ведь никогда не брали в руки настоящие альфы... Не волнуйся, я, Чхве Донсун, займусь твоим воспитанием. Ну? – хорошенько встряхнул, отчего лис прикусил язык и тихо заскулил – Чего молчишь? Как зовут?
– Ян Чонин...
– Молодец. Говорить умеешь. Сегодня ночью посмотрим, на что ещё способен этот рот. Было бы забавно сделать сцепку с твоими губками, м?
Донсун (его костюм был таким же алым, но содержал в себе черные оттенки) резко, раскатисто рассмеялся и ушел. Айэн словно вышел из оцепенения, бессильно осев на скамью, и... Всхлипнул. Он не хочет так жить – с этим тираном, который говорит что-то непонятное, но явно гадкое. Он вообще жить не хочет.
Слишком скоро подошел тот момент. За женихом отправили прислугу, который попросил следовать за ним. По дороге они встретили счастливую королеву, которая что-то прощебетала о своей безразмерной радости (мол, как быстро ты вырос) и убрала розу за ухо сына. Тот едва сдержал позыв скривиться – матушка не убрала шипы со стебля, и ушко неприятно засаднило. Цветок тоже красный. Почему именно этот цвет? Насколько известно Яну, алый означает жестокость, враждебность, ярость, гнев, а ещё – кровь. Сколько же много придется пролить ее сегодня...
Встав перед началом тропы в ад, Чонин сглотнул. Слова главного священника звучали словно сквозь толщу воды. Это была ещё одна маленькая чонинова мечта – сначала обвенчаться перед Богом, и лишь потом жениться. Увы, но, по всей видимости, ей не суждено сбыться. Не в этой жизни, когда у него нет выбора. Глаза отчаянно скользят от лица к лицу, пытаясь встретиться с теплым расплавленным золотом. Не явился. От обиды и злости у юноши задрожала нижняя губа, которую он тотчас прикусил, а в носу защипало.
–...И в этот прекрасный момент, – раздался голос бородатого священнослужителя, – Его Высочество пройдет по трудному пути прямиком к своему будущему супругу, в сытую и счастливую семейную жизнь!
Раздались громкие аплодисменты. Омега почувствовал огромное желание забиться где-нибудь в уголок и тихо, позорно скулить, пока не придет его настоящее счастье и не спасет из этого слишком долгого кошмара. Глубокий вдох. Задержать дыхание.
Шаг.
Боль.
Кровь.
Ещё один шаг.
Боль на другой стопе. Чонин жмурится, сжимает букет (опять же, тех же самых цветов) в руках покрепче, пытается делать шаги как можно шире, но ясно осознает, что что-то не так. Слишком больно. Где-то среди гостей стоит, улыбаясь, Сан – не зря он положил битое стекло под цветочный ковер, подумав, что раны от шипов не будут выглядеть так эпично, как крупные порезы. Когда Чонин доходит до половины пути, он уже не может сдерживать слезы: обида, злость, боль, страх, ненависть – все это смешалось в нем в один огромный комок эмоций, который вышел наружу в виде кристально чистых капель. От этого "коктейля" закружилась голова. Чонин почувствовал, как теряет сознание.
___________________________________________
Хоть в своем тг-канале (My little wor(l)d - подписываемся, не ленимся) и писала, что перестану работать на ваттпаде, но моя любимая авторша Sofy1Cofy заставляет меня вернуться в это местечко. А раз уж вернулась - то выпускаю главу, которая уже давно есть на Фикбуке.