45.
По истечении двух недель, после моего визита к Оружейнику, я снова направился к нему, неся с собой переработанные заготовки. Все это время я проводил вечера на полигоне, доводя себя до исступления. Каждый миллиметр выправленного металла был попыткой вернуть себе хотя бы каплю прежнего контроля, который раньше казался таким естественным, пока Шизо был рядом.
Я продемонстрировал свои клинки, и, разумеется, Оружейника они не удовлетворили. Его оценивающий взгляд прошелся по неровной кромке, после чего меня заставили переделывать все с самого начала. Сам герой при этом стоял над моей душой, словно стервятник, комментируя каждый мой прокол. Он пытался направить меня по «верному пути», но для меня этот путь казался бесконечным хождением по раскаленным углям.
Под конец тренировки я чувствовал себя не просто выжатым - я был выпотрошен. Запах металла, казалось, въелся под кожу. Когда я уже был готов взорваться от нравоучений и проклятого магнитного шума в ушах, наставник наконец принял мою работу. Последний стилет уже не выглядел как кусок жеванной арматуры, но Оружейник лишь сухо бросил, что металлу всё еще не хватает «души».
Неудивительно, что я ушел из мастерской в скверном расположении духа. Усталость навалилась на плечи свинцовым грузом, а позднее время только добавляло мрачности моим мыслям.
Я настолько вымотался, что сначала сел не на тот автобус, а осознав это, решил пройтись пешком, надеясь, что ночной воздух поможет проветрить голову. Но город в этот вечер был недружелюбен. Я и сам не заметил, как знакомые, чистые улицы Мусутафу сменились бетонными джунглями промзоны. Здесь не было ярких неоновых вывесок - только глухие стены и разбитый асфальт.
Здесь пахло старым маслом, гарью и застоявшейся сыростью. Идеальное место для того, чтобы исчезнуть. Или чтобы тебя заставили исчезнуть.
Свернув в узкий, едва освещенный переулок, надеялся срезать путь к метро, как вдруг по затылку пробежал ледяной холод. Я почувствовал, что за мной наблюдают. И это не было любопытством фанатов, узнавших «серебряного призера» фестиваля. Это был хищный, оценивающий взгляд охотника.
- Хей, хей, Сакумо-кун! Какая удача! - голос прозвучал совсем рядом, практически над самым ухом, заставив меня вздрогнуть.
Я резко развернулся, и рука сама, повинуясь инстинкту, метнулась к Обручу на шее, чтобы врубить фильтр. Сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица.
На ржавой пожарной лестнице, беспечно свесив ноги вниз, сидела Тога Химико. Она выглядела так, будто просто вышла на легкую прогулку: школьная форма и огромный шарф, скрывающий половину лица. Но глаза... её золотистые зрачки расширились и светились нездоровым, лихорадочным восторгом, от которого по спине поползли мурашки.
- Ты... - выдохнул я, чувствуя, как в рукавах куртки задрожали стальные пластины, откликаясь на мою нервозность. - Из Лиги.
Мои глаза лихорадочно сканировали оружение: тени за её спиной, каждый темный уголок, каждый провал дверного проема. Где Тога, там и остальные. В любой момент из черной пустоты мог выйти Шики. Я до сих пор чувствовал в своих снах холод его «черной крови» и хруст дерева, когда он едва не пришпилил меня к стволу в лагере. Каждый шорох мусора под порывом ветра казался мне его вкрадчивыми шагами.
- Ты так нервничаешь! - Тога спрыгнула вниз, приземлившись совершенно бесшумно, с грацией сытой кошки. - Ищешь Шики-куна? Его здесь нет! Он сегодня еще более злой и ворчливый... Совсем не такой милашка, как ты!
Она начала кружить вокруг меня, её движения были все такими же порывистыми, дергаными и безумными. Она то краснела, прижимая ладони к щекам в каком-то экстазе, то тихо хихикала, облизывая верхнюю губу.
- Ты так сильно изменился! - Она вдруг подалась ко мне, бесцеремонно врываясь в мое личное пространство. Пожарная лестница в тот же миг издала жалобный, стонущий скрежет - под невольным воздействием моего бесконтрольного импульса металл над её головой слегка изогнулся. - Сакумо-кун теперь такой грустный. В нашу прошлую встречу ты был другим! Там внутри тебя было двое, и это было так классно!
Я замер, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Воспоминания о нападении на лагерь, о моем позорном пленении в логове и о том, как Шизо перехватил контроль, ударили в голову, вызывая болезненное тянущее чувство в груди.
- А теперь? Где же тот второй? - Она захихикала, прикрыв ладонью свою безумную улыбку. - Ой! Вас ведь разучили, да?
Я стиснул зубы до скрипа, чувствуя, как внутри закипает обжигающий гнев. Как эта сучка смеет произносить подобное вслух? Именно из-за её гребаной Лиги, из-за их «Учителя» я теперь обречен на эту вечную, оглушительную тишину в собственной голове.
Напряжение в переулке стало почти осязаемым, оно вибрировало в воздухе, заставляя мелкие куски металла на земле дрожать. Я ждал нападения, ждал удара в спину, но Тога лишь вертела в пальцах складной нож, не делая попыток сократить дистанцию для атаки.
- Шигараки-кун говорил, что ты - особенный. И это он рассказал, что Учитель забрал у тебя игрушку, - она вдруг надула губы, изображая капризную обиду. - Это так жестоко, правда? Забирать то, что любишь!
Она говорила о Шизо как о вещи, но для меня это была потеря части собственной души.
- Если ты пришла убить меня - действуй, - бросил я, концентрируя магнитное поле вокруг ладоней так сильно, что воздух вокруг них начал мерцать от статики багровыми молниями. - Хватит болтать.
- Убить? Нет-нет-нет! - Тога замахала руками, словно я сказал какую-то нелепость. - Том-кун хочет с тобой поиграть. Он сказал, что если Сакумо-кун захочет вернуть свою половинку, ему стоит перестать играть в «хорошего мальчика». Герои ведь не возвращают то, что потеряно, они только плачут над могилками! А мы... мы можем всё! - она вдруг замерла, и ее глаза хищно сверкнули. - Пойдем со мной, Сакумо-кун. Пойдем туда, где никто не будет надевать на тебя этот скучный ошейник. Лига ждет. Мы сможем помочь тебе.
Я застыл. Холодная струйка пота потекла между лопатками.
Ловушка. Очевидная, вопиющая ловушка, от которой так и несло обманом. Если я сделаю хотя бы шаг за ней, я стану предателем. Если Шики там, в их новом логове - он не пощадит меня за прошлые обиды.
Но...
Лига сотрудничала с ВЗО.
Шигараки - его преемник.
Если кто-то в этом проклятом мире и знает секреты Тартара, чтобы сумечь пробраться внутрь и обладает достаточным безумием, чтобы сделать это, то это наверняка они - Лига злодеев.
Если я пойду с Тогой... если я смогу договориться с Шигараки...
Я смогу добраться до Шизо.
В конце концов, среди героев никто так и не предложил мне реальной помощи. Айзава молчит, Оружейник заставляет меня ковать клинки, а комиссия считает меня потенциальным злодеем. Все геройское общество сдерживает меня, не давая ни шанса на встречу с тем, кто уже давно сидит взаперти. А здесь... здесь мне предлагают прямую дорогу к врагу.
Это точно была ловушка. Стопроцентная ловушка. Пойти на это - безумие.
Но если это мой единственный шанс снова услышать хотя бы слово от брата?
- Ты врешь, - сказал, хотя мое сердце уже давно сделало выбор. - Шигараки просто хочет использовать меня.
- Конечно хочет! - Тога радостно закивала, её глаза заблестели от предвкушения. - Мы все друг друга используем и не скрываем этого, в отличие от героев! В этом и есть вся прелесть! Так что пойдем, Сакумо-кун! Как Лига воспользуется тобой, так и ты используй нас. Разве это не честная сделка?
Я еще раз вгляделся в темноту переулка, осматриваясь - есть ли еще свидетели моего падения, моего добровольного решения сунуться в пасть тигру, есть кто-нибудь, кто мог бы меня остановить, вразумить и сказать, что это не выход. Но улицы были пусты. Как и мои мои доводы быть против.
- Веди, - сказал я, гася искры магнетизма на кончиках пальцев. Внутри всё сжималось от липкого страха и грызущего чувства предательства. Не только по отношению к обществу, но и к самому себе. - Но если это фокус... я клянусь, я обрушу на вас всё здание, в котором вы прячетесь.
Тога взвизгнула от восторга, захлопала в ладоши и, приплясывая, бросилась вглубь трущоб, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что я иду следом. Шагнув в тень, чувствовал, как с каждым метром мост за моей спиной сгорает дотла, превращаясь в пепел.
***
Путь за Тогой напоминал блуждание по венам умирающего зверя. Мы петляли по лабиринту заброшенных складов, где стены сочились сыростью, а воздух был пропитан запахом гнили. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом в пустоте огромных ангаров, и это эхо казалось мне насмешкой.
Я шел добровольно. Я, будущий герой, подопечный Айзавы, ученик Оружейника, покорно следовал за безумной девчонкой в самое сердце тьмы.
Наконец, мы оказались перед невзрачной дверью подвального помещения. От нее веяло могильным холодом и тяжелым, застоявшимся запахом дешевых сигарет.
Когда я переступил порог, Обруч на моей шее загудел и слегка нагрелся - прибор засек обилие старой электроники и скрытых механизмов, наполнявших это место. Сразу же я увидев человека, одиноко сидящего в глубине полутемного зала.
Томура Шигараки.
Он выглядел еще более истощенным и изломанным, чем во время нашей последней встречи. Его кожа казалась пергаментной, покрытой сетью трещин, но аура... Она словно упала тяжелой ношей на плечи, придавливая к полу.
Злодей не поднялся мне навстречу. Он просто сидел в тени, неторопливо и методично почесывая шею длинными, сухими пальцами, и этот звук напоминал мне шорох сухих листьев.
- Тот, кто бежал от нас, вернулся сам, - проскрипел он. Голос походил на звук наждачной бумаги по ржавому металлу. - Какая ирония.
- Он хочет своего друга назад! - Тога с радостным писком плюхнулась на облезлый диван, продолжая сверлить меня восторженным взглядом. - Он такой серьезный, Том-кун!
Я стоял в центре комнаты, чувствуя, как магнитное поле вокруг меня сжимается до предела. Каждая железная заклепка в этом подвале, каждая арматурина под слоем бетона отзывалась в моих пальцах. Это было моим потенциальным оружием, моей защитой, но я понимал: если нападу сейчас, я могу навсегда позабыть о сотрудничестве с ними, что с одной стороны хорошо, но с другой...
- Ты знаешь, как добраться до Все за Одного? - начал без предисловий, игнорируя колкости. Голос прозвучал чужим, холодным. - Знаешь, как проникнуть в Тартар?
Шигараки издал звук, похожий на сухой, захлебывающийся смешок. Он так и не взглянул на меня, рассматривая свою ладонь, словно видел в ней карту будущего разрушения.
- Тартар? - он наклонил голову, и прядь грязных волос упала ему на лицо. - Хочешь добраться до своего брата? Хочешь спасти своего Шизо... - Его имя в чужих устах резануло меня по живому. Это казалось чем-то неправильным. - Как трогательно. Я помню его. Он был гораздо умнее тебя. Он был тем, кто сразу понял, к кому нужно примкнуть.
Лидер Лиги встал. Он двигался дергано, неестественно, словно марионетка с перепутанными нитями. С каждым его шагом я чувствовал, как внутри меня нарастает инстинктивное сопротивление. Магнетизм внутри меня взвыл, требуя обрушить потолок на того, кто представляет опасность.
- Посмотри на себя, Сакумо Джин, - Шигараки подошел почти вплотную, остановившись в миллиметре от невидимой границы. Пересики он ее, я бы не сдержался и атаковал. - Ты - стихийное бедствие. Ты - сила, способная менять ландшафт планеты. А они надели на тебя ошейник. Они заставляют тебя подчиняться правилам, придуманным слабаками для собственной защиты. Тебе не кажется это... глубоко оскорбительным?
- Я пришел сюда не о себе разглагольствовать, - тот факт, что ошейник я нацепил на себя самостоятельно, решил не озвучивать. - Я не ищу сочувствия у таких, как вы, - сказал так, хотя внутри его слова все-таки попадали в цель. - Мне нужен Шизо. И это всё, что тебя должно волновать.
- Шизо теперь часть системы Учителя, его личный трофей, - Шигараки сощурился, и в его красных глазах вспыхнул опасный огонь. - Но Учитель больше не правит этим миром из тени. Теперь здесь правлю я. И я - твоя единственная надежда. Я дам тебе ключ от Тартара, когда придет время штурма. Я позволю тебе забрать то, что принадлежит тебе по праву. Но у всего есть цена, Сакумо Джин.
Он протянул ладонь с отведенным в сторону мизинцем.
- Ты вернешься в UA. Будешь носить их форму, сдавать их глупые тесты, общаться с наивными детишками и их учителями. Но ты будешь моим. Ты станешь нашими глазами и ушами внутри этого «бастиона правосудия».
- Так просто предлагаешь мне стать шпионом? - я мрачно усмехнулся, чувствуя, как липкий страх предательства смешивается с горьким торжеством. - Предать тех, кто...
- Что? Тех, кто что, Сакумо? - перебил Шигараки, и в его голосе прорезалась ядовитая, фанатичная страсть. - Тех, кто вздрагивает, когда ты заходишь в комнату? Тех, кто считает тебя социально опасным? Герои никогда не примут тебя в свой круг. Для них ты - дефект. Ты можешь содрать с себя кожу, пытаясь быть «хорошим», но для них ты навсегда останешься тем монстром, который способен убить их всех, просто перестав сдерживаться.
Злодей сделал еще один шаг, окончательно вторгаясь в моё личное пространство. От него пахло пылью и распадом.
- Здесь, в Лиге, нам плевать на твои моральные терзания. Нам не нужно, чтобы ты был героем. Нам нужно, чтобы ты был собой. Мы - единственные, кто примет твою тьму, потому что мы из нее состоим. Ты не предаешь их, Сакумо. Ты просто перестаешь врать самому себе. Ты возвращаешься к своим.
Я молчал. В голове стоял невыносимый, сводящий с ума звон.
Слова Шигараки падали в мою душу, как капли кислоты, разъедая последние остатки сомнений. Провал на экзамене, где меня судили словно преступника... вечные условия от Айзавы, который смотрел на меня как на бомбу с часовым механизмом... едва выполнимые требования Оружейника, порой видевшего во мне лишь заготовку... И тишина. Ужасающая, черная, пустая тишина там, где всю жизнь был голос брата. Я не мог больше быть один.
- Если я соглашусь... - начал, чувствуя, как почва окончательно уходит из-под ног. Весь мой мир, построенный на ожиданиях "светлой стороны", рушился, превращаясь в прах.
- Тогда ты получишь Шизо, - продолжил Шигараки. - Я обещаю тебе: когда здание Тартара падет - а оно падет, - мы доставим тебя прямо к Учителю. Ты сам заберешь своего брата. Но до тех пор... ты будешь нашим «спящим агентом». Моим личным козырем.
Я посмотрел на свою ладонь. Она всё еще хранила в себе напряжение после тренировки с про-героем.
«Простите меня. Айзава, наставник... мама...» - я закрыл глаза, и перед внутренним взором, помимо озвученных, невольно пронеслись ещё несколько лиц: добродушное с понимающим взглядом, скалящееся с вызовом в алых глазах и спокойное с внимательностью, отпечатавшейся в гетерохромии. - «Мне постоянно твердят о том, что я - стихийное бедствие. А стихию невозможно удержать в классе. Её нельзя заставить играть по правилам».
- Я согласен, - выдохнул, принимая рукопожатие. Эти два слова прозвучали как смертный приговор моей прежней жизни.
Шигараки оскалился в ужасающей, триумфальной улыбке, от которой у меня волосы на затылке встали дыбом. Это был оскал самой бездны.
- Добро пожаловать домой, Сакумо Джин.