P.S. "Я люблю тебя"

Держа в руках синюю куртку Намджуна, я спускаюсь на первый этаж. В нос мгновенно ударяет вкусный аромат чего-то сладкого, скорее всего выпечки, да и не только. Неуверенно захожу в столовую, где уже все завтракают. Первое, что бросилось мне в глаза, так это небольшой накрытый стол, за которым сидело всё мое семейство. Намджун уже допивал то ли чай, то ли кофе. Он в спешке запихал в рот кусок чего-то, запивая тем же напитком. Когда он увидел меня, сразу дожевывает и обращается ко мне.

— М, ты куртку нашёл.

Киваю.

— Чего стоишь? Садись давай.

За столом было свободное только одно место, скорее всего моё. Я кладу куртку на высокую тумбочку, что стояла у входа и потихоньку направляют к стулу, что находился между моей мамой, с которой я уже виделся, и мужчиной, которого вижу впервые. Как я понял, это глава семейства, то есть отец собственной персоной. Он постоянно отсутствовал дома, так что с ним я не пересекался. То, что это наш отец я понял ещё и по тому, что лицо этого человека я видел на семейном портрете, что висел в зале. Одним словом, это был высокий, как и Намджун, статный мужчина в очках, который выглядел довольно-таки молодо, как на того, у кого два взрослых сына. Тот кинул на меня мимолётный взгляд и продолжил читать газету, которую держал в свободной руке.

Как только я сажусь за стол, мама тут же поправляет мне чёлку, убирая её с глаз, при этом мило улыбаясь. Только от одной её улыбки внутри разливалось тепло и становилось очень спокойно. У меня даже закралась мысль, что будь моя воля, я бы задержался тут подольше. Вот только жаль, что это зависит не от меня.

Выходные проходят очень быстро. Я, если честно, не знаю, что делал эти два дня. Ну, как не знаю - просто реально время быстро пролетело. В субботу мы с Намджуном ездили за город на пикник вместе с Джином и ещё несколькими парнями. Отдохнули немного на природе, без городской суеты и прочего. Вспоминается Чонгук, ведь будь он тут, вместе со мной, мог наделать много классных фотографий. К сожалению, или может даже к счастью, Чон уехал на несколько дней обратно за границу, чтобы сдать свой экзаменационный проект, который я ездил с ним отснимать. Надеюсь, у него всё получится, и он успешно его защитит. Потом, как, между прочим, кто-то вспомнил о Юнги и моё хорошее настроение мгновенно испарилось. До конца субботнего вечера я сидел весь погружённый в свои мысли, не обращая уже внимания ни на шутки Джина, который смеялся каждые две минуты, ни на других ребят.

В воскресенье днём мне звонит Юнги и сообщает, что вернулся раньше, потому что приболел, и попросил меня приехать к нему, чтобы поговорить. Думать времени не было, и я неохотно соглашаюсь приехать. Вот только куда? Адреса-то я не знаю. Пришлось спросить прямо. Тот и не понял, что я у него узнать пытаюсь. По идее, на правах его парня, я должен знать, где живёт Юнги, но тот либо на автомате отвечает, либо у него лихорадка и он не понимал, что его спрашивают. Но мне это на руку, так что я сразу собираюсь и еду по указанному адресу. По дороге захожу в небольшой супермаркет и покупаю ему фрукты и прочие. Не хотелось казаться равнодушным, так что надо проявить «любовь» и заботу.

Поднимаясь лифтом в нужном доме, я вдруг задумался над тем, что еду-таки к своему парню на квартиру. Это меня маленько напугало, но отступать некуда. Тем более, что я уже всё решил, поэтому надо довести дело до конца.

Стучу в дверь. Тишина. Стучу опять. Никто не открывает.

Может Юнги совсем плохо, и он встать не может?

Хватаюсь за ручку. Поворот. А дверь-то открыта. Захожу в квартиру. Везде тишина и никого нет. Я уже подумал, что не дай Бог перепутал квартиру и сейчас на меня нападут сзади и станут угрожать полицией. Собственно, это и случается. Вот только позади меня появляется Юнги, в абсолютно нормальном здоровом состоянии. Он моментально налетает на меня, прижимая к стенке и целует в губы. Мне понадобилось пару секунд, чтобы осознать, что произошло и как всё это понимать. Видимо, Юнги решил заманить меня сюда хитростью, а я взял, да и повёлся.

На поцелуй я пытался не отвечать, но слишком сильный напор со стороны старшего заставляет меня разомкнуть губы, которые до этого я пытался сжимать в узкой линии. Его холодная рука залезает мне под кофту, от чего кожа сразу покрывается маленькими мурашками. Я пробую отпихнуть Юнги, или хотя бы прервать настойчивый поцелуй, но тот гораздо сильнее меня.

Начинаю паниковать.

Что делать — понятия не имею. Юнги пытается снять с меня верхнюю одежду, но продолжаю сопротивляться. Тот хватает меня за шею, чем углубляет наш поцелуй. Он тянет меня к себе и ведёт в непонятном мне направлении. Вижу краем глаза кровать. И вот тут до меня дошло, что я конкретно попал. Юнги толкает на неё, чем наконец обрывает поцелуй, давай мне немного перевести дыхание. Вот только не было времени глотать воздух, надо было спасать себя.

— Юнги, остановись, — еле успеваю произнести я, пока мои губы опять не накрывают чужие. — Хватит.

Парень садится мне на бёдра, сжимая со всей силы, чтобы я мог меньше двигаться. Поскольку руки — это единственное, что может помочь мне привести Юнги в чувства, я начинаю ими раскидывать в разные стороны, толкая его подальше. Опять безуспешно.

— Я же знаю, что тебе это нравится, — наконец послышался его голос среди очередных попыток раздеть меня.

— Нет, уже нет, — мне кажется я сейчас задохнусь, потому что реально паника перекрыла кислород, и я готов потерять сознание. — Прекрати, прошу, — но я не сдаюсь и борюсь до последнего.

— Ты скучал по мне, я знаю.

Сил отбиваться практически не оставалось. Парень резко хватает мои руки и прижимает их своими, чем обездвиживает меня окончательно. Потом он наклоняется и начинает целовать мою шею.

— Юнги, остановись, говорю, — не прекращаю кричать. Голос охрип и осел, но тот точно слышит мои просьбы прекратить всё это. — Я не хочу. Давай поговорим.

— Потом и поговорим, — всего лишь кидает он, опять целуя меня в губы.

Чувствую чужой язык у себя во рту, но успеваю повернуть голову в сторону, чтобы не подавится, потому что Мин уж слишком суёт его туда, куда не следует.

— Юнги, я не люблю тебя больше, — закрываю глаза и на одном дыхании выкрикиваю. Может хоть это подействует.

Хватка Юнги на руках ослабла, и он таки останавливается. Когда я открыл глаза, тот уже слез с моих бёдер и уселся на краю кровати, спиной ко мне. Приподнимаюсь на локтях, сразу подтягивая свои ноги, чтобы тот не потянул меня к себя обратно. Но Юнги, походу, не спешит что-то делать и просто молча сидит, не двигаясь. До меня доходит, почему тот так быстро отпустил меня, потому что я и сам не успел понять, что ляпнул в конце. Замираю на месте, продолжая смотреть на спину Юнги.

В комнате повисла тишина. Слышно только тяжелое дыхание парня, ну и моё, конечно.

— Прости, — вдруг говорю я, чем заставил того немного вздрогнуть.

— Это из-за Чонгука? — слышу поникший и расстроенный голос. Видимо, мои слова зацепили Юнги. Но почему он опять его вспоминает?

— Что? — переспрашиваю, потому что правда не понимаю. — Нет, он вообще тут ни при чём.

— Тогда что? Почему ты вдруг разлюбил меня?

Мин разводит свои ноги в стороны и немного наклоняется вперёд, облокотившись острыми локтями о свои колени. Но вопрос Юнги был более чем понятен и ответ на него я знал. Вот только отвечать на него не спешил, потому что у меня был уже заготовлен встречный вопрос:

— А ты меня вообще любишь?

Юнги открывает рот, делая глубокий вдох. Я немного сползаю к краю кровати, садясь практически возле парня. Сразу замечаю, как он нервно начинает водить пальцем по своей ладошке, опустив при этом голову.

— А разве это уже важно? — тихо, с насмешкой произносит он, не отрывая взгляда от своих рук.

— Мне — важно.

Если честно — это чистая правда. Если тот я не решался спросить прямо, то мне это как пить дать. Надо же наконец разобраться во всём. Вот только состояние Юнги в данный момент меня немного обеспокоило.

— А ты сам не знаешь?

Дурацкий вопрос! Если бы знал, разве спрашивал бы?! Но я не глупый, сразу понимаю, но делаю вид, что пока всё идёт как надо. Так что пора это заканчивать и уматывать.

— Я перестал понимать тебя уже давно, так что мне трудно что-то сказать, — по крайней мере логично. Ну, так бы сказал тот я, так что ничего странного.

Между нами повисло молчание. Юнги продолжал пялиться на свои руки, пальцами которых играл рукавом свитера, не отрывая взгляда, а я просто тихо сидел рядом.

Как-то грустно стало. Видимо тело понимало, что происходит и реагировало на это, потому что у меня начались трястись руки.

— Мне вообще кажется, что между нами давно уже ничего нет, — если расходится, то хотя бы причина довольно ясна. Да и Юнги, думаю, согласится. — Просто никто из нас не мог прекратить это. Я прав?

В ответ слышу одну короткую фразу:

— Скорее всего.

Юнги прочистил горло, так как голос немного осел от волнения. Я видел, что он со мной не совсем согласен, хотя кивал в ответ. Но я принимаю решение и дальше игнорировать его поникший вид, и поставить в этой нашей истории жирную точку.

— Почему мы раньше об этом не могли поговорить? — просто хотелось подтвердить свои догадки.

— Я не был уверен на все сто. Да и ты раньше был очень наивный. Наверное, боялся, что ты расскажешь Наму. А я не хочу терять его как друга.

Сначала мне показалось, что тот лукавил, но потом я задумался. Может и вправду тот дорожил дружбой с моим братом, того и откладывал разговор о нас, потому что не был уверен в наших отношениях. Теперь хотя это мне понятно.

— Мы можем остаться просто друзьями? — никогда не любил подобную фразу. Сам не верю, что произнёс что-то подобное.

Юнги кивает.

Вот только мне было не по себе. Уж слишком подавленным сидел тот, у кого, по идее, не должно быть ко мне никаких чувств, кроме дружеских.

— Между нами всё хорошо? — решаю ещё раз переспросить, чтобы не заблуждаться, да и себя заодно успокоить.

— Теперь — да.

Юнги попытался улыбнуться и даже повернул голову в мою сторону, осторожно посмотрев в мои глаза. У меня открылся рот. Хотелось что-то сказать, вот только зачем? Я сделал то, зачем пришёл. Пора сваливать.

— Я тогда пойду.

Юнги опять кивает и смотрит прямо перед собой. Я же поднимаюсь с кровати и двигаюсь к выходу, по дороге приводя себя в порядок.

Прежде чем уйти, зачем-то оборачиваюсь и в последний раз смотрю на Мина. Тот и вправду был разбитый. Все его тело говорило, что голова не согласна с сердцем, но я решение своего не изменю. Я-то его правда не люблю уже. Зачем мучить себя и дальше только ради того, чтобы другому угодить. В этой своей жизни я тоже планирую стать счастливым, но если буду силовать себя и жалеть других, то в результате ничего хорошего из этого не выйдет. Но кое-что я сделать всё-таки могу.

— Я правда любил тебя, Юнги, — говорю я достаточно громко, что тот на меня посмотрел. — Очень.

Вижу, как тяжело вздымается грудь Мина. Я, наверное, никогда этого ему не говорил, раз тот так тяжело вдохнул. Потом он смотрит на меня и опять пытается выдавить свою маленькую узкую улыбку. Пока тот не отвёл своих глаз, я успел заметить в них печаль и боль. Это было ответом на вопрос того Тэ, который я нашёл в дневнике. Юнги меня тоже любил, возможно даже и сейчас любит, вот только осознал он это слишком поздно.

Находится тут мне было опасно, так как если я прав — Юнги мог сказать мне что-то подобное в ответ, а мне такое слушать нельзя. Поэтому я разворачиваюсь и ухожу.

По дороге домой я продолжал думать обо всём этом. Без Юнги и вправду пустота внутри. Такое чувство, что половинка меня осталась вместе с ним, а вторая — пока что спокойна и держит себя в руках. Никогда раньше я никого не бросал, но постоянно слышал подобное в свой адрес. Кому был нужен сирота, у которого нет за душой ни-че-го? Так что эти мои новые жизни помогли набраться уверенности и сделали меня морально сильнее.

***

За два дня от Юнги не было ничего слышно. Он не звонил и даже не писал, а значит всё хорошо. Потом случайно услышал разговор Нама, который, видимо, говорил с Джином по телефону и обмолвился, что Юнги уехал домой и там нашёл себе работу, так что приедет не скоро. И так понятно, что тот уехал только из-за того, чтобы быть подальше от меня. Но это хорошо, ведь так?

Учёба тоже проходила не очень, потому что я ничегошеньки не понимал из того, о чём говорили преподаватели, но я правда пытаюсь вникнуть в суть. Вот только сижу и понимаю, что это всё не моё. Мне просто хотелось заниматься любимым делом: открыть небольшое кафе и с улыбкой встречать своих гостей. Может быть слишком просто и не интересно, но это лучше, чем заниматься тем, к чему тебя не тянет. Я даже не знал, на каком факультете учусь, что уж тут говорить.

К концу недели возвращается Чонгук. За то время, что его не было я многое успел для себя понять. Юнги больше не было в моей жизни, но это не значит, что я готов с головой нырнуть в новые отношение. Да и Чон казался мне вполне по девочкам и я, скорее всего, ему не интересен в подобном плане. Вот только это хорошо, потому что я правда планирую задержаться тут подольше.

Мы с ним договорились встретиться после того, как Чонгук отвезёт вещи домой, но тому приспичило притащиться сразу после прилёта. Мы сходили в кафе, недалеко от центра города, где тот сразу рассказывает о своих делах заграницей. Тот успешно сдал задание и теперь мог спокойно устраиваться на работу. Когда я спросил его, есть ли у него уже что-то на примете, замечаю, что тот сразу помрачнел и начал время от времени опускать глаза. До этого мне было довольно комфортно с ним общаться, я даже не зацикливался на том, что у меня под столом нервно дрожали коленки. Но теперь у меня закралась мысль, что Чон от меня что-то скрывает.

Просидели мы не очень долго. Тот всё трещал о своих впечатлениях и как он доволен своей работой. Дёрнул меня язык сказать, что мне бы хотелось тоже глянуть на проект. Тот сразу оживился и достаёт из сумки свой ноутбук. Хорошо, что он не отвёз вещи домой, а то пришлось бы тащиться к нему. Чонгук открывает папку на рабочем столе и на экране появляются много разных фотографий. Мне пришлось подсесть немного ближе, чтобы я смог разглядеть. Тот нажимал каждые 5 секунд клавишу на клавиатуре и фото менялись одно за другим. Если честно, и вправду очень красиво. Много фотографий были сделаны в тот день, когда они вдвоём уезжали за город. Я даже подумываю о том, чтобы сходить в ближайшее время на пикник с ребятами. И с Чонгуком, конечно.

Не успели мы досмотреть, как тому приспичило отойти в туалет. Киваю и продолжаю досматривать самостоятельно. Когда фотографии пошли по второму кругу, я нажимаю красный крестик вверху и всё исчезает. Хотелось уже закрыть ноутбук, но замечаю на рабочем столе в самом нижнем правом углу папку с моим именем. Возможно, там то, что связано со мной. Ну конечно любопытство берёт верх и нажимаю на нее два раза. Открывается папка с кучей фотографий. И как вы думаете — чьих? МОИХ, конечно. У меня чуть челюсть на стол не упала. Их тут очень много, прям тьма разных фото, где везде я. Практически на всех я смотрю в сторону, либо чем-то занят, а значит сделаны они втихаря. Некоторые сделаны совсем недавно, до того, как Чонгук уезжал. Не скажу, что я в шоке, но я В ШОКЕ. Зачем Гуку столько моих фотографий? Что он с ними делает? Вот только мысли мои прерывает сам парень, который возвращается ко мне. Я в панике захлопнул ноутбук, не успев закрыть папку. Понимаю, что влип, но делаю вид, что ничего не увидел и всё нормально.

— Уже досмотрел?

— Угу, — киваю, пытаясь выдавить свою кривую улыбку. — Ты правда очень талантлив, — добавляю в конце, потому что реально здорово. Вот только теперь мне вдруг стало некомфортно находится рядом.

Кроме коленок, начинают дрожать ещё и руки. Не знаю, куда себя деть и что сказать. Эта неловкость прям витала над нами и это меня смущало. Когда Чон хватает ноутбук и прячем обратно в сумку, я знал, что он потом заметит, что я видел папку, которую, скорее всего, не должен был увидеть, раз она спрятала в углу рабочего стола. Но уже поздно, да и руками после боя не машут. Надо было бегом убраться, и я это прекрасно понимал. Вот только если просто уйду — Чонгук что-то заподозрит и начнёт запрашивать.

Спасение приходит само. Мне как раз позвонил Намджун и попросил приехать домой. Как же вовремя! Говорю Чону, что мне пора и поднимаюсь. Тот кивнул, не подозревая, что его дома ждёт небольшой сюрприз.

Пока выходил их кафе, в голову стукнула одна нелепая мысль. Может она и вовсе не нелепая, раз я над ней задумался. Одним словом, я понял одно, что ладно — я люблю Чонгука, как сам написал в дневнике, да и чувствую это. Но Чону нельзя в меня влюбляться. И если это уже случилось, то в скором времени я могу опять попрощаться со своей жизнью. Но этого допускать категорически нельзя. Остаётся одно из двух: либо прекратить общение с Чонгуком, либо рассказать ему всю правду.