41.
Зал ожидания для тех, кто умудрился проскочить первый этап, больше всего напоминал стерильный аквариум. Высокие стены, яркий, бьющий по глазам безжизненный свет и этот невыносимый, приторный гул голосов. Эйфория, сочившаяся от каждой кучки самодовольных придурков, казалась мне физически тошнотворной. Смотреть на их радостные рожи было выше моих сил.
Я нашел самый дальний угол, где освещение было хоть немного приглушенным, и буквально сполз по стене на пол. Плевать, как это выглядит со стороны. Сейчас единственное, чего я хотел — это чтобы мир на пару минут просто перестал существовать.
Колени мелко подрагивали. Хрен знает, от чего больше: от дикого перенапряжения или от осознания того, как по-идиотски я едва не похоронил себя под долбаным складом.
Такими же, слегка подрагивающими пальцами я потянулся к горлу и с коротким, сухим щелчком расстегнул замок «Черного Обруча».
— Твою мать... — прошипел я сквозь зубы, когда устройство наконец отделилось от кожи.
Холодный воздух коснулся шеи, и я едва заметно скривился от внезапной боли. Внутренняя поверхность композита была горячей, почти обжигающей, а на коже горела отчетливая красная полоса. Ощущение было такое, будто меня пытались придушить раскаленным тросом. Но, по крайней мере, сейчас, когда я не тянулся к силе, в голове было относительно спокойно. Никаких «криков» арматуры, никаких пульсирующих линий под полом, выворачивающих сознание наизнанку. Только тяжелая, ватная усталость и тупая, мерно бьющая в затылок боль.
Я с силой откинул голову назад, приложившись затылком о бетон. Глухой удар немного протрезвил.
В зале становилось всё люднее. Студенты прибывали порциями, заполняя пространство своим гомоном. Я плотно закрыл глаза, искренне надеясь, что мой не дружелюбный вид станет достаточным предупреждением для любого дебила, который решит проявить сострадание.
И похоже, мой оскал всё-таки работал — до самого конца ожидания ко мне никто так и не рискнул подойти. Даже вездесущий Деку, который прибыл гораздо позже меня, видать, сообразил, что сейчас я в том состоянии, когда могу откусить голову за любое «ты в порядке?».
Когда из динамиков начали доноситься правила второго этапа, я слушал их вполуха, но общий смысл дошел быстро. И радости он не прибавил. Мне предстояло не просто махать кулаками, а заниматься «спасением». В моем нынешнем состоянии это звучало как издевательство. Хирург с дрожащими руками и бензопилой вместо скальпеля — вот кем я себя представлял.
Внезапно здание содрогнулось.
Грохот был такой силы, что у меня мгновенно заложило уши. Пол под ногами ощутимо подпрыгнул, а по стерильно-белым стенам, прямо перед моим носом, змеями побежали глубокие трещины. Серия направленных взрывов в одно мгновение превратила внешние заграждения стадиона в строительный мусор. В помещение ворвался пыльный, горячий воздух, пахнущий порохом и жженым бетоном.
— Что за...?! — выкрикнул кто-то из толпы, но его голос утонул в нарастающем вое сирен.
— Внимание всем кандидатам! — загремел из динамиков голос, от которого виски сдавило еще сильнее. — Злодеи совершили масштабный террористический акт! Весь этот район превращен в руины. Ваша задача — провести спасательную операцию! Каждое ваше действие будет оцениваться экспертами. Начинайте!
Стены разошлись, являя нам масштаб очередного «шоу». То, что еще десять минут назад было аккуратными городскими кварталами, теперь превратилось в свалку. Искореженная арматура, торчащая из бетонных плит, осевшая пыль и груды металлолома, который когда-то был машинами.
Я чувствовал, как ожог на шее пульсирует в такт этой катастрофе.
– Ну, поехали, — пробормотал, защелкивая успевший похолодеть «Обруч» обратно на горло.
***
Прошло около двадцати минут, и за это время я успел возненавидеть это место еще сильнее.
Мой старт был, мягко говоря, паршивым. Первые «пострадавшие» — например, старик, застрявший под обломком рекламного щита, и девица с поддельным переломом — вычли из моего рейтинга столько баллов, что их хватило бы на небольшую армию. Кто-то жаловался на мою «недопустимую лексику», а кто-то едва не бился в истерике, когда я советовал «заткнуться и не мешать».
Стоя посреди руин, провожал взглядом спасателей, уносящих очередную партию «спасенных».
— Черт... — пробормотал, потирая ожог под кольцом на шее.
Я понял простую истину: если продолжу в том же духе, лицензию мне выдадут разве что на уборку туалетов. Нужно было наступить на горло собственной гордости и сыграть по их правилам. Не обязательно же выдавать лучезарную улыбку Всемогущего — от этого меня бы просто стошнило — но нужно было хотя бы перестать давать повод снимать очки.
Так что следующие минут десять я работал как гребаный робот.
Найдя под завалами очередную группу «жертв», я молчал. Никаких едких комментариев. Никакого сарказма. Я просто делал свою работу: поднимал плиты, расчищал проходы и короткими, рублеными фразами указывал путь к эвакуации.
— Идите прямо. Там медики, — бросил я очередной женщине, даже не глядя в её сторону.
— Спасибо, юный герой! — воскликнула она, явно ожидая большего участия.
Я лишь кивнул, чувствуя, как внутри всё клокочет от этого дешевого театра.
Юный герой.
Если бы она знала, что я чувствую в этот момент, она бы бежала отсюда быстрее, чем от настоящего злодея. Но баллы больше не падали так стремительно, как в начале, и это было единственным, что имело значение.
Я двигался вглубь полигона, когда воздух внезапно изменился.
Тишина, установившаяся после первых взрывов, была разорвана новым, еще более мощным грохотом. Где-то на окраине зоны эвакуации взметнулись столбы пыли и огня.
— Что на этот раз? — я прищурился, глядя в сторону эпицентра.
— ВНИМАНИЕ! — голос диктора сорвался на крик, имитируя панику. — ЗЛОДЕИ! ОНИ ПРОРВАЛИСЬ В ЗОНУ ЭВАКУАЦИИ! ВСЕМ ГЕРОЯМ — ПРИНЯТЬ БОЙ И ЗАЩИТИТЬ ПОСТРАДАВШИХ!
Я почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулаки. В голове что-то щелкнуло. «Спасение» было пыткой, но «нападение»... Это было то, что мне понятно.
В очередной раз врубив «Обруч», приготовился к сражению. Прибор отозвался знакомым жжением, усмиряя хаос магнитных полей, которые уже начали просыпаться внутри меня, реагируя на выброс адреналина.
— Наконец-то, — прохрипел, глядя на приближающихся «злодеев». — Хоть кто-то, кого можно ударить, не боясь потерять баллы за вежливость.
Я почувствовал его раньше, чем увидел. Мое восприятие, более-менее стабилизированное «Обручем», вдруг резануло по живому. Впереди, в облаке оседавшей бетонной пыли, возник гигантский источник возмущения. Это не было похоже на обычного человека; это была черная дыра, пульсирующая на частотах.
Босатка шел так, будто весь этот хаос был его естественной средой обитания.
Стоило мне подобраться ближе, как справа мелькнула вспышка. Воздух мгновенно раскалился — Тодороки был уже здесь. Он ударил волной пламени, пытаясь отсечь боевиков от раненых. Но не успел огонь лизнуть ботинки "злодея", как сверху обрушился яростный, хаотичный шквал ветра. Еще один парень ворвался в бой со всем своим неуемным фанатизмом, превращая пожар в неуправляемый огненный смерч.
Эти двое работали не в паре. Они мешали друг другу. Они сражались друг с другом, используя про-героя как повод для выяснения отношений. Их причуды сталкивались в воздухе, порождая турбулентность, которая била по моим чувствам не хуже кувалды.
— Два дебила, — не мог не отметить я.
Босатка, не тратя времени на разговоры, глубоко вдохнул. Воздух вокруг него задрожал. Ультразвуковой удар смял пламя Тодороки и разметал ветер второго, заставив обоих парней попятиться.
Я понял, что если сейчас не вмешаюсь, эти «гении» провалят экзамен, и я вместе с ними. Мне нужно было что-то тяжелое. Что-то, что заставит эту рыбу замолчать.
Я потянулся к обломкам, напоминающим мост, позади "злодея". В планах было всего лишь выдернуть пару стальных свай, чтобы создать барьер, но мой паршивый контроль в очередной раз показал мне средний палец.
Стоило мне только чуть сильнее «сжать» невидимые нити магнитного поля, как реальность отозвалась с пугающим грохотом. По уже знакомой схеме, вместо пары свай из-под земли, взламывая асфальт и бетон, вырвался весь несущий каркас секции моста. Тонны искореженного металла, переплетенные в уродливый ком, взмыли в воздух, заслоняя солнце. Мощь была такой избыточной, что меня самого едва не впечатало в землю отдачей.
— Твою... — выдохнул я.
«Обруч» на шее мерно и натужно загудел, пытаясь отфильтровать тот океан силы, который я задействовал. Устройство разогрелось, доставляя неприятные ощущения. Но пока что это было еще терпимо.
— НАЗАД! — заорал, обращаясь к дебильному дуэту, который на мгновение замер, глядя на парящую над ними стальную гору.
Пальцы сцепились в замок, и эта чудовищная масса металла начала стремительно сжиматься, превращаясь в один монолитный кулак. Я чувствовал каждую заклепку, каждый атом этого железа, и этот объем информации сильно давил на мозги, принося острую боль в висках.
Я резко опустил руку.
Стальной монолит рухнул. "Злодей" успел выпустить звуковую волну в упор, пытаясь разрушить снаряд, но мой «кулак» был слишком плотным. Удар сотряс весь полигон. Сейсмическая волна прошла под ногами, сбивая с ног тех, кто не успел зацепиться за обломки.
Пыль поднялась такая, что в метре ничего не было видно. Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как из носа толчком в очередной раз хлынула горячая кровь. Мой "ощейник" теперь уже ощутимо жег шею, сигнализируя о том, что прибор работает на пределе.
Босатка медленно выбрался из руин и отряхнулся. Он выглядел слегка впечатленным. И практически невредимым.
— Разрушительная мощь на высоте, — его голос, низкий и рокочущий, казалось, вибрировал в самом моем позвоночнике. — Но ты не контролируешь этот поток!
Он сделал шаг вперед, и под его подошвой хрустнул раскрошенный в пыль бетон.
— Парень, ответь мне... — про-герой на мгновение замолчал, и давление его ауры стало почти физическим. — Если бы под этим куском железа оказался не я, а те пострадавшие, которых ты якобы пришел спасать? — вопрос повис в воздухе, так и найдя ответа.
Внутри шевельнулось старое, ядовитое раздражение. Выслушивать лекции в разгар битвы — не то, чего бы мне сейчас хотелось. Да в целом, я всегда ненавидел, когда мне читают нотации. В особенности незнакомцы.
— Ты бы даже не заметил, как раздавил их вместе со мной! — тем временем продолжил герой. — Твоя сила — это не инструмент. Я вижу лишь стихийное бедствие, у которого нет тормозов!
Его слова били не хуже ультразвука.
— Моя задача — остановить тебя. А какими методами — решу я сам, — процедил я, вытирая кровь под носом рукавом, который уже пропитался гарью и пылью.
— Ошибаешься! — про-герой снова вдохнул, и я увидел, как его грудная клетка расширилась. — На этом экзамене методы — это всё. Ты сражаешься так, будто у тебя за спиной никого нет. Но герой без оглядки на тыл — это просто убийца на зарплате.
Он сделал резкий выпад, и воздух перед ним буквально вскипел от ультразвукового давления. Я выставил руку вперед, и всё железо, что находилось в радиусе десяти метров — арматура из плит, обломки дорожных знаков, чей-то брошенный инструмент — резко рвануло ко мне, сплетаясь в деформированный, многослойный и грубый щит. Звуковая волна ударила в металл с такой силой, что меня протащило по асфальту на несколько метров, оставляя глубокие борозды от подошв.
— Тодороки! Сейчас! — крик ворвался в мой заложивший слух.
Кажется Тодороки с тем парнем успели уладить их личные терки, и теперь работали сообща. И похоже, что у них было что-то вроде плана.
Откуда-то сбоку полыхнуло так, что тени от обломков удлинились в десятки раз. Огненный вихрь, усиленный ветром наконец-то обрел форму, превращаясь в ревущую стену пламени, запирающую героя в кольцо.
Я не собирался играть в команде, но я умел пользоваться моментом.
Пока Босатка был отвлечен на сдерживание термического удара, я сосредоточился. В голове вспыхнула карта магнитных линий — хаотичная, рваная, ослепляющая. Я потянулся к самому фундаменту стадиона.
— Давай же... — прошипел я сквозь зубы.
Огромные швеллеры, скрытые глубоко под землей, начали выходить на поверхность, как гигантские стальные змеи. Они переплелись с огненным смерчем, создавая вокруг героя-касатки настоящую печь из раскаленного железа.
Горло пекло. На шее, под черным композитом, кожа уже не просто горела — она едва ли не плавилась. Я почувствовал запах собственной паленой кожи.
Герой оказался зажат в тиски между абсолютным жаром и моей магнитной хваткой. Он вскинул голову, готовясь к решающему залпу, его мощная фигура на фоне пламени и скрученного металла выглядела монументально.
В этот момент громкий, пронзительный звук сирены прорезал пространство, заставляя всех замереть.
— Эм, эвакуация всех пострадавших из опасной зоны завершена! — загремел голос из динамиков. — Второй этап экзамена окончен!
Моя концентрация лопнула, как перетянутая струна. Огромные стальные конструкции, которые я удерживал, с оглушительным грохотом рухнули на землю, подняв облако пыли.
Я пошатнулся. Колени подогнулись, и я едва не зарылся носом в бетон, в последний момент успев упереться руками. Дрожащей рукой я вырубил раскаленный «Обруч».
Босатка вышел из зоны поражения, поправляя обгоревший рукав. Он прошел мимо тяжело дышащих Тодороки и парня-ветровика, остановившись на мгновение напротив меня.
— Ты прошелся по краю, — негромко произнес он, глядя на меня сверху вниз своими немигающими глазами. — Но помни: настоящая сила — это не то, сколько ты можешь разрушить. Это то, что ты способен сохранить, когда вокруг всё рушится.
Я не ответил. У меня просто не было сил открывать рот. Я смотрел на свои дрожащие и испачканные ладони. чувствуя лишь одну вещь.
Невероятную усталость.