-26-
Начались осенние каникулы. То время, когда можно было немного расслабиться и не думать о следующем учебном дне, как о, возможно, последнем. Но даже несмотря на это, я не решалась отходить далеко от дома, поэтому, мы с Ниной послушно вышагивали от пункта А (начало улицы) до пункта Б (конец улицы) и наоборот.
Погода стояла отличная. Яркое солнце ласкало щеки, а ноябрьский ветер был холоден только на звучании и лишь лениво разгонял по дороге сухую листву – невероятная атмосфера для беззаботной дружеской прогулки.
– Я хотела с тобой поговорить, – сказала Нина, выплюнув шелуху от семечек себе на куртку.
– Поговорить? – я удивленно похлопала ресницами. – Валяй.
– Знаешь, я решила погостить у своего дяди. Только на каникулах, а если понравиться, останусь до конца года. Он давно меня звал, а я все никак не решалась. Думаю, теперь самое время.
Притворяться было бессмысленно – меня покоробила эта новость.
– Уедешь? На целый год? Оставишь меня одну? – несусветно разочаровавшись, спрашивала я. – Ты действительно этого хочешь?
Нина деловито отряхнула одежду.
– Да. В последнее время жить здесь стало не в кайф. Происходит только плохое, а хорошего – нема. А у дяди спокойная деревня. Река через дорогу. Дискотека. Новые мальчики, – она потупила взгляд. – Да и ты одна не останешься, ведь Сема никуда не собирается. Так что, я за тебя не переживаю.
Нужно было быть абсолютно глухой, чтобы не уловить нотки ревности в ее словах. Но, мне было шестнадцать, и глухотой я не страдала.
– Очень жаль. Мы могли бы провести эти каникулы вместе. Я, ты и Сема.
– Конечно, – усмехнулась Нина и покачала головой. – Я определенно лишняя в вашем союзе.
– Глупости. Нет никакого союза. Послушай, если дело только в этом, то не вздумай уезжать. Это просто бессмысленно. Да и на тебя это совсем не похоже.
Подруга поперхнулась семечками.
– Ты подумала, что я сбегаю? – спросила она, на что я кивнула. – Тупица ты, Цветкова. Балда. Это всего лишь небольшая смена обстановки, но никак не побег. Сама подумай, чем здесь заниматься? Дырявить штаны на лавочках? Убегать от братства? – ее рука коснулась болоньевой куртки. – Я хочу, чтобы мой живот болел от порхающих внутри бабочек, а не от ударов кулака.
Поджав губы, я молчаливо согласилась.
– Ты права. Не обращай на меня внимания и делай, как знаешь. Признаюсь, я просто тебе завидую. Завидую, что ты можешь уехать отсюда, а я – нет. Мне придется прозябать здесь еще долгие годы и только мечтать, что хоть кто-нибудь заберет нас отсюда. Меня и Павлика. А самое обидное, что кошмару не предел. Моя тетушка-махинатор уже несколько недель висит над документами, явно задумав неладное. Я подозреваю, что скоро к нам поселится вся ее семья и тогда тесно станет всем. Ох, Нинка, как же тебе повезло... Кстати, а твой дядя не против парочки непривередливых «племянников»?
Павленко состроила задумчивое лицо и постучала пальцем по губе.
– Думаю, на тебя он согласиться, а вот насчет твоего братца-обоссанца – не уверена. У него аллергия на сырость и на запах аммиака.
– И у меня тоже, – печально я вздохнула, – только вот Пашу это не останавливает. Он еще тот эгоист.
– Эгоистичный обоссанец.
Мы посмеялись. И пусть в моей душе поселилась грусть, я была рада за Нину. Хоть за кого-то я буду спокойна. Тем более, это не навсегда. Даю руку на отсечение, что Нина не выдержит там и недели. Ни одна дискотека не заменит ей наши посиделки на кладбище. И, ни одна девчонка не разделит ее любовь к крапиве. Ей станет скучно. Такой, как Нине, определенно станет скучно.
– Салют! – незаметно к нам подбежал Сема и ослепил яркой вспышкой фотоаппарата. – Упс! Пардон, леди, не знал, что она настроена на свет.
И если Нина отделалась парой мерцающих бликов перед глазами, то я почувствовала неприятную резь. Как же я ненавидела свою особенность так остро реагировать на весь окружающий меня мир. Мое зрение вернулось только через несколько минут.
– Что это, черт возьми? – морщилась Нина.
– Фотоаппарат, – Сема с гордостью продемонстрировал интересную штуковину. – Купил его у одного очкарика, когда тот проходил комиссию. Классно, да?
– И он продал? – изумилась я.
– Конечно. Просто я объяснил ему, что близоруким такой аппарат ни к чему, а взамен отдал ему свой бинокль.
– То есть, в бинокль он смотреться сможет? –недоумевая, спросила я.
– Да, он же увеличивает.
– Так значит, поменялся, а не купил, – добавила Нина.
– Эй, – Сема поднял указательный палец, – вообще-то, мой бинокль денег стоил. Причем немалых. Чувак еще в плюсе остался.
Мы с подругой переглянулись, а парень хитро улыбнулся.
– Спорим, теперь каждая захочет, чтобы я пофотографировал ее в купальнике? Так что, вставайте в очередь, дамы. Так и быть, сделаю вам скидку.
– Не получиться, – буркнула Нина. – Я скоро уеду. Но, даже если бы я осталась, никогда бы не стала прыгать перед тобой в купальнике.
Сема пожал плечами.
– Поздно. Я уже видел тебя в купальнике, – нагнувшись, Сема приложил ладонь к губам. – Скажу по секрету, зрелище не для слабонервных.
Разозлившись, Нина дала ему хорошего подзатыльника.
–Зараза! – выругался он. – Ты чего? Вообще-то, это был комплимент!
– Придержи их при себе, извращенец!
– Почему извращенец? Я что, раздел вас догола, заставил петь гимн оперным голосом, лег рядом и загадал желание? Нет! Всего лишь пара фото, – он запнулся и прошелся по Нине глазами. – Кстати, как у тебя со слухом?
– Идиот! – еще один подзатыльник, и эхом раздающийся смех.
Иногда они мне напоминали двух супругов, за плечами которых долгие годы семейной жизни и вагон претензий друг к другу, а порой, они походили на шкодливых детей, которые не умели выражать свою симпатию открыто.
Успокоившись, Семен, наконец, исключил из контекста главную мысль.
– Постой-ка, а куда это ты собрался, парнишка? – взглянул он на Нину.
– Подальше от тебя.
– Черт, я серьезно спрашиваю! Обязательно выносить мне мозг?!
Воспользовавшись моментом, Нина ехидно улыбнулась, демонстративно наклонилась и приложила ладонь к губам.
– Скажу по секрету, его туда и не заносили.
– Так, ну хватит! – влезла я. – Надоели! У меня уже башка трещит от ваших перепалок!
И пусть со стороны я была похожа на вредную ревнивицу – это было не так. Просто я не хотела тратить последние совместные деньки на бессмысленные склоки. Тем более, подруга явно перегибала палку.
– А то я чувствую себя лишней в вашем союзе, – подмигнув, я поставила Нину в неловкое положение.
Как же это приятно возвращать кому-то его же слова.
– Ладно, проехали, – почесав затылок, Семка нарушил подозрительное молчание. – Оставь хоть адрес, буду тебе писать.
Нина фыркнула, и салют из шелухи попадал на дорогу.
– Только не говори, что ты действительно собрался это делать.
– А вот и говорю. Я люблю писать. Письма – это так...романтично.
Щеки Нины стали пунцовыми. Дьяволенок же внутри меня в предвкушении потер ладони и сказал: «Опачки».
– Хорошо. Я напишу тебе адрес. Но ней дай Бог там будет хоть одна пошлая буква... – подруга сдалась. Впрочем, это было самым здравым решением. Да и какой смысл продолжать вредничать не в угоду себе?
Мы прогуляли до вечера. К концу для ноги гудели. Я уже и забыла, что это, когда ноги пульсируют от усталости, но не потому, что ты убегала от врагов, а потому что заговорилась. Оказывается, это чувство может быть приятным и никак не ассоциироваться с опасностью. Просто прелестно.
Проводив Нину, я и Сема медленно продвигались к дому. Солнце садилось, а воздух стал наполняться осенней прохладой.
– Все-таки жаль, что парнишка решил слинять. Кажется, я буду по нему скучать, – признался Сема, смотря на закат.
Опустив голову, я шоркала ногами по дороге.
– Да, я тоже.
Сема бросил на меня задумчивый взгляд.
– Тоже хочешь уехать?
Я вздохнула.
– Очень.
– Если бы была такая возможность, куда бы ты уехала?
– Не знаю. Я никогда об этом не задумывалась.
– А давай уедим отсюда, – выпалил он, отчего я подняла голову.
– Ты когда-нибудь перестаешь шутить?
Перегородив мне путь, Сема положил свои руки мне на плечи и заглянул в лицо.
– Я не шучу, Злата, – почти шепотом произнес он. – Собирай свои манатки, братца и валим отсюда.
Мне стало смешно.
– Куда? Кочевать с цыганами?
– Нет, я говорю вполне серьезно. Мы можем вернуться ко мне в деревню. Там пустует огромный дом. Поначалу родственники помогут, а там я на работу устроюсь. Поверь, ни один друг не оставит меня без помощи. Да и школа там по круче вашей. Как тебе? – с надеждой спросил он. – Соглашайся, Злата.
Я накрыла ладонью его руку и улыбнулась.
– Предложение более чем заманчивое, конечно. Но ты сам понимаешь, что говоришь полный бред. Нас с Пашей найдут в первый же день и отправят в интернат, а тебя посадят за похищение малолетнего. В лучшем случае, мы заскучаем по тушенке и, через месяц другой, вернемся сами. Ты ведь это понимаешь?
Сема что-то искал в моих глазах. Другую Злату, что ли. Но, все безуспешно. Он убрал свои руки и тяжело вздохнул.
– Конечно, понимаю. Просто хотел проверить, что ты ответишь.
Я растерянно развела руками.
– И? Я прошла проверку?
Он помедлил с ответом, а потом продолжил идти.
– Нет. Ты ее с треском провалила.
– Ну ты ведь меня знаешь меня, я – нерискованная, – сказала я, поравнявшись с ним.
– И это странно, учитывая, что тебе нечего терять.
– Да? Ты что забыл про моего брата?
– Уверяю, скоро этот малец начнет опекать тебя.
– Прекрати, ты же...
– Тс-ш! – шикнул он и жестом пальца приказал заткнуться.
Сема сошел с дороги и прислушался.
– Там кто-то есть, – пояснил он, указывая на кусты.
Голоса доносились из леса. Дружный мужской смех разбавляли отчаянные стоны. Только одна компания могла провоцировать подобную смесь. Братство «V» бьет – кто-то страдает.
Все внутри меня сжалось. Пульс участился. Стало трудно дышать.
– Пойдем отсюда, – шепнула я, потянув его за рукав.
– Подожди ты, давай глянем.
Мои и без того перепуганные глаза поползли вверх.
– Сдурел? Ты хочешь, чтобы нас поймали? Или поменяться с тем бедолагой местами?
Сема полез в карман и достал оттуда фотоаппарат.
– Кое-что получше. Послушай, мы можешь их сфотографировать. У нас будут доказательства, понимаешь? Нам больше не придется искать компромат на Рыбина. Нужно только незаметно подкрасться и дело в шляпе. Ну?
Смятение поселилось в моем сердце. Я принялась нервно покусывать губы. Это было крайне заманчивым предложением, но в то же время таким опасным, что сводило меня с ума. Но Сема был как никогда прав. Это действительно наш шанс. Шанс на спокойную жизнь.
– Давай, – согласилась я, чувствуя поднимающийся уровень адреналина в крови. – Сделаем это.
Сема распластался в довольной улыбке.
– Ну, наконец-то, правильный ответ.
Он ринулся к кустам, но я его притормозила его за руку.
– Постой, – до меня тут вдруг дошло. – А если это Саша? Вдруг, это он бьет парня?
Семе не понравилось мое предположение. Весь его оптимизм как рукой сняло. Конечно, в душе он надеялся, что Саша здесь ни при чем.
– Значит, мой брат будет отвечать перед законом, – с полной уверенностью ответил он. – Он давно сделал свой выбор. А сделаю свой.
Я почувствовала гордость за Семена. За его самоотверженность. Боюсь, я бы поступила иначе.
Мы нырнули в колючие кусты и медленно двигались на голоса. Трудно представить, что можно было передвигаться так бесшумно, но у нас получалось. Несмотря на то, что я то и дело спотыкалась на дрожащих коленках.
Через несколько метров мы остановились у бетонной стены. Небольшое сооружение отлично закрывало нас от неприятелей. Заглянув за стену, мы увидели весьма неприятную картину.
Небольшая часть братства «V» была здесь – несколько парней, Рыбин и Саша. К сожалению, Соколов тоже присутствовал, но напрягло меня вовсе не это. Держа руку на затылке, Рыбин вдавливал в землю Колю Лагута.
– Странно, а я думал он с ними заодно, – удивившись, прошептал Сема. – Вот больные ублюдки.
Лицо Коли было распухшим, словно его покусали пчелы. Бровь рассечена. Губы разбиты. Но, придурок продолжал улыбаться. Он получал удары, словно похвалу. Будто это было его наградой.
– Боже, он ведь убьет его, – ужаснулась я.
– Не убьет. Рыбин только делает вид, на остальное он не способен. Кишка тонка.
Я сглотнула карябающее горло опровержение.
Ох, Сема, как же сильно ты заблуждаешься.
Переведя взгляд, я стала наблюдать за Сашей. Меня поражала его безучастность. Он занимался своими делами, словно ничего не происходило. Парень крутил в руках свой нож, задумчиво изучал рукоятку, но не обращал внимание на избиение. Иногда мне казалось, что его чувства атрофированы. Он лишен сострадания, лишен любви, его сердце попросту не умеет сочувствовать.
– Надеюсь, ты усвоил урок, – рычал Рыбин, держа «щенка» за шкирку. – Больше никогда так не делай. Ничего, о чем я не буду знать.
– Пора, Сема, – поторопила я парня, осознав, что расправа заканчивается. – Они расходятся.
Достав фотоаппарат, Сема навел его на Рыбина. Щелчок, и яркая вспышка отразилась на их лицах. Они моментально устремили негодующие взгляды в нашу сторону.
– Проклятье, – выругался Сема и принялся трясти фотоаппарат. – Я ведь отключил эту долбанную вспышку.
Мне поплохело. Я прилипла спиной к бетону. На лице выскочили испарины.
– Эй, что за дела? – послышался голос Рыбина. – Что ты только что сделал?
– Оставайся здесь. Тебе они не видели, – едва слышно приказал Сема и сделал шаг навстречу братству.
– Пардон, леди, я не знал, что поставил его на свет. Кто желает оказаться на обложке журнала? М? Саша, может ты? Не стесняйся, братец, у тебя отличный нос. Мечта любого скульптора.
– Что ты здесь делаешь, кретин? – разразился Саша. – Совсем страх потерял?
Дело было дрянь. Я пожала губы, молясь, чтобы все обошлось.
– Остынь, братец. Всего лишь шутка. На самом деле, я пришел тебя предупредить: я узнал, кто своровал твоих червей. Заинтересовало?
Я закрыла глаза. Это конец.
– Хватай его!
– Лови!
– Он побежал туда!
– За ним!
– Ему крышка!
Крики стали удаляться. Я понимала, что Сема нарочно отвел их от меня, но легче мне от этого не становилось. Мои ноги вросли в землю – я не могла сдвинуться с места. Страх всегда действовал на меня парализующе.
Только спустя несколько минут, я смогла побороть скованность. Выпрыгнув из-за стены, я надеялась добраться до дома незамеченной.
– Не так быстро, Заразная, – прилетело в спину.
Я замерла. Мне стоило больших усилий, чтобы обернуться.
Рыбин стоял в нескольких метрах от меня, скрестив руки на груди и нервно постукивая пальцами. Его глаза горели угрозой.
– Вы нас за дураков держите, да? Думаешь, я не догадался, что ты где-то неподалеку?
Поначалу я хотела ему ответить, а потом проснулся здравый смысл – я побежала. Так быстро, как только могла. Так быстро, что сразу же удалилась от Рыбина на неприкосновенное расстояние. Порой мне казалось, что мои ноги на касаются земли. Я летела. В моем случае, меня окрыляла только паника.
Я целенаправленно убегала подальше от дома, дабы не подвергнуть опасности Пашку. Рыбин был способен на всякое. Особенно в гневе. Парень был в бешенстве, и это только заслуга Семена. Что ж, Соколов младший просто мастер своего дела. Спасибо ему.
Через двадцать минут я оказалась на свалке. Горы зловонного мусора, высоченный забор – это был тупик. Бежать назад было бессмысленно, ведь я могла наткнуться на Рыбина. Паника охватила меня. Я слышала приближающийся крик и была готова потерять сознание. Схватив ржавый руль от велосипеда, я повернулась лицом к опасности и стала молится. Весьма сомнительное решение, но другого я не нашла.
– Я найду тебя! – Он был близко. Его угрозы стали более чем различимыми. Еще несколько секунд и Рыбин похоронит меня в горе мусора. – От меня не убежишь! Я поймаю тебя, слышишь?!
Воздух перестал попадать в легкие, но не от ужаса. Чужая рука накрыла мои рот и повалила на землю. Надо мной навис Сема.
– Привет, – иронично поздоровался он и накрыл нас куском армейской палатки. – Обожаю играть в прятки, а ты?
А я была готова задохнуться от вони.
– Чем это воняет? – прошептала я, словно это было единственной моей проблемой.
– Прости, я немного вспотел, пока убегал от отморозков.
– Дурак, – хихикнула я и толкнула его в грудь.
Это было не самое подходящее время для дурачества, но так я хотя бы могла разбавить всю неловкость ситуации. Все-таки не каждый день я лежу под парнем, позволяя ему дышать мне на ухо и утыкаться носом в шею.
– И давно ты тут валяешься? – шепнула я, разбавив неловкое молчание.
– Прилично. Я даже вздремнуть успел, но твое присутствие мне помешало.
Я округлила глаза.
– Ох, простите. Знала бы, подкралась на цыпочках.
– Хоть мне и снилась голая девчонка, я тебя прощаю, – хитро улыбнувшись, он подмигнул. – Тут и наяву все не так плохо.
Как и следовало ожидать, мои щеки вспыхнули.
– Все, идет, – предупредил Сема и мы притаились.
Будь моих мозгов на грамм меньше, я бы расхохоталась в голос. Было так смешно слышать плевки Рыбина, который все-таки остался в дураках. Но, я помнила – это не игра в прятки. Это чудовищная реальность, в которой мне приходиться жить.
Рыбин ушел, но мы рискнули вылезти только через несколько минут. Дурные ароматы кружили голову, и я едва сдерживала рвотный позыв.
– Ну что? – спросил Сема, стряхивая с себя мелкий мусор. – Ты еще хочешь оставаться здесь?
***
– Фу! Златка - засрыха! – орал Паша, бегая по двору. – Караул! Я задыхаюсь! Моя сестра засрыха!
Мне понадобилось пара ведер воды, чтобы отмыться от этого запаха. Я даже не стала растапливать баню и мылась в холоде. Плевать. Главное, что теперь от меня смердело хозяйственным мылом, а не тухлой рыбой. Тем более, мы договорились встретиться с Семой и еще раз обсудить тему побега, в чем я сильно сомневалась, но подарила ему шанс убедить себя.
Выйдя из бани, я наткнулась на Павлика.
– Чего тебе? – буркнула я. – Еще не вся деревня слышала, что я обгадилась?
Пашка почесал затылок.
– Да я вроде бы каждому сказал, – без стеснения заявил он. – Я по другому поводу. Нашел это у калитки.
Братец протянул кусок фотопленки. Маленький кадр был уликой. На нем Рыбин безжалостно расправлялся с Колей. Но больше всего меня напрягла прикрепленная записка.
Вышел месИц из тумана, вынул ноШик иС кармана...
Секунда, и я снова напряглась.
– Что за шутки? – вслух сказала я. – Это Сема тебе дал?
– Нет, – устало ответил Паша. – Говорю же, нашел у калитки.
Положив пленку в карман, я поклялась вставить Семе по первое число.
Какого хрена он так шутит? Это совсем не смешно.
Парень будто бы знал, что я злюсь на него и не спешил появляться. И это странно, учитывая, что мы договорились встретиться в десять, а уже половина одиннадцатого.
Протоптавшись на крыльце еще несколько минут, я вышла за ворота. Дом Соколовых был погружен во мрак – или пустовал, или все давно спали. Я не рискнула заходить к Семену так поздно, потому что побоялась гнева Жанны. Ну и не имела ни малейшего желания встречаться с Сашей.
– Злата? – из темноты показалась Нина.
– О, господи, – вздрогнула я. – Что ты тут делаешь?
Нинка потрясла перед моим шуршащим пакетиком.
– В магазин ходила. Семок захотелось. А ты тут что делаешь?
– Семена жду. Мы договорились встретиться.
– Здесь? – поразилась подруга. – Но я встретила его около часа назад, он сказал мне тоже самое. Только вот он направился в лес. Сказал, что получил от тебя записку.
Я ужаснулась.
– Что?
Нинка надула губы.
– Вот и я о том же. Что ты собралась делать с ним лесу? Ночью.
– Проклятье, я не писала ему никакой записки!
– Тогда кто писал?
Карман стал тяжелеть. Фотоснимок показался мне булыжником. До меня начало доходить – это проделки братства. Они нарочно устроили засаду Семену, а маленькая записка – большое тому доказательство.
Приложив ладонь к губам, я прошептала:
Боже... Семен в ловушке.