44.
Прошло несколько дней. Первый выезд на коррекционные курсы остался позади. От осознания того, что подобный опыт мне предстоит приобретать каждые выходные, хотелось взвыть от отчаяния.
Без Обруча я чуть не сошел с ума от электромагнитного мусора, что окружал меня. С этим нужно было что-то делать. В кратчайшие сроки.
В понедельник Айзава, с плохо скрываемым сомнением в глазах, подписал мне разрешение на выход. Официальный визит к наставнику на пару часов.
Агентство Оружейника встретило меня привычным блеском хрома, запахом дорогого парфюма и суетой стилистов.
Про-герой уже ждал меня в своем кабинете, спиной к двери. Он рассматривал один из своих коллекционных клинков. Солнечный свет, отражаясь от стали, пускал «зайчиков» по стенам.
- Вольфрам, - не оборачиваясь, произнес герой. Его голос, обычно эксцентричный и громкий, сегодня звучал непривычно сухо. - А я всё думал, когда ты заглянешь. Читал отчет комиссии.
Я замер у двери, не снимая куртки. Под воротником привычно заныл уже фантомный ожог от Обруча.
- Значит, вы знаете, что я официально признан угрозой обществу, - бросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Оружейник медленно повернулся. Его изумрудные глаза, на этот раз глядевшие на меня сквозь стекла модных очков, сканировали так же внимательно, как Тодороки в классе. С одной разницей: наставник успел изучить меня вдоль и поперек.
- Они написали, что ты потерял контроль, - его клинок испарился в воздухе. - Ты больше не фехтуешь металлом, а просто обрушиваешь его, как лавину. Где та ювелирная точность, которой я тебя учил, Сакумо? Где тот парень, который мог, не напрягаяс, завязать арматуру в морской узел?
Я молчал. Что я мог ему сказать? «Извините, из меня вырвали часть мозга, которая, как оказалось, сдерживала причуду»? Или: «Мой брат-галлюцинация ушел, забрав с собой мои тормоза»?
- Я просто стал сильнее, - выдавил я. - Слишком много силы, которая не поддаётся контролю.
Оружейник внезапно сократил дистанцию. Его движения оставались молниеносными - сказывались годы тренировок. Он схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову, и его взгляд впился в черный композит Обруча на моей шее.
- Эта штука... - он поморщился, словно увидел на мне дешевую подделку какого-нибудь известного бренда. - Работа вашего отдела поддержки? Типично для UA - пытаться запереть шторм в коробочку.
Он отпустил меня и отошел к окну.
- Ты пришел сюда за утешением? Или хочешь, чтобы я сказал, что комиссия - идиоты? - Оружейник обернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который я видел во время его боя с Шики. - Они правы, Сакумо. Ты сейчас - не герой. Ты даже не боец. Ты - неисправный механизм, который разрушает сам себя.
Слова ударили сильнее, чем взрыв Бакуго. Оружейник был едва ли не единственным героем, чье мнение я признавал. Он не читал нотаций о «духе». Он ценил мастерство. И сейчас он подтвердил мой страх: без Шизо я стал бездарностью с тяжелой дубиной в руках.
- Шики все еще на свободе, - внезапно добавил он, понизив голос. - И он не забыл тебя. Если ты встретишься с ним в таком состоянии... он разрежет тебя на куски раньше, чем ты успеешь вспомнить, как включается твой магнит.
- Я справлюсь, - процедил я сквозь зубы.
- Нет, не справишься, - отрезал Оружейник. - Пока ты не перестанешь искать свое «отражение» в зеркалах и не начнешь смотреть прямо перед собой.
Он подошел к шкафу, достал оттуда спортивную сумку, забитую явно чем тяжелым, и бросил ее мне. Я едва успел поймать - руки тут же потянуло вниз, под весом содержимого. Внутри глухо звякнула сталь.
- Это заготовки. Высшая проба. Твое задание на следующие две недели: каждый вечер, пока не пойдет кровь из носа, ты будешь придавать им форму вручную. Без Обруча. Без спецэффектов. Мне нужна твоя точность, Сакумо. Либо ты снова научишься контролировать металл, либо я аннулирую твою стажировку и закрою тебе путь в это агентство навсегда.
Я повесил сумку на плечо. Металл внутри отозвался тихой вибрацией, резонируя с моим пульсом. В груди завибрировала ярость. Чистая, холодная, направленную на самого себя.
- Я сделаю это, - сказал. В глазах мелькнуло упрямство на пополам с мрачной решимостью.
- Свободен, Вольфрам, - Оружейник снова отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция закончена. - И сделай что-то со своим внешним видом. Выглядишь как дешевый злодей из подворотни.
Я вышел из агентства, чувствуя, как тяжесть сумки на плече придает мне странную устойчивость. Герой был прав: намордник в виде Обруча не делает меня сильнее. Он просто мешает мне кусаться.
Вечерний город гудел от суеты, и я, вопреки здравому смыслу, потянулся к своей причуде без предварительной активации Обруча. Сперва все было хорошо, но вскоре электромагнитный шум города хлынул в голову. Несмотря на боль, среди множества "голосов" я отчетливо почувствовал холодную, спокойную сталь в своих руках.
«Ну что, Джин? Справишься без меня?» - фантомный голос в голове был подозрительно похож на мой собственный.
Прервав собственный эксперимент, направился к метро, неся на плече свой шанс на возвращение самого себя.
***
В академии, как оказалось, меня уже ждали. Айзава перехватил меня у входа в тренировочный корпус «Гамма», когда я, нагруженный сталью и мрачными мыслями, собирался приступить к первой тренировке Оружейника.
Полигон в этот час был пуст. Огромный купол здания нависал над нами, поглощая звуки шагов. В воздухе пахло холодной пылью и машинным маслом - привычный, почти стерильный запах UA, который обычно помогал мне сосредоточиться.
- Как прошла встреча? - начал Айзава издалека, пристраиваясь рядом.
- Опустил меня ниже плинтуса, - буркнул я, не глядя на него. - Но указал путь.
- Это хорошо. Тебе действительно пора взять себя в руки, Сакумо, - герой скользнул взглядом по мне. Спустя мгновение добавил: - Ты же на полигон идешь? Я провожу.
Я бросил на него подозрительный взгляд, но промолчал. Мы шли мимо пустых трибун и замерших строительных лесов. Лампы под высоким потолком гудели - едва слышно для обычного человека, но для меня этот гул был как назойливый шепот, царапающий мозг изнутри.
Когда мы добрались до центральной площадки, я с облегчением скинул тяжелую сумку на бетон. Стальные слитки глухо звякнули, отозвавшись звонким эхом, которое несколько раз ударилось о далекие стены полигона.
Я выпрямился, собираясь намекнуть сенсею, что мне пора начинать, но Айзава не уходил. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то сквозь меня. Потом медленно достал что-то из внутреннего кармана.
- Сакумо, - его голос заставил меня взглянуть на него.
В его руках небольшая фотография. Её края чуть обтрепались, а цвета поблекли, приобретя тот самый теплый оттенок старой бумаги, которая видела слишком много. Айзава смотрел на неё так, словно этот клочок глянца весил больше, чем все мои стальные слитки вместе взятые.
- Я уже рассказывал, что был другом твоей матери, - Айзава опустил фото, держа его изнанкой ко мне. - У меня сохранился наш совместный снимок со времен учебы в UA. Я могу отдать его. Если тебе это интересно.
В этот момент внутри меня что-то сработало. Резкий, почти физический толчок - словно сработала автоматическая блокировка. Мой разум буквально закричал: «Не смотри! Это не важно!».
Я замер, не понимая, откуда взялось это внезапное сопротивление. Это было похоже на старую привычку, выжженную на подкорке. Тоже же ощущение я испытал, когда в своё время отказался от разговора о родителях с Оружейником. Но в тот миг, оно туже же потухло, так и не успев развиться.
- Мне... - я открыл рот, чувствуя, как пересохло в горле. Пришлось сглотнуть, прежде чем голос вернулся. - Мне интересно, - в голове на мгновение будто вспыхнул белый шум.
Айзава, чей взгляд казался сейчас неестественно пронзительным, медленно развернул снимок.
На фото были трое. В центре - хмурый, лохматый подросток с вечно невыспавшимися глазами в котором легко угадывался молодой Айзава. Справа от него, широко улыбаясь и закинув руку другу на плечо, стоял парень с взметнувшимися вверх светлыми волосами. Я также узнал его - Сущий Мик в юности выглядел почти так же громко, как и сейчас.
А слева...
Слева была девушка. Она смеялась, чуть склонив голову к плечу Айзавы, и солнечный свет золотил её русые волосы.
Мои руки слегка задрожали, когда я взял фотографию. Пальцы коснулись тонкого края бумаги. Взгляд впился в её лицо. Мама.
Это было странно. Страшно. У неё были мои черты лица. У неё была моя улыбка - та самая, которую я уже давно никогда не использовал.
В этот момент внутри меня словно рухнула дамба.
На изображении мама выглядела такой... живой. Такой настоящей. Она была той, кто унаследовал и передал мне этот проклятый Магнетизм. Той, кто умерла, пытаясь спасти себя и свою семью.
С моих губ сорвался тяжелый, дрожащий вздох. Сердце больно заныло, словно в него впился острый стальной шип. Я непроизвольно сжал уголок фото чуть сильнее, боясь, что она исчезнет, стоит мне ослабить хватку.
Столько чувств нахлынуло разом. Обида на то, что её нет рядом. Гнев на несправедливость. И жгучая боль одиночества.
Глядя на её улыбку, я и не заметил, как по щеке скатилась одинокая слеза. Она упала на бетон, разбившись о него - точно так же, как разбился мой мир много лет назад.
Айзава не сказал ни слова. Он просто стоял рядом, позволяя мне пережить этот момент. И в этой тишине я впервые почувствовал тихую, горькую связь с прошлым, которую так долго хоронил в памяти.
***
Неделя пролетела как в тумане, наполненном металлической крошкой и запахом крови. Каждый вечер заканчивался одинаково: я сидел на холодном бетоне, зажав нос ладонью, и смотрел на уродливые, скрюченные слитки. Оружейник требовал точности, но без Шизо и без Обруча мой Магнетизм был похож на попытку вышивать гладью с помощью отбойного молотка.
Лишь к пятнице первый брусок начал отдаленно походить на стилет. Уродливый, с зазубринами, но хотя бы прямой.
Наступила суббота. Как по мне, слишком быстро. Мы стояли на платформе в ожидании поезда до тренировочного центра. Бакуго, как обычно, выжигал взглядом дыру в расписании, Тодороки застыл ледяным изваянием чуть в стороне.
- Как думаете - что будет на этот раз? - подал голос принц, не оборачиваясь.
- Плевать, - огрызнулся Бакуго. - Но если очередная лекция о «сердце героя», я взорву их чертов полигон.
Я промолчал, сжав лямку сумки. В кармане куртки лежало фото матери ‐ почти невесомое, но я ощущал его вес как самую тяжелую ношу.
Тренировочный центр «Зеро» встретил нас нагромождением промышленных контейнеров и имитацией разрушенных кварталов.
- Тема сегодняшнего дня - Тактическое слияние, - объявили динамики голосом Босатки, что эхом отразилось от железных стен. - Вы провалили экзамен, в том числе, потому что каждый из вас - эгоцентричный ублюдок, возомнивший, что может свернуть гору в одиночку. Возможно, и можете. Но в реальном бою вы лишь мешаете друг другу.
Он указал на нас троих.
- Сакумо. Бакуго. Тодороки. Вы - одна команда. Задача: захватить «объект» в центре лабиринта. Против вас — группа профи с причудами подавления. Если кто-то использует силу, не согласовав это с остальными, вся команда получит разряд через браслеты.
Я посмотрел на свою руку. На запястье уже защелкнулся тяжелый металлический обруч. Герой не шутил.
- Команда? - Бакуго оскалился, и в его ладонях заплясали искры. - Я не собираюсь ни под кого подстраиваться!
- Тогда приготовься к дефибрилляции, Бакуго, - фыркнул я, нащупывая кнопку на шее и активируя фильтр. Настроение было ни к черту.
Мы отошли, чтобы обговорить план действий - важная часть работы в команде, как выразился наш сегодняшний надзиратель.
- Предлагаю такой план, - проявил инициативу Тодороки. - Сакумо - наш радар. Бакуго - пробивная мощь. Я - контроль территории.
- С хера ли ты тут главный, Половинчатый?! - взревел Бакуго, но Босатка уже дал стартовый сигнал.
Мы рванули вглубь лабиринта.
Работать в команде с ними было... странно. Раньше Шизо просто просчитывал траектории движений противников, и я уклонялся от их атак так же легко, как от летящих камней. Теперь мне приходилось задействовать слух и голос.
- Впереди двое, - бросил я через плечо. - Справа за углом - ловушка, растяжка из стальной проволоки.
- Так убери её! - скомандовал Бакуго.
- Нет, - я затормозил. - Вместе с ней я смахну половину сектора. Лучше Тодороки.
Шото не раздумывал ни секунды. Ледяная волна пронеслась мимо моих ног, замораживая ловушку и сковывая статистов раньше, чем они успели активировать свои причуды.
- Мой выход! - Бакуго взлетел вверх на взрывах, используя ледяные глыбы как трамплины.
В этот момент я почувствовал нечто новое. Это не было похоже на привычное слияние с Шизо. Это было по другому.
Я направлял металл контейнеров, создавая щиты для Бакуго, пока тот расчищал путь, а Тодороки перекрывал фланги. Но в центре лабиринта нас ждал сюрприз. Браслеты на руках внезапно запульсировали красным.
- Внимание, - раздался голос Босатки. - Небольшое испытание. Сакумо, мы активируем направленное ЭМИ-излучение. Это вызовет у тебя искусственную сенсорную перегрузку. Либо напарники помогут тебе удержать контроль, либо ты похоронишь этот сектор вместе с ними.
Что за...?!
- Отойдите, - выдавил я напарникам, предчувствуя катастрофу. - Просто отойдите подальше.
- Еще чего! - рявкнул Бакуго.
Щелчок.
"Обруч" выключился самостоятельно.
В ту же секунду излучатели на вышках взвыли, входя в рабочий режим.
Мир перестал существовать в привычном понимании. Как только фильтр отключился, направленное излучение ударило мне прямо в мозг. Это не был просто шум - это был раскаленный свинец, залитый в уши.
Невидимые волны вошли в резонанс с моим Магнетизмом, превращая всё вокруг в хаотичную бурю. Я почувствовал каждую молекулу железа в бетоне под ногами, каждый провод в километре отсюда. Мой собственный мозг превратился в антенну, принимающую сигналы из ада.
- А-а-агх! - я рухнул на колени, хватаясь за голову.
Зрение залило белым светом. Из носа толчком выплеснулась кровь, пачкая губы и подбородок.
Центр тренировочного полигона заходил ходуном. Многотонные стальные контейнеры, служившие стенами лабиринта, скрежетали по бетону, съезжая с мест, повинуясь моей агонии. Железные балки перекрытий над нами начали скручиваться в спирали, словно они были сделаны из воска. Земля под ногами вибрировала - арматура глубоко в фундаменте рвалась наружу, откликаясь на мой безмолвный крик.
Зал лабиринта заполнил оглушительный скрежет рвущегося металла. Огромные контейнеры в десяти метрах от нас внезапно поотрывались от земли и, смятые невидимой рукой, рухнули, превратившись в бесформенные комки стали. Осветительные мачты искрили, лопаясь одна за другой, и на нас посыпался дождь из битого стекла и искр.
Я терял себя в этом грохоте. Я чувствовал себя эпицентром землетрясения.
- Эй! Смотри на меня, кусок железа! - Бакуго прорвался сквозь этот магнитный шторм. Его ладони дымились, он схватил меня за воротник, удерживая на месте, пока вокруг нас летали стальные листы. - Соберись! Ты нас всех щас прикончишь!
Голос едва пробивался сквозь рев в моей голове. Его ярость была почти осязаемой. Он не жалел меня — он требовал, чтобы я боролся.
- Сакумо, сосредоточься на холоде, - Тодороки также подобрался ближе. Его рука легла мне на затылок.
Жар Бакуго и лед Тодороки стали двумя столбами реальности в этом хаосе. Я мертвой хваткой вцепился в их присутствие. Медленно, дюйм за дюймом, я начал оттягивать свою силу назад, внутрь себя, заставляя взбесившийся металл замереть.
Скрежет прекратился. Контейнеры, застывшие в причудливых, изогнутых позах, больше не двигались.
В ту же секунду излучатели на вышках разом погасли. Гул в голове сменился звенящей пустотой.
Я осознал себя сидящим на холодном бетоне, тяжело и хрипло дышащим. Кровь из носа стекала по подборотку, смешиваясь с пылью. Тело подрагивало так, будто через меня пропустили ток высоковольтной линии.
- Излучение отключено, - раздался сверху голос героя, на этот раз без микрофона. Босатка стоял на краю вышки, наблюдая за нами. В его тоне слышалось нечто похожее на удовлетворение. - Вы удержали сектор от полного разрушения. Продолжайте.
Бакуго сплюнул и раздраженно взъерошил волосы.
- Черт, жестянка... если ты вдруг когда-нибудь решишь устроить конец света - я тебе лично все зубы выбью.
- Буду иметь в виду, - прохрипел, вытирая лицо окровавленным рукавом.
Тодороки молча протянул мне руку. Я посмотрел на него, потом на Бакуго, что стоял скрестив руки на груди. Оба смотрели на меня с пристальным вниманием, отчего мне невольно захотелось провалиться под землю.
- Я... я в норме, - сказал, принимая помощь. - Идем. Нам всё еще нужно захватить этот чертов объект.
Вокруг нас лежал лабиринт, который теперь больше напоминал зону боевых действий после ковровой бомбардировки. Смятый металл, вырванная арматура - это был след моей силы. Силы, которую я впервые удержал. Пускай и не в одиночку.