Я не она/Гым Сон Джэ

Как же он меня бесит. С отличницами на свидания не ходят? Что это вообще за бред? Неужели он всерьез думает, что если человек умеет пользоваться мозгами и стремится к знаниям, то у него вместо сердца — логарифмическая линейка, а вместо чувств — параграфы из учебника?

Ему вообще несказанно повезло, что Ми На на него когда-то запала. Вот же дура... Она видела в нем какую-то романтику, какую-то глубину, которой, кажется, там и в помине нет. Только колючки и бесконечный сарказм.

Мы вышли через черный вход. Я услышала, как за нашими спинами глухо щелкнул засов, отрезая нас от этого мрачного архива. Я шла чуть позади, глядя на его спину. Сон Джэ шел своей фирменной гордой походкой - расправленные плечи, уверенный шаг. Он явно был доволен собой. Его план сработал, папка была у него под толстовкой, и он чувствовал себя победителем.

В какой-то момент он обернулся. Видимо, чтобы проверить, не сбежала ли я или не застряла ли где-нибудь в тени. Но, конечно, он не мог просто промолчать. Ему обязательно нужно было снова задеть меня.

- "чего нос повесила, Хван?" он замедлил шаг, чтобы я могла с ним поравняться. - "хочешь сказать, по поводу отличниц я не прав? ну признай, вы же зануды. Книжки, тесты, правила... С вами же даже поговорить не о чем, кроме как о школе."

Зануды? Внутри меня всё закипело. Он понятия не имеет, через что мне приходится проходить каждый день, как я буквально разрываю себя на части, а он называет это «занудством».

Мы на мгновение остановились у края дороги. Я нахмурила брови, глядя ему прямо в глаза — те самые глаза, которые пару минут назад в темноте гаража смотрели на меня совсем иначе.

- "я хочу сказать," начала я, чеканя каждое слово. - "что ты придурок, Гым Сон Джэ. Редкий, самоуверенный придурок. И если ты считаешь интеллект занудством, то мне тебя искренне жаль."

Я не стала дожидаться его ответа. Резко ускорив шаг, я выровнялась с ним, не желая больше быть «ведомой». Пусть знает, что я не собираюсь плестись у него в хвосте.

Сон Джэ лишь издал короткий, сухой смешок. Моя вспышка его ничуть не задела, скорее наоборот развлекла. Он полез в карман, нащупал свои противные сигареты и достал зажигалку. Щелчок и маленький огонек на мгновение осветил его лицо, подчеркнув острые скулы и холодный блеск в глазах.

Он закурил. Медленно, с каким-то особым наслаждением затянулся и выпустил густое облако дыма, которое тут же подхватил ночной ветер. Мы шли дальше, и запах табака теперь преследовал меня, смешиваясь с ароматом ночного города. Он курил молча, явно смакуя момент триумфа.

Пока он курил, воздух между нами будто становился гуще — не только от табачного дыма, но и от тех слов, которые я хотела выжать из него.

- "так в итоге, из‑за чего ты решил покинуть союз?" задала я вопрос ровно, без лишней интонации, как будто говорила о погоде.

Он промолчал. Я видела, как он втягивает сигарету, задерживает взгляд на моём лице, а потом медленно выдыхает облачко дыма.
- "не из‑за чего, а из‑за кого. Сама догадаешься или мне сказать? ты же умная." прохрипел он и ухмыльнулся так, будто подарил мне разгадку сложной головоломки. Его смех был лёгким, почти детским и одновременно раздражающе уверенным.

Я закатила глаза. Первой реакцией была раздражение: опять его игры, опять полутон. Но имя Ми На стукнуло по мне как ледяная ладонь. Всё вокруг сжалось. Гнев поднимался, как прилив. Он что, собирался вернуть то, что сломал?

- "Ми На?" сказала я тихо, но с железной серьёзностью, и посмотрела прямо ему в глаза. Мне хотелось видеть в них истинное признание, а не очередной фокус.

Гым Сон Джэ сначала посмотрел на меня серьёзно, а потом отодвинул взгляд в даль и улыбнулся привычной, немного рассеянной улыбкой:
- "в точку, я же сказал, что ты умная." его голос был тёплым, но я услышала в нём усталость, как будто он долго носил на плечах что‑то тяжёлое.

У меня в груди вспыхнуло негодование. Как он может думать, что всё можно вернуть просто потому, что ему так хочется? Это звучало пусто и эгоистично.

- "то есть ты хочешь всё вернуть после того, как ты причинил ей столько боли? вы расстались из‑за союза, Гым." слова вырвались твёрдо. Я не пыталась его убеждать, я защищала сестру. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак, а в горле стоял вкус железа от злости.

Он не смотрел на меня, смотрел в небо, и голос у него стал мягким, будто он разговаривал с кем‑то, кто давно ушёл:
- "я знаю. Я был одинок. У меня не было близкого человека, друга. Не было даже смысла жизни. Но Бэк Джин — единственный человек, который дал мне роль, смысл. Поэтому я не бросил союз, Ми На вечно лезла не в свои дела." в его объяснении было что‑то человеческое — слабость и обида.

Но слабость не снимает ответственности. Я вспоминала, как Ми На ночами шептала своё недоверие к союзу, как она рвалась помочь, вмешиваться, опираться на сердце, а он выбирал удобство.

- "а как же Ми На? она разве не была для тебя близким человеком, любимым человеком?" спросила я, потому что этот вопрос не был риторическим: я действительно хотела понять, видел ли он её когда‑то по‑настоящему, а не отражение собственной выгоды.

Он посмотрел на меня секунду. В его взгляде мелькнуло что‑то, от чего даже мне стало трудно оставаться холодной: сожаление? осознание?

Потом он снова отвернулся и произнёс тихо:
- "тогда этого я не понимал, но сейчас понял, что не могу отпустить." слово «отпустить» прозвучало как исповедь и как просьба одновременно — отпустить то, что держало его, и, возможно, вернуть то, что он оттолкнул.

Тогда он повернулся ко мне и спросил:
- "так что, поможешь завоевать мне сердце Ми Ны обратно?" его улыбка уже не была вызовом. Она была простой, почти уязвимой. Я почувствовала, как внутри что‑то дернулось: не жалость, не любовь, а старая, осторожная надежда, которую я не собиралась показывать.

Я стояла на распутье: защитница, сестра, наблюдательница. Он не достоин её? Возможно. Но чей я судья судьбы?

Я задала вопрос жёстко, потому что не хотела играть в вежливости.
- "а смысл? по рассказам Ми Ны ты совсем не изменился, хочешь снова причинить ей боль? ты правда придурок, Гым." слова вырвались резкие, без смягчающих очертаний, и это было сознательно. Я не собиралась закрывать глаза на то, что уже случилось.

Он посмотрел на меня молча. В этом молчании было весь его предыдущий мир — уверенность, упрямство и какая‑то болезненная самодовольность.

Потом, будто отвечая на мою внутреннюю ярость, произнёс:
- "ты серьёзно? думаешь, я не изменился? я ради Ми Ны из союза ушёл, из единственного места, которое имело смысл моей жизни. С твоей помощью или без — мне без разницы, я её добьюсь. Но с тобой это получится гораздо быстрее. Решай. Не настаиваю." пальцы в карманах. Позировало «не настаиваю», а глаза его говорили совсем другое — «помоги, иначе хуже будет».

Меня это вывело из терпения. Он стоял так, как будто права на мир знал лучше всех, и его «не настаиваю» звучало как ультиматум в красивой обёртке. Я представила Ми Ну — как она плачет, как собирает разбитые кусочки своего спокойствия; я знала, что за этой «любовью» у него стоят удобства. Я хочу, чтобы Ми На была счастлива, но не с ним.

Но я не была роботом: у меня были долги реальной жизни — долг отца, который висел над нами тяжким пятном.

- "хорошо, и каким образом ты хочешь её вернуть?" спросила я, потому что слова без плана для меня — пустой шум. Его лицо озарилось лёгкой победной улыбкой.

Он не скрывал удовлетворения:
- "даже манипулировать тобой не пришлось, а ты хорошая девочка" и выдавил смешок, который был одновременно и комплиментом, и оскорблением. Как он достал! Я закатила глаза, но холоднее всего было то, что он так легко использовал мою уязвимость в корыстных целях.

Он медленно вытащил из кармана конверт. Бумага была плотная, края — аккуратно склеенные.
- "тут вся сумма. Вы сможете погасить долг отца. Хорошая работа." произнёс он, улыбаясь, и рукой расчитал волосы у меня на затылке — жест, который он считал «нежным», а я восприняла как посягательство.

Я с раздражением отшвырнула его руку и взяла конверт. Бумага шуршала в ладони, и я почувствовала её вес — не только физический, но и моральный.

Внутри боролись два начала: одно — сестринская забота и прагматизм, другое — гнев и презрение. Я не позволяла себе продаваться за деньги, но и не могла предать отца и нашу семью из гордости.

Я поставила руки на талию и сделала вид суровой стражницы чести сестры. Хотя внутри бурлила какая‑то странная смесь раздражения и любопытства.
- "так в итоге, какой план?" спросила я, потому что, честно, было интересно: что ещё он придумает после всех этих его «гениальных» идей.

Он нахмурился, притворился задумчивым, будто на минуту превратился в режиссёра драмы низкого бюджета.
- "сначала неделю буду под окно класть ей подарки. Точнее не я, а ты. А потом уже как пойдёт." сказал он и будто ждал оваций.

Что?! Я реально замерла. В голове промелькали сотни картинок: я, крадущаяся по двору с пакетом, Ми На выглядывающая в окно и тут же ор — кошмар.
- "я? у неё комната на втором этаже! я как до туда долезу?" глаза у меня округлились, голос дрогнул от абсурда ситуации.

Он усмехнулся:
- "стремянки нет?" и в этом «вопросе» было столько самоуверенности, что хочется открыть детям серию «как не надо шутить».

Меня начало закалывать:
- "ты что несёшь, Гым Сон Джэ. Конечно нет, да и если бы была — я бы сразу же спалилась с ней." я не хотела становиться героиней нелепого романа.

Он рассмеялся, как зритель в партере, и вместо серьёзного ответа выдал очередную «логическую» уловку:
- "тогда я тебя буду поднимать, только нужно, чтобы её дома не было." сначала я посмотрела на него с подозрением — в голове тут же промелькнул список вещей, которые могут пойти не так: собаки, ночные соседи, какая‑нибудь милая старушка с булочкой, выходящая покурить ровно в тот момент.

Но потом на меня накатила практичность: это хоть меньше рискованно, чем лезть по стене самой. Я вспомнила, что Ми На каждый день в 20:20 принимает душ примерно до 21:00 — и вдруг все его идеи, сколько бы они ни были дурацкими, обрели чёткий временной коридор.

- "в 20:20 Ми На каждый день принимает душ до 21:00. За это время мы успеем." сказала я, и в самой фразе прозвучало больше уверенности, чем я чувствовала внутри.

Он зажался в почти смехе и промолвил:
- "звучит двух мысленно" я тут же дала ему локтём — дёрнуло плече, я ударила его и отругала про себя за мягкость: как он меня достал!

Он вдруг стал режиссёром плана наперед, уже распределял роли:
- "завтра всё решим, а теперь дуй на свиданку с Хен Таком."

Я не выдержала. Его фраза — будто я ему подыгрываю в маскировке — и в голову полезли яростные реплики.
- "я же сказала, что это для прикрытия!" почти крикнула я, злая и усталая от его смеха.

Когда я развернулась и пошла к дому, он ещё громче подлил масла в огонь:
- "там очень темно, тебе, наверное, мама в Сеуле вообще не разрешает в это время гулять!!!" и залился смехом, как будто делал всё специально.

Это был тот самый момент, когда хочется выдать ему пощёчину.
- "отвали!" выкрикнула я, ускорив шаг, и в груди что‑то взбунтовалось.

Но пока я шла, ум всё равно работал. Даже самую нелепую затею можно превратить в контрольный сценарий. Я глубоко вдохнула, ощутив запах табака и прохладу вечера. Сердце ещё стучало, раздражение медленно уступало место чему‑то вроде решимости. Если уж я ввязалась в эту странную операцию, то пусть всё будет по правилам — по моим. Ни полутонов, ни уловок.

Дорога к дому казалась бесконечной. Ночной воздух остывал, пробирая до костей, но мои щеки всё ещё горели — то ли от злости на этого невыносимого Гым Сон Джэ, то ли от бешеного адреналина. В сумке, прямо под пальцами, лежал конверт.

Я уже почти дошла до дома. В голове крутилась только одна мысль: папа наверняка уже дома. Мне нужно во что бы то ни стало изловчиться и незаметно от Ми Ны передать ему эти деньги. Главное, чтобы он взял их без лишних споров и не задавал вопросов, на которые у меня просто нет честных ответов. Как я объясню ему, откуда у меня такая сумма? Скажу, что заключила сделку с бывшим парнем его младшей дочери? Ну уж нет.

Я тихо приоткрыла входную дверь, надеясь проскользнуть незамеченной, но в прихожей сразу стало понятно: конспирация провалилась. Из кухни лился тёплый, яркий свет. Я заглянула туда и замерла на пороге.

Отец с Ми Ной сидели за деревянным столом и неторопливо попивали чай, о чём-то вполголоса беседуя. Стоило мне показаться в проёме, как они оба синхронно повернули головы, и на их лицах тут же расплылись одинаковые улыбки — широкие, хитрые, буквально до ушей.

- "о-о-о, сестрёнка со свидания вернулась!" протянула Ми На, забавно поигрывая бровями.

Опять она за своё! Внутри меня всё вскипело от смущения и досады. Я сделала максимально недовольное лицо, капризно надув губы:
- "ну, Ми На-а-а!"

Ми На лишь победно заулыбалась и сделала глоток из своей кружки. Я со вздохом прошла в кухню и села за стол.

Тут же к разговору с самым добродушным видом подключился папа:
- "ну как свидание? Хён Так пришёл? видел его как-то на днях, вежливый такой, хороший мальчик."

Я мысленно схватилась за голову. Ну Ми На... партизанка недоделанная, она даже отцу успела всё разболтать! С одной стороны, мне было жутко неловко врать им обоим в лицо. С другой — пусть лучше они думают, что у меня свидание с милым и безопасным Хён Таком, чем узнают, что я только что стояла на тёмной улице с парнем, который когда-то растоптал сердце моей сестры.

- "я же уже говорила." упрямо вздохнула я, продолжая плести эту ложь. - "это не свидание. Простая ночная прогулка, мы просто прошлись и поболтали."

- "ну да, ну да, конечно." шутливо покачала головой Ми На, переглянувшись с отцом.
Они оба негромко захихикали, как два заговорщика, которые знают какую-то великую тайну.

Я молча смотрела на них через поднимающийся от горячего чая пар. Мой взгляд скользил по папиным морщинкам у глаз, по живой, весёлой мимике Ми Ны. Смотрела и видела в них семью. Настоящую, тёплую, живую семью, которой мне так не хватало все эти годы.

В Сеуле, живя с мамой, я привыкла к вечной холодности, к идеальному порядку, где каждый шаг оценивался как на выставке. Там не было места таким глупым, шумным посиделкам на кухне посреди ночи. И порой, в самые тёмные минуты, в мою голову закрадывались по-настоящему паршивые, эгоистичные мысли: «А что, если бы тогда, при разводе, мама забрала с собой в Сеул не меня, а Ми Ну? Была бы я счастливее здесь, с папой?»

Но мне тут же становилось стыдно за эти слабости. Ми На заслуживает всего самого лучшего, она слишком чистая для маминых строгих стандартов. И всё же... сейчас мне до боли не хотелось возвращаться обратно в Сеул. Я хотела остаться здесь. Хотела защитить это хрупкое счастье, этот дом, папу и сестру. Именно поэтому я сейчас пойду на всё.

- "Ми На." как можно спокойнее произнесла я. - "принеси, пожалуйста, из ванной тряпку. Я случайно наследила в прихожей, когда разувалась."

- "ладно, сейчас принесу." легко согласилась сестра и, напевая что-то под нос, вышла из кухни.

Как только её шаги затихли в коридоре, я мгновенно повернулась к отцу. Моё лицо сделалось предельно серьёзным. Я быстро достала плотный белый конверт и под столом протянула его папе, аккуратно вложив прямо в его мозолистые ладони.

Папа вздрогнул. Он удивлённо опустил взгляд, нащупав пальцами толщину конверта, а затем поднял на меня полные непонимания и тревоги глаза.

- "папа, возьми." быстро, отчаянным шепотом заговорила я, не давая ему вставить ни слова. - "тут вся сумма. Хватит, чтобы полностью погасить твой долг. Пожалуйста, просто спрячь его прямо сейчас. Не спрашивай меня ни о чём, не надо. Главное — чтобы Ми На не узнала. Считай, что это мои сеульские сбережения и помощь от хороших людей. Прошу тебя, папа, возьми. Ради нас."

Я видела, как в его глазах промелькнула внутренняя борьба. Мужская гордость, нежелание брать деньги у собственной дочери — всё это отразилось на его лице. Но он посмотрел в мои полные решимости глаза, тяжело вздохнул и, не проронив ни слова, быстро спрятал конверт во внутренний карман куртки, висевшей на спинке его стула.

В этот же момент из коридора послышался весёлый голос возвращающейся Ми Ны. Мы с папой тут же выпрямились и дружно сделали вид, что увлечённо обсуждаем погоду. Моё сердце бешено колотилось в груди, но внутри разлилось странное облегчение.

***

Начало сегодняшнего дня не предвещало абсолютно ничего необычного. Это был самый заурядный, тягучий будний день, какие часто случаются в нашем маленьком городке. Время тянулось как густой сироп.

Сначала я помогала папе в нашем семейном магазинчике: протирала пыль с полок, раскладывала консервные банки и принимала редких покупателей, которые лениво забредали к нам за спичками или газировкой. После обеда я заперлась у себя и честно попыталась сосредоточиться на учёбе.

Ми На в это время занималась своими делами: то напевала что-то под нос на кухне, то возилась со своими заколками в комнате. Обычная, тихая, мирная домашняя идиллия.

Но чем ближе стрелки часов подбирались к вечеру, тем сильнее у меня внутри росла глухая тревога. В горле то и дело пересыхало. Я то и дело косилась на окно, за которым медленно сгущались сиреневые сумерки. Сегодня. Сегодня нам с Сон Джэ предстоит провернуть ту нелепую авантюру с окном второго этажа. Боже, о чём я только думала, когда соглашалась?

И словно почувствовав мои мысли, телефон в кармане джинсов внезапно зажужжал, заставив меня вздрогнуть.

Я вытащила мобильный. На экране светился ряд цифр. Я принципиально не записывала его номер в контакты, наивно полагая, что так стираю его из жизни. Но кого я обманывала? Эти цифры я выучила наизусть ещё давным-давно, когда он только появился в жизни моей сестры, и они мёртвым грузом отпечатались в моей памяти.

Я быстрыми шагами направилась в ванную. Заперла дверь на защёлку, на всякий случай включила воду в раковине, чтобы её шум глушил мой голос, и только тогда нажала на кнопку приёма.

Я не успела сделать даже вдоха, чтобы сухо поздороваться, как из динамика тут же раздался его насмешливый, до невозможности самоуверенный голос:
- "ну что, покорительница мужских плеч, готова?"

У меня аж кулаки сжались от злости. Покорительница мужских плеч?! Я вспомнила тот единственный раз, когда мне пришлось залезть ему на плечи, и то исключительно по его настоятельной просьбе. И теперь он будет припоминать мне это до конца жизни?! Как же он обожает эти свои мелкие, колючие подколы. Они у него вместо «здравствуй».

- "и тебе привет, Гым." холодно ответила я, стараясь, чтобы вода в раковине не слишком сильно перебивала мой голос.
- "ты уже всё купил?"

Мне хотелось как можно скорее закончить этот разговор, сделать дело и забыть о его существовании хотя бы до завтра. Но Сон Джэ, очевидно, никуда не торопился.

- "я?" в трубке послышался его деланный, театральный вздох. - "Хван, ты меня удивляешь всё больше и больше. Просто поражаюсь тобой."

- "ближе к делу." отрезала я, прижимая трубку плотнее к уху и сердито глядя на своё отражение в зеркале ванной. - "у меня нет времени на твои дурацкие подколы. Мне ещё уроки делать."

- "а, ну точно, ты же у нас сеульская отличница." протянул он, и я буквально кожей почувствовала, как он там, на другом конце провода, ухмыляется своей этой фирменной, бесящей улыбкой.
- "ладно, зубрилка. В 18:30 будь у кафе. И да, придумай, что купить Ми Не."

Я на секунду потеряла дар речи. Мои брови взлетели вверх, а глаза округлились от искреннего возмущения.

Он серьёзно?! Он не знает, что подарить собственной бывшей девушке, которую якобы мечтает вернуть?! Это я, что ли, пытаюсь склеить разбитые отношения, или всё-таки он? Какого чёрта я должна ломать голову над подарком для своей же сестры, пока он просто раздаёт указания с царским видом?

- "ты ушёл из Союза." язвительно процедила я, чувствуя, как закипаю. - "у тебя теперь полно свободного времени, чтобы помыслить мозгами. Которых у тебя, судя по всему, и так нет."

- "ха-ха-ха, как смешно. Я всё сказал." саркастично, абсолютно безэмоционально произнёс он в ответ, после чего в трубке раздались короткие, равнодушные гудки.

Я медленно опустила руку с телефоном. Экран погас.

Этот... этот невыносимый придурок просто взял и бросил трубку! Он издевается надо мной. Нагло, методично, получая от этого какое-то извращённое удовольствие. Меня буквально трясло от злости. Я выключила воду, оперлась руками о край раковины и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Я всё ещё стояла в ванной, бездумно глядя на закрытую дверь. Сердце колотилось где-то в районе горла. Так... ладно. Паника — плохой советчик. Но самый главный вопрос: как мне сейчас ускользнуть из дома так, чтобы у Ми Ны не возникло никаких подозрений? Если я просто скажу, что мне «нужно отойти», это будет выглядеть максимально странно. Ми На из меня всю душу вытрясет.

Мне нужен алиби. Мне нужен Хён Так.

От этой мысли внутри всё болезненно сжалось. Мне было физически плохо от того, что приходится втягивать его в это дерьмо. Хён Так — потрясающий, добрый, искренний парень, который сейчас и так переживает худшие времена в своей жизни. Использовать его доверие как прикрытие для встреч с Гым Сон Джэ... Боже, какая же я дрянь.

Я снова повернула кран, и по ванной комнате разнёсся шум бегущей воды. Этот звук немного успокаивал и давал иллюзию безопасности. Дрожащими пальцами я разыскала в списке вызовов номер Хён Така и нажала на вызов. Телефон у уха казался ледяным.

После нескольких долгих, мучительных гудков в трубке наконец раздался его голос:
- "привет, Ми Ён. Рад, что позвонила." его голос звучал глухо, тихо и до невозможности уставшим.

У меня сразу защемило сердце. Было очевидно, что он почти не спит, изводя себя мыслями о Баку. Хён Так буквально таял на глазах от этого невыносимого ожидания, и на фоне его настоящей, глубокой драмы мои глупые шпионские игры с Сон Джэ казались чем-то жалким и постыдным.

- "привет..." тихо ответила я, стараясь говорить как можно мягче. - "голос у тебя совсем уставший. Ху Мин всё ещё не вышел на связь?"

В трубке повисла тяжелая, гнетущая тишина. Я почти слышала, как Хён Так протирает переносицу. Наконец он ответил:
- "не вышел. Я уже всю голову сломал, даже не знаю, где его искать. Если только... в Союз идти. Но если он уже там, то это... это уже не наш милый и добрый Баку. Ты же знаешь, что это место делает с людьми, Ми Ён. Оно ломает их. Сжирает изнутри."

Я прикусила губу до боли, сдерживая подступившие слёзы. Я не знала, что ему ответить. Мне было безумно жаль Хён Така, и меньше всего на свете я хотела нагружать своими проблемами человека, который и так едва держится на плаву. Но выбора не было.

- "я уверена, с ним всё будет хорошо." уверенно произнесла я, пытаясь влить в свой голос хоть каплю надежды, которой мне самой не хватало. - "я знаю Ху Мина не так долго, как ты, но я точно знаю, что он сильный. Он справится, Хён Так. Обязательно."

- "надеюсь на это... Ху Мин у нас действительно такой. Прорвётся." в его голосе впервые за разговор проскользнули слабые, едва заметные нотки теплоты и слабой улыбки.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Горло пересохло. Жгучий стыд подступил к щекам, окрашивая их в пунцовый цвет. Мне хотелось провалиться сквозь землю прямо здесь, на кафельный пол ванной.

- "Хён Так... а да, кстати..." я запнулась, подбирая слова. - "мне снова нужна та же самая помощь. Мне нужно встретиться с Гым Сон Джэ. Не будешь против... если я опять скажу дома, что ушла к тебе? ну, что мы снова гуляем вместе."

Я зажмурилась, ожидая его реакции. В трубке послышался тяжелый, прерывистый вдох. Хён Так молчал несколько секунд, и это молчание резало меня без ножа.

- "ты уверена, что просто помогаешь ему уйти из Союза?" наконец спросил он, и в его голосе зазвучала неподдельная, глубокая тревога. - "Ми Ён, я очень за тебя переживаю. Правда. Сон Джэ — опасный и скользкий тип. Я не хочу, чтобы история с Баку повторилась ещё и с тобой. Если ты вляпаешься во что-то... я себе этого не прощу. Ми На меня не простит."

Мои глаза защипало от слёз. Насколько же он хороший человек. Даже в самый пик собственной боли он беспокоился обо мне.

- "прости меня, Хён Так. Пожалуйста, прости." прошептала я, искренне раскаиваясь в том, что вру ему. - "я уверена в том, что делаю. Просто верь мне. Я тебе обязательно в скором времени всё расскажу, обещаю. Я... я всю жизнь всё делала сама, понимаешь? не привыкла просить о помощи, привыкла тащить всё на своих плечах. Но сейчас... сейчас мне действительно очень нужна твоя помощь. И только ты можешь меня выручить."

Хён Так помолчал ещё мгновение, а затем тихо, сдаваясь под моим напором, выдохнул:
- "хорошо, я дождусь твоего рассказа. Но смотри, не загоняй себя. И... лучше тебе проводить как можно меньше времени с этим... ублюдком. Обещай мне, что будешь осторожна."

- "обещаю." выдохнула я, чувствуя, как с души падает крошечный осколок камня, хотя общее чувство вины никуда не делось. - "спасибо тебе огромное, Хён Так! ты... ты настоящий друг."

- "удачи тебе, настоящая подруга." негромко отозвался он. - "звони, если что-то пойдёт не так."

Раздался щелчок, и звонок был сброшен.

Я медленно опустила телефон и выключила воду. В ванной воцарилась тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием. Я посмотрела на себя в зеркало. Осунувшееся лицо, тревожные глаза. Боже, когда уже всё это закончится? Когда я смогу просто жить нормальной жизнью, не выдумывая ложь на ходу, не обманывая близких и не заключая сделок с парнем, от одного присутствия которого меня бросает в дрожь?

Я натянула на лицо дежурную улыбку, сделала глубокий вдох и открыла дверь ванной. Пора было идти на очередное «свидание».

⭐️⭐️⭐️
извиняюсь, что так долго не было главы. Стараюсь писать быстрее.