43.
После завершения экзамена на временную лицензию жизнь в UA вернулась к своему привычному, бодрому ритму. Учеба, тренировки, бесконечные лекции о «духе героя» - всё это крутилось вокруг меня, как шестерни огромного механизма, из которого меня просто вышвырнули за ненадобностью.
Для остальных всё стало только лучше. Мои одноклассники теперь официально были «кандидатами в герои». В коридорах то и дело вспыхивали обсуждения стажировок и патрулей. Вид новеньких пластиковых карточек в их руках вызывал у меня стойкое, физически ощутимое желание что-нибудь сломать, и каждый их случайный взгляд, полный неловкого сочувствия в мою сторону, только глубже вбивал гвозди в крышку гроба моего провала.
Айзава упомянул коррекционные курсы. Три месяца унизительных испытаний под надзором экспертов, прежде чем я получу право на повторную попытку. Девяносто дней, в течение которых я должен буду выдавливать из себя эмпатию, как зубную пасту из пустого тюбика.
Это было слишком долго. Непозволительно долго.
Вечерами в комнате, среди своих молчаливых зеркальных копий, я чувствовал, как тишина в голове становится материальной. Она давила на барабанные перепонки сильнее, чем магнитный шторм. Я словно чувствовал, как с каждым днем безмолвия нить, связывающая меня с Шизо, становится всё тоньше, грозя оборваться навсегда.
Мне нужно было попасть в Тартар. Чего бы это ни стоило. Но без лицензии я был обычным учеником, к тому же еще и проблемным.
На мгновение в голове всплыла безумная, пугающая мысль: а что, если бросить всё это? Если пойти другим путем? Злодеи ведь не спрашивают лицензию, когда идут убивать или освобождать своих... Я мог бы принять давнее приглашение Лиги...
Я тут же тряхнул головой, отгоняя этот бред.
Искать помощи у Лиги? У организации, в которой состоит тот, кто больше всего на свете хочет меня прикончить? У тех, из-за кого все и началось - моя тишина в голове и пустота в груди? Это слишком безумно, даже для меня.
Сам факт того, что мой мозг начал подкидывать такие варианты, заставлял внутренности сжиматься. Неужели я все-таки превращаюсь в того самого «злодея», которым меня уже заочно окрестили? Несмотря на то, что я всё еще пытаюсь держаться за остатки здравого смысла.
Я сидел на полу, рассматривал выключенный «Обруч» в своих руках. Черный матовый пластик казался единственной настоящей вещью в этом мире. Тяжелый, холодный, он был моим спасением и одновременно - моим тормозом.
Я мог бы начать собственное расследование по самой защищенной тюрьме в Японии, чтобы хоть как-то успокоить душу. Но как это сделать, если ты заперт в золотой клетке? После летнего лагеря безопасность в UA превратилась в паранойю. Камеры на каждом углу, сенсоры на ограде. Нас не просто так загнали в общежития - нас изолировали. Шаг вправо, шаг влево - и на телефоне Айзавы вспыхивает оповещение. Так что покинуть территорию кампуса без разрешения я не мог.
Я сжал «Обруч» так сильно, что пальцы побелели.
Три месяца. Я вытерплю эти курсы и буду играть роль «исправляющегося студента».
А до тех пор мне придется вариться в своем одиночестве, надеясь, что оно не сожрет меня раньше, чем я увижу Тартар.
***
После уроков Айзава задержал нас - «элитную» тройку лузеров 1-А - в опустевшем классе. Короткий, сухой инструктаж - мы будем посещать курсы по выходным.
- Вы трое - сильные, но проблемные, - произнес он. В его голосе не было привычной сонливости, только серьезность. - Ваша задача на этих курсах - не меряться причудами. Вы должны доказать, что пригодны для общества и не представляете опасности.
Бакуго чуть зубы не раскрошил от ярости - я слышал, как скрипит его челюсть. Тодороки просто смотрел в окно на заходящее солнце. А я... я чувствовал, как под воротником зудит кожа. Не опасны. Они хотят превратить нас в ручных щенков?
Я всем нутром чувствовал, что эти курсы будут не просто уроками этики. Особенно для меня.
- Это не просьба и не предложение, - голос Айзавы резал тишину. Он стоял, опершись на учительский стол, и выглядел еще более изнуренным, чем обычно. - Комиссия вынесла вердикт: несмотря на выдающуюся мощь, ваш «индекс доверия» непозволительно низок.
Бакуго издал звук, похожий на сдавленный рык раненого зверя. Его кулаки на парте подрагивали, а от ладоней исходил едва заметный запах гари.
- Индекс доверия?! - выплюнул он, резко подаваясь вперед. - Что за бред?! С каких пор герои стали гребаными айдолами? Я здесь, чтобы побеждать, а не лайки собирать!
- С тех самых, когда ты начал вести себя как злодей на глазах у всей страны, Бакуго, - Айзава даже не моргнул. Его взгляд был привычно строгим. - С тобой, Тодороки, дела обстоят немногим лучше. Но твои семейные разборки посреди экзамена - это явный показатель твоей профнепригодности. Теперь, Сакумо...
Он перевел взгляд на меня.
Я сидел, откинувшись на спинку стула, и чувствовал, как внутри медленно, но верно закипает тихая ярость. Магнитное поле в комнате стало нестабильным - мелкие скрепки на столе Айзавы начали медленно разворачиваться в мою сторону, как стрелки компаса.
- Твой случай - самый тяжелый, - продолжил сенсей. - Босатка прямо заявил, что ты опасен. Не столько даже для общества, злодеев или самого себя, сколько для самой идеи героизма. - тут я невольно поморщился. Какую только философскую чушь люди не придумают, чтобы указать на мою оплошность. Айзава тем временем продолжил: - Ваши курсы будут не про теорию. Вас заставят проходить испытания, где грубая сила - это кратчайший путь к провалу. Эксперты будут следить за каждым вашим жестом, за каждым словом.
- Дрессировать нас собиратесь? - процедил я, не сводя глаз с Айзавы. Мой голос вибрировал от едва сдерживаемого напряжения. - Решили надеть на нас намордники. Боитесь, что укусим?
- Раз не научились надевать их сами - за вас это сделают другие, - отрезал он. - На сегодня все. Завтра вас отвезут на атобусе. Он прибудет в восемь утра. Не опаздывать. Если кто-то из вас пропустит хоть минуту - лицензии вам не видать до конца обучения.
Айзава собрал свои бумаги и вышел, оставив нас одних. Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком.
- Тц, - Бакуго резко вскочил, с грохотом отпихнув стул, который едва не врезался в стену. - Гребаная комиссия... Какого черта я должен подстраиваться под этих кабинетных крыс?!
Он заметался по классу, как тигр в клетке. Я видел, как искры срываются с его пальцев. Его бесило бессилие перед системой - то же самое, что жрало меня изнутри. Только я не хотел орать. Я хотел что-нибудь раздавить. Желательно - голову того сонного председателя.
- Орать бесполезно, Бакуго, - подал голос Тодороки.
Он единственный из нас выглядел спокойным. Принц, как будто, относился ко всей этой ситуации с полным принятием и осознанием. Да и в целом, невозможно не заметить, как за последние месяцы он сильно изменился - лед в его взгляде подтаял, уступив место еще более раздражающей проницательности.
- Мы не справились. Придется брать ответственность, - спокойно сказал Шото.
- Завались, половинчатый, - огрызнулся Бакуго, даже не взглянув на упомянутого. - В твоём мнении не нуждаюсь.
Тодороки никак не отреагировал на грубость, давно привыкнув к блондину. Его взгляд скользнул по мне - медленно, изучающе. Гетерохромные глаза смотрели с такой тенью задумчивости, что я невольно нахмурился.
- Что? - не выдержал и спросил.
- Я ведь уже говорил, что ты изменился, - начал он своим ровным, бесцветным тоном. - Ты поэтому теперь... словно бы на грани?
В памяти тут же промелькнул наш короткий разговор в лифте - вынужденный, неприятный и бьющий по больному. Воспоминание тут же заставило меня напрячься.
- Не твое дело, - процедил я, вставая. Металлические ножки стула со скрежетом прочертили полосы на полу.
- Думаю, именно в этом кроется причина твоей нестабильности, Сакумо, - продолжил Тодороки. - Тебе нужно разобраться с этим в первую очередь.
Воздух словно потяжелел от моего подавляемого гнева. В глазах заплясало пламя ярости, а в ушах снова возник этот тонкий, металлический звон - предвестник потери контроля.
- Ты теперь у нас эксперт по психологии, Тодороки? - мой голос был тихим, полным яда. - Или просто решил подлизаться к учителям, раз уж сила не помогла?
Тодороки не ответил сразу. Его взгляд переместился с моего лица на мою шею.
- Каждому из нас предстоит разобраться в себе. Не тебе одному, - произнес он, и прозвучало это как оправдание.
Зубы скрипнули. Я не собирался позволять ему копаться в моих мыслях. Пускать кто-то в душу в мои планы также не входило в планы.
Вдруг сбоку раздался грохот, который тут же привлек к себе внимание. Бакуго, окончательно вышедший из себя, одним ударом перевернул парту. Тяжелая мебель с оглушительным звуком рухнула на пол.
- Вы че тут вообще несете, уроды?! - взорвался он, его голос ударил по ушам. - Заткнулись оба, пока я вас тут на атомы не распылил!
Я с радостью и почти ощутимым облегчением переключился на него. Его чистая, незамутненная агрессия была гораздо привычнее и проще, чем глубокомысленные копания Тодороки.
- Ну так давай, - отозвался, делая шаг к нему. Провокация сорвалась с языка сама собой: - Или ты только мебель пинать горазд, «герой номер один»?
Парадоксально, но его ярость не раздражала. Наоборот. Каждый раз, когда я грызся с ним, вакуум в груди будто заполнялся чем-то настоящим. Живым. Это было как электрический разряд, возвращающий к жизни онемевшее тело.
- Вижу, кто-то давно полы лицом не вытирал! - блондин в два шага оказался рядом со мной, нависая всем телом. Его лицо было в паре сантиметров от моего, и я чувствовал запах нитроглицерина, исходящий от его кожи.
- В зеркало успел заглянуть? - я криво ухмыльнулся, чувствуя, как магнитное поле вокруг нас непроизвольно сжимается.
Бакуго оскалился. Его рука резко схватила мой ворот, дергая на себя, и я не стал сопротивляться, позволяя ему сократить дистанцию до минимума. Взгляды, такие похожие, сцепились, метая молнии друг в друга.
Он стоял так близко, что я не мог не ощутить жар, исходящий от его тела. Его глаза - дикие, красные, полные неконтролируемой энергии - смотрели точно на меня. Без капли жалости. Только вызов.
Между нами заискрило. Буквально. Микровзрывы причуды Бакуго хлопали вокруг нас. Пахнуло жженым порохом.
Прежде чем мы действительно успели разнести класс в щепки, между нами вклинился Тодороки. Он сделал это плавно, но решительно, разрывая наше взрывоопасное противостояние.
- Хватит, - коротко бросил Принц. - Мы в классе, а не на полигоне. Если Айзава услышит взрывы, курсы закончатся для нас, не успев начаться.
Бакуго шумно выдохнул через нос, выпуская пар. Он медленно, словно нехотя, разжал пальцы, которыми до этого вцепился в мой ворот и сделал шаг назад. На ткани остались подпалины и едкий запах его причуды, который, казалось, уже забивал мне легкие.
- Тц. Достали. Оба, - Бакуго резко отвернулся и пошел к своей парте, чтобы забрать сумку. - Только попробуйте ныть на выходных. Если вы двое будете тормозить, я вас вместо мишеней использую.
Он прошел мимо меня, намеренно задев плечом. Это был не удар, а скорее проверка на прочность, попытка почувствовать, насколько крепко я еще держусь. Я не пошатнулся, но магнитное поле между нами снова коротнуло, отозвавшись покалыванием в кончиках пальцев. Невольно обернувшись, смог лицезреть едва заметную, хищную ухмылку, словно блондин остался доволен тем, что я не сломался под его напором и не уступил ему.
Бакуго покинул аудиторию, оставляя меня наедине с Принцем.
- Сакумо, - позвал Тодороки. Он всё еще стоял неподалеку. - Нам придется работать в команде. Все три месяца.
Я прищурился, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться привычное раздражение, но теперь уже смешанное с усталостью.
- Да понял я, - фыркнул, театрально закатив глаза. - Не дурак же.
Взглянув на него, заметил, что его взгляд снова был прикован к моей шее. И как-то слишком уж пристально он смотрел на этот раз.
Тут я с досадой вспомнил, что так и не дошел до Исцеляющей Девочки - шея под бинтами саднила, напоминая о цене моей силы. От резкого движения Бакуго бинты немного сползли, обнажая полоску ярко-красной, воспаленной кожи - уродливый след от «Черного Обруча».
На секунду мне показалось, что Тодороки хочет протянуть руку - его пальцы слегка дернулись, но он тут же взял себя в руки. Это мимолетное движение заставило меня внутренне сжаться.
- Просто имей в виду, - словно опомнившись, Шото отвел взгляд в сторону. - Нам всем нужно пройти эти курсы.
Я криво ухмыльнулся, подавляя вспышку неловкости, и поправил лямку сумки, натягивая ворот повыше.
- Это не только от меня зависит.
Мы вышли из кабинета. Коридор встретил нас привычным гулом - уроки давно закончились, и студенты потихоньку расходились.
- Я пойду в библиотеку, - внезапно сказал Тодороки, останавливаясь у поворота. - Нужно посмотреть материалы по командным упражнениям прошлых лет. Есть версия, что курсы будут включать сценарии массовых беспорядков. Если... если захочешь, приходи. Там тише, чем в общежитии.
- Ага, обязательно, - хмыкнул, не скрывая сарказма. Не замедляя шага и не оборачиваясь, шел дальше.
Тодороки кивнул - едва заметно, больше самому себе - и скрылся за поворотом. Его морозная аура вскоре исчезла, оставив меня наедине с гулом ламп под потолком.
Я поплелся к выходу из главного корпуса. Вечерний воздух был прохладным, но он не приносил облегчения. Я шел к общежитию, намереваясь снова запереться в своей зеркальной клетке, лечь на кровать и смотреть в потолок, пока рассвет субботы не вышвырнет меня навстречу новым унижениям.
Мне нужно было три месяца. Всего три месяца игры в героя.
Главное - не забыть за это время, кто я на самом деле. И ради кого я всё это затеял.