46.
Холодный воздух вестибюля Юэй казался слишком чистым, почти дистиллированным после удушливого зловония подвала Лиги. Я замер перед автоматическими дверями общежития, чувствуя, как под курткой на спине леденеет пот. Ночной ветер Мусутафу пробирал до костей, но внутри меня жгло невидимое клеймо.
Уверен, стоило мне только переступить невидимую черту периметра, как мое присутствие было зафиксировано датчиками. На мониторах охраны всплыло имя: Сакумо Джин. Ученик, который вернулся слишком поздно.
Я надеялся, что в два часа ночи холл будет пуст. Но стоило мне оказатьсч внутри, как из глубокой тени кресла у самого входа медленно поднялся темный, пугающе неподвижный силуэт.
- Ты задержался, - голос Айзавы разрезал тишину.
Учитель стоял, скрестив руки на груди, и в тусклом свете дежурных ламп его глаза казались угольями - красными от лопнувших сосудов и бесконечного напряжения. Его взгляд был не просто тяжелым - он пригвождал к месту, лишая возможности сделать лишний вдох.
Я не вздрогнул.
Шизо часто повторял мне одну истину: если хочешь, чтобы ложь сработала, она должна на девяносто процентов состоять из правды. Ложь - это приправа, а не основное блюдо.
- Оружейник задержал, - я с коротким выдохом опустил сумку с обрубками стали на пол, поскольку плечо уже начало неприятно ныть. Металл звякнул - резкий, неприятный звук разлетелся по пустому холлу, многократно отражаясь от стен.
- Сегодня он был особенно вдохновлен моей бездарностью.
Айзава медленно подошел ближе. Его шаги были бесшумными, как у хищника. Он даже не взглянул на сумку. Его внимание было сосредоточено исключительно на моем лице, на моих зрачках - он искал там ту самую искру нестабильности, тот хаос, который терзал меня последнее время.
- Оружейник сказал, что ты покинул мастерскую три часа назад, Сакумо, - голос учителя звучал пугающе ровно. - Мусутафу - не такой большой город, чтобы плутать в нем столько времени.
- Я сел не на тот автобус, - выдавил из себя кривую, болезненную ухмылку, стараясь выглядеть как смертельно уставший подросток, а не как новоиспеченный шпион террористической организации. - Плохо соображал, перепутал маршруты. А когда осознал, где нахожусь, решил пройтись пешком. Разве это преступление - подышать воздухом без присмотра камер хотя бы час? Или вы боитесь, что я покусаю прохожих?
Внутри меня всё кричало от напряжения. Я чувствовал, как магнитное поле вокруг моих пальцев начинает бесконтрольно пульсировать, откликаясь на бешеный ритм сердца. Это было опасно. В десяти метрах от нас, в кухонной зоне, забытая кем-то чайная ложка на столе начала медленно, едва заметно поворачиваться в мою сторону, подчиняясь моему стрессу. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, до боли, до физического отрезвления, заставляя металл замереть на месте.
- Я не боюсь, что ты кого-то укусишь, - тихо произнес Айзава, игнорируя мою шпильку. В его голосе не было гнева, только какая-то бесконечная, выматывающая усталость. - Но ты должен понимать, что нахождение в одиночку вне территории академии сейчас - это неоправданный риск. Мы не просто так заселили вас всех в общежитие, Сакумо. Мир снаружи стал опаснее.
Он сделал долгую паузу. Его тон внезапно смягчился, и это изменение ударило по мне больнее, чем если бы он начал кричать.
- Фотография... - стоило ему произнести это, моё сердце замерло. - Она всё еще у тебя?
Я почувствовал, как в кармане куртки жжется бумажный прямоугольник, будто он был раскален добела. Образ смеющейся мамы на старом снимке на секунду вспыхнул в памяти, наложившись на лицо Шигараки с его безумным оскалом и обещаниями. От этого дикого контраста меня едва не стошнило.
- Да, - выдавил я, чувствуя, как горло перехватывает тугой спазм. Я заставил себя поднять взгляд на опекуна. - Вы... собираетесь ее забрать?
Я стоял перед человеком, который когда-то был другом моей матери, который искренне пытался вытащить меня из пропасти, являясь при этом тем, кто может разрушить то, что он защищает. Предательство ощущалось на языке как вкус ржавого железа.
- Нет, - Айзава на секунду прикрыл глаза, словно окончательно в чем-то убедившись. - Я не заберу её. Просто помни, ради чего всё это. В субботу у тебя снова коррекционные курсы. Постарайся к этому времени не выглядеть так, будто ты уже проиграл эту войну самому себе. Иди спать.
- Постараюсь, - пробормотал, подхватывая сумку. Плечо снова оттянуло вниз тяжестью металла, но тяжесть лжи была в сто крат больше.
Кивнув на прощание, я развернулся и быстро пошел к лифту, спиной ощущая его взгляд до тех пор, пока не зашел в кабину.
Когда двери с тихим шелестом сомкнулись, обессиленно прислонился затылком к зеркальной панели. Из отражения на меня смотрел Сакумо Джин - бледный, с глубокими тенями под глазами. Черный Обруч на шее тускло поблескивал, напоминая удавку.
Я всматривался в зеркало, пытаясь найти там хоть тень Шизо. Искал его язвительную, самодовольную улыбку, его ледяную уверенность, его голос, который всегда знал, что делать. Но зеркало было безжизненным. Там была только тишина, в которой я сегодня похоронил свою честность.
В какой-то момент я почувствовал, как Обруч на шее стал невыносимо тяжелым, словно он весил не несколько сотен граммов, а целую тонну.
Была ли это совесть?
Я попытался вызвать в себе привычный цинизм. У эгоистов ведь не должно быть совести.
У тех, кто идет по головам ради своей цели, не бывает сомнений.
Только цель оправдывает средства.
Лифт звякнул, объявляя о прибытии на этаж. Двери разъехались с тихим шелестом, и я шагнул в коридор, мечтая лишь об одном: доползти до кровати и провалиться в небытие. Но реальность снова нанесла удар под дых.
У торгового автомата на корточках сидел Бакуго. На нем была простая черная майка и свободные штаны, волосы всклокочены сильнее обычного. В руке он сжимал банку ледяного кофе, а у его ног валялась пара пустых упаковок от протеиновых батончиков. Видимо, бессонница.
Заметив мое появление, он поднялся, стоило мне поравняться с ним. Наши глаза встретились, и я кожей почувствовал, как от него исходит волна жара - его причуда всегда резонировала с его состоянием. Взгляд был привычно полон тем самым колючим раздражением, которое всегда сопровождало наше общение.
После встречи с Лигой и разговора с Айзавой столкновение с Кацуки было последним, чего я хотел. Его прямолинейность была опаснее любой подозрительности учителей.
- Тц. Опять ты, - Бакуго сощурился, сканируя меня своим привычным, бесцеремонным взглядом. - Выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули. Где тебя черти носили? - его слова, обращеные точно ко мне и подразумевающие ответ, невольно заставили меня остановиться.
Я крепче перехватил лямку сумки, чувствуя, как сталь внутри начинает мелко вибрировать, отвечая на мой внутренний хаос.
- Не твое дело, Бакуго.
Словно опомнившись, попытался пройти мимо, но он и не думал позволять мне сбежать. В два широких, уверенных шага он перегородил коридор. Резкий запах его причуды ударил в нос. Бакуго был слишком близко. Слишком настоящий. Слишком живой.
- Эй, - он понизил голос, и в нем не было привычного крика. Только пугающая, звериная проницательность. - Чем от тебя несет? Будто из подворотни только вылез. И глаза... Ты че, рыдал что-ли?
- Свали, - процедил я сквозь зубы.
Магнитное поле вокруг нас затрещало. В автомате за спиной Бакуго что-то жалобно звякнуло - металл откликался на мой стресс, который я больше не мог подавлять.
Блондин вдруг резко вскинул руку и с силой впечатал ладонь в стену рядом с моей головой. Громкий хлопок эхом разлетелся по этажу. Его красные глаза впились в мои, не давая отвести взгляд.
- Ты дрожишь, - он навис надо мной, его присутствие словно заполняло всё пространство лифтового холла.
Только сейчас я осознал, что меня бьет крупная, неконтролируемая дрожь. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони до крови, попытался унять этот позорный тремор. Злость на самого себя, на свою слабость, на свою ложь кольнула сердце острее любого ножа.
- Просто... устал, - выдохнул я, опустив голову.
Смотреть сейчас в глаза блондина, было выше моих сил. Я боялся, что если задержу взгляд чуть дольше, он увидит в моих зрачках отражение того, чего не должен. Порой Бакуго обладал по-настоящему звериным чутьем на ложь и слабость.
- Врешь, - тут же отрезал он, наклоняясь ближе выжигая последние остатки моего самообладания. - Если ты задумал какую-то херню - лучше скажи сейчас, - вдруг сказал Бакуго. - Я не собираюсь вытаскивать твою задницу из петли, когда ты окончательно слетишь с катушек.
Внутри всё болезненно сжалось.
В этот момент мне действительно захотелось рассказать обо всем. Вывалить на него это удушающее чувство вины, рассказать о сделке, о Шигараки, о том, что я предал их всех. Наверное, получить от него по лицу было бы легче, чем нести это в себе. Но в голове, словно эхо, всплыли слова Шигараки: «Они никогда не примут тебя». И тишина, последовавшая за ними, напомнила мне, ради чего я это делаю.
- Я в порядке, Бакуго, - ответил бесцветным голосом. Я нашел в себе силы толкнуть его в плечо, буквально прорываясь к своей двери. - Просто день выдался длинным. Оставь меня и иди спать.
На этот раз он не стал меня останавливать. Но я чувствовал его взгляд, сверлящий мою спину, пока мои пальцы лихорадочно искали ключи. Когда я уже коснулся ручки двери, в тишине коридора раздалось его негромкое:
- У тех, кто готов опустить руки, именно такая рожа, как у тебя сейчас, жестянка.
Я ничего не ответил и зашел в комнату, закрыв дверь на замок. Обхватив голову руками, сполз на пол. В комнате было холодно. Зеркала на стенах ловили редкие блики уличных фонарей.
Слова Бакуго ударили в спину сильнее, чем взрывы. Он словно верил, что я борюсь. Злился, потому что видел во мне равного конкурента, который сдает позиции. Но он не знал, что я уже не просто сдался - продался.
Слабак... Какая же я тряпка...
Я действительно опустил руки, раз выбрал простой путь - пошёл на сотрудничество со злодеями. Это не то решение, которое Бакуго бы принял. Это выбор, который вызовет презрение у всех, кто находился здесь.
Но если это была единственная дорога к Шизо, я готов был пройти её до конца.
***
Прошло три дня с той ночи. Три дня я жил как во сне: ходил на занятия, механически отвечал на вопросы преподавателей и даже умудрялся перебрасываться парой слов с Оджиро, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Айзава по-прежнему наблюдал за мной, но теперь в его взгляде читалось не только подозрение, но и какое-то болезненное ожидание. Он ждал, что я «сломаюсь» в сторону выздоровления.
Он не знал, что я уже сломался в другую сторону.
Сейчас я сидел в библиотеке, забившись в самый дальний угол между стеллажами. Перед глазами бессмысленно плавали строчки учебника. Рядом лежал телефон.
Купленный когда-то на сбережия с приютских пособий, мой смартфон больше не был моим до конца. Перед тем как выпустить меня из подвала, Тога вернула устройство, игриво проведя ногтем по защитному стеклу.
«Я установила тебе полезный виджет, Сакумо-кун, - прошептала она тогда. - Будь паинькой, не удаляй его».
Я нашел его позже. Маленькая иконка, замаскированная под стандартное приложение «Заметки». Но стоило зажать её на пять секунд, как поверх привычного интерфейса разворачивалось черное окно зашифрованного чата, работающего через протоколы, которые явно не снились обычным провайдерам.
Телефон на столе коротко вибрировал. Экран зажегся, но на нем всплыло уведомление от «Заметок»: «Напоминание: обновите список покупок».
Пальцы похолодели. Я быстро огляделся - вокруг никого, только шелест страниц где-то за три ряда от меня. Разблокировав экран, вошел в скрытый режим.
«Сакумо-ку-у-ун! ٩(◕‿◕)۶ Тут Том-кун передаёт, что хочет знать расписание патрулей вокруг тренировочного полигона „Гамма" на следующей неделе. Говорят, там будут испытания новых систем защиты? Узнай для нас, а то Шики-кун обещал прийти и проверить твои успехи лично! Чмок! ».
Текст сообщения был пропитан привычным безумием Тоги - эти смайлики и игривый тон вызывали тошноту. Но суть была предельно ясна. Это не была просьба. Это был первый приказ.
Полигон «Гамма», тот самый, что страдал от моей причуды больше всего, как раз закрывали на переоборудование, и в учительской, мимо которой я проходил утром, мельком упоминались новые сенсоры, реагирующие на магнитные колебания. Они строили защиту специально против таких, как я.
Пальцы неконтролируемо сжали телефон так, что пластик корпуса жалобно заскрипел.
Расписание патрулей. Если достану его, то наверняка подставлю героев под удар. Вдруг Шигараки планирует налет.
- Сакумо? - негромкий голос над ухом заставил меня едва не подпрыгнуть.
Я мгновенно погасил экран и засунул телефон в карман, оборачиваясь. Это была зам старосты. Она стояла с кипой книг, глядя на меня с тем самым вежливым беспокойством, которое так сильно раздражало.
- Ты в порядке? Заметила, как ты резко побледнел, - она сделала шаг ближе. - Если тебе плохо, может, стоит сходить в медпункт? Могу проводить тебя.
- Я в порядке, - губы исказила привычная кривая усмешка, что теперь она ощущалась как плохо подогнанная маска. - Просто голова разболелась от объемов информации. Не обращай внимания.
Она еще секунду помедлила, явно не веря мне, но кивнула и отошла.
Я снова остался один. В кармане телефон казался куском раскаленного угля. «Узнай для нас».
Доступ к расписанию был у старост и, конечно, в учительской. Чтобы достать его, мне нужно было либо заняться хакерством, либо втереться в доверие к Ииде, либо... дождаться момента, когда Айзава оставит свой планшет без присмотра.
Я закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному корешку какой-то книги.
Сердце колебалось. Одно дело согласиться, но после ничего так и не сделать в сторону предательства, совсем другое - выполнить поручение и подставить здесь всех.
Достав телефон, я снова открыл скрытый чат и быстро набрал ответ.
«Принял. Дайте мне два дня».
Протокол тут же стер входящее и исходящее сообщения, оставив приложение «Заметки» девственно чистым.
Стоило моему ответу уйти, я почувствовал странное облегчение.
Жребий брошен.