40.
Ультиматум Айзавы висел над головой дамокловым мечом. «Либо ты научишься владеть инструментом, либо я тебя не допущу до экзамена».
Поэтому я сейчас спускаясь в подвалы академии. Именно там меня ждало самое простое решение моей нынешней проблемы с причудой.
Мастерская отдела поддержки встретила меня запахом жженой изоляции и старой ветоши. Я вошел, стараясь не смотреть на горы железа в углах — даже без активной причуды я помнил, как они «кричали» вчера на тренировке.
— Есть кто? — мой голос прозвучал резко, почти враждебно.
Из кучи металлолома в углу внезапно выскочила девица с розовыми дредами и окулярами на лбу. Она замерла, уставившись на меня так, словно я был редким экспонатом в музее. Мы не были знакомы лично, но я помнил её по Спортивному фестивалю - та самая Хатсуме Мэй, которая использовала Ииду как рекламный стенд.
— О-о! Студент курса героев! — она буквально влетела в моё личное пространство. — Сакумо Джин, верно? Я видела твои логи тренировок и очень ждала, когда ты заглянешь. У тебя не контроль, у тебя катастрофа!
Я инстинктивно отступил на шаг. Мое раздражение кольнуло воздух, и на верстаке рядом с ней длинный стальной пинцет вдруг дернулся и согнулся пополам.
Хатсуме замерла, глядя на инструмент, а потом её глаза азартно блеснули.
- Это же было непроизвольно? - прошептала она, подходя к пинцету. - Ты просто разозлился?
— Короче, — проигнорировав ее вопросы, продолжил: — Мне нужно что-то, что позволит мне нормально использовать причуду. Чтобы я мог целиться и дозировать силу. Что-то вроде ограничителя.
— Ограничитель? Скучно! Тебе нужен активный фильтр! — она начала лихорадочно рыться в ящиках, выкидывая на пол какие-то шестеренки и болты. — Ты ведь из тех, кто «слышит» слишком много, верно? Магнетизм — это же целая симфония помех!
Я промолчал. Признаваться в том, что каждое использование силы превращает мою голову в работающую микроволновку, было унизительно.
— Нам нужен активный поглотитель. Что-то, что будет брать на себя часть нагрузки и давать сознанию точку опоры, — рассуждала девушка вслух, больше не обращая на меня внимания.
Спустя час, проведенный в окружении её безумных идей, на свет появилось «это». Тяжелое кольцо из матового черного композита с серебристой полосой датчиков.
— Вот! Мой новый «малыш»! — Хатсуме протянула мне тяжелое кольцо из матового черного композита. — «Черный Обруч».
Я взял его. Холодный, увесистый. На внутренней стороне поблескивали датчики.
— Внутри сложная система магнитных ловушек, — она начала тыкать пальцем в чертеж на планшете. — Пока прибор выключен — это просто кусок пластика. Но как только ты активируешь Магнетизм, нажми кнопку, — тут она указала на небольшую кнопочку, скрытую под защитной пластиной. — Он создаст вокруг твоей шеи и головы локальное поле, которое погасит слабые внешние сигналы. Ты перестанешь чувствовать «шум» и сможешь сфокусироваться.
— В чем подвох? — я прищурился. — Явно же, что все не может быть настолько радужным.
— А ты проницателен! — она снова расплылась в улыбке, весело подмигнув мне при этом. — «Обруч» практически со стопроцентной вероятностью будет нагреваеться. Чем дольше и сильнее ты «давишь» мощью, тем горячее он будет становиться. Так что если заиграешься — тебе просто зажарит горло.
Я посмотрел на «Обруч». Намордник. Ошейник. Костыль.
— Пойдет.
Я направился к выходу, параллельно защелкивая свою обновку на шее.
— Не забудь зайти ко мне после экзамена, мне нужны данные! — донеслось мне вслед.
***
Утро в общежитии началось с привычной тишины, которая резала слух, и пустоты в груди, к который я уже начал привыкать.
Сидя на краю кровати, затягивал ремешки на сапогах. Я взял лежащее неподялеку кольцо и снова надел его. Похоже что этот «ошейник» станет для меня, чем-то вроде очков для слабовидящего человека — вынужденной повседневной экипировкой.
В дверь постучали. Единственный человек в UA, который не ждал моего «проваливай», прежде чем войти.
— Сакумо, пора, — Оджиро заглянул в комнату. Он уже был в доги, хвост мерно покачивался из стороны в сторону.
Я поднялся, последний раз бросив взгляд в зеркало.
Мы спустились в гостиную, где уже во всю кипела привычная предэкзаменационная паника . Десятки людей, каждый — ходячий источник раздражающего шума.
Я скользнул взглядом по лицам. Иида размахивал руками перед Мидорией и Ураракой, что-то громко вещая о чести школы; Каминари проверял свои приборы. Мой взгляд на долю секунды зацепился за Тодороки - тот стоял неподвижно, излучая привычное спокойствие. Чуть дальше Бакуго с яростным остервенением натягивал перчатки. Неподялеку от него крутился Киришима. В общем, каждый был занят своим делом.
В автобусе я сел в самом конце, прижавшись лбом к холодному стеклу. Оджиро сел через проход. Весь путь я слушал, как гудит двигатель, и пытался загнать свои мысли в одну узкую колею.
Экзамен. Лицензия. Шизо.
***
Мы прибыли на площадь перед огромным куполом, к стадиону «Такоба».
Здесь собрались полторы тысячи студентов со всей страны — полторы тысячи амбиций, зажатых в навороченные костюмы.
Мы шли через толпу, и я ловил на себе взгляды. Класс 1-А из UA - это как всегда мишень для проблем.
— Привет, UA! — звонкий, фальшиво-бодрый голос заставил нас остановиться.
Какой-то парень с приторной улыбкой возник перед нами, преграждая путь. Он начал что-то вдохновенно втирать Мидории, рассыпаясь в любезностях. Похожая участь настигла и других моих одноклассников.
Я не слушал о чем он говорил. Я смотрел на его ботинки. Земля под ним едва заметно подрагивала.
Когда он подошел ко мне, я просто засунул руки в карманы.
— Сакумо Джин, верно? — он протянул мне ладонь, сверкая зубами. — Читал о тебе. Очень впечатляющая сила. Меня зовут Йо Шиндо.
Его дружелюбность не произвела на меня никакого впечатления. Я проигнорировал его руку.
— Других доставай сколько угодно, а ко мне не лень, — взгляд презрительно прошелся по все еще протянутой ко мне конечности. — Если не хочешь столкнуться с неприятными последствиями.
Шиндо на мгновение замер, его идеальная улыбка дрогнула, на мгновение становясь кривой ухмылкой. Но он тут же взял себя в руки.
— Резковато. Но я понимаю, нервы перед стартом. Удачи, Сакумо-кун, — он развернулся к остальным.
Больше ко мне никто не приставал. И слава богу.
После инструктажа, стены зала поползли в стороны. Я не стал ждать команды или воодушевляющих речей Ииды. Как только зажегся зеленый свет, я рванул в сторону промышленной зоны, стремясь оказаться подальше от этого столпотворения.
Едва я успел миновать первые складские постройки, как стадион содрогнулся. Земля вздыбилась. Я почувствовал вибрацию, которая была такой силы, что у меня заныли зубы.
— Блять! — выдохнул я, когда мир под ногами окончательно перестал быть устойчивым.
Земля не просто дрожала — она шла волнами, выбивая опору из-под сапог. Это наверняка был тот парень Шиндо. Его вибрация била по нервам, но хуже всего было то, как на неё отзывался металл вокруг. Склады гудели, словно гигантские камертоны.
В голове вспыхнул отработанный годами инстинкт. «Притянуть. Схватиться. Устоять». Я даже не успел подумать о том, что теперь я — это не тот Сакумо, который владел послушным и понятным металлокинезом.
Я выбросил руку в сторону ближайшей стальной опоры склада, привычным резким рывком пытаясь притянуть её к себе, чтобы использовать как поручень и не впечататься лицом в треснувший асфальт.
Вместо ожидаемого сопротивления я почувствовал пугающую, почти невесомую легкость. А в следующую секунду раздался оглушительный скрежет рвущегося бетона.
Опора не просто сдвинулась — её вырвало с корнем. Но на этом инерция не остановилась. Вместе со стальной балкой из земли выворотило кусок фундамента, а следом, по цепочке, начала рушиться вся секция стены и часть козырька крыши.
Огромная, бесформенная махина из искореженного железа и крошащегося кирпича на бешеной скорости рванула прямо на меня, повинуясь моему неосторожному зову.
Я притянул не поручень. Я притянул на себя половину гребаного здания.
И именно в этот момент мой мозг решил «коротнуть». В голову хлынул поток данных: я чувствовал вибрацию каждой молекулы в летящем на меня куске стены, я слышал «крик» арматуры во всех соседних ангарах, слышал гул тока в кабелях под землей. И еще много чего, что не поддавалось распознанию моим нагруженным сознанием.
Это было слишком. Слишком много. Слишком громко.
Я заставил себя резко присесть, и вырванная мною же балка с грохотом пронеслась над головой, впечатываясь в контейнеры позади и поднимая тучу пыли.
Одновременно с этим, пальцы, ставшие немеющими и чужими, судорожно рванули воротник костюма, нащупывая кнопку на «Обруче».
Щелчок.
Мир мгновенно схлопнулся. Гул электромагнитных полей, едва не выжегший мне мозги, превратился в глухое, ватное бормотание. Давление в висках осталось, но оно стало терпимым — как тупая боль от пореза.
— Ну и дрянь, — прохрипел я, вытирая рукавом выступившую на лбу испарину. Кожа под «ошейником» уже начала зудеть от первого, пока еще легкого тепла.
Времени на рефлексию не было. Причуда Шиндо разделила наш класс — классическая тактика «разделяй и властвуй». Обернувшись сквозь оседающую пыль, я увидел, что остался один в лабиринте из покосившихся конструкций.
Но одиночество моё продлилось не долго. Из-за угла склада показалась группа студентов в камуфляжной форме. Старшекурсники из академии Кетсубуцу. По их уверенным лицам можно было предположить: они охотятся за учениками из UA, пока те дезориентированы.
— Гляньте-ка, это же тот дерзкий из первого класса, — один из них, широкоплечий парень, подбросил в руке оранжевый мяч. — Сакумо, кажется? Шиндо говорил, что ты колючий. Проверим, насколько ты твердый без своих друзей?
Я посмотрел на них, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Раньше Шизо бы уже выдал десяток ядовитых комментариев об их нелепых костюмах и самодовольных рожах, но сейчас в голове была только мерная, искусственная тишина «Обруча».
Они начали окружать меня. Четверо.
Я привычно потянулся к подсумку, доставая металлические кубики.
— Хотите проверить? — я криво ухмыльнулся, игнорируя нарастающее, но терпимое жжение на коже горла. — Подходите. Только потом не нойте, если я вдруг перестарась.
— Проверим! — выплюнул широкоплечий, и это стало сигналом.
Они не стали церемониться. Трое рванули вперед с разных сторон, а четвертый, тот самый заводила, резко присел, хлопая ладонями по асфальту.
— Вязкая ловушка! — крикнул он.
Земля под моими ногами мгновенно превратилась в густое, липкое месиво, похожее на быстрозастывающий цемент. Ноги увязли по щиколотку, лишая меня маневренности. Одновременно с этим в меня полетело сразу пять мячей — два с фронта и три по дуге, целясь в мишени на плечах и груди.
Я видел их траектории так четко, что это бесило. Электроника внутри снарядов «фонила» в моем восприятии яркими точками.
Инстинкт требовал просто смахнуть их, как назойливых мух. Я подбросил кубики и щелкнул пальцами, посылая импульс, чтобы мои снаряды сбили летящие в меня мячи.
«Обруч» на шее стал еще горячее, уже принося ощутимый дискомфорт. Но все еще вполне терпимый.
Магнетизм не стал бить по выбираным целям. Он ударил по всему сразу.
Раздался металлический визг. Кубики в воздухе буквально испарились, превращаясь в поток разогнанных частиц, но это было только начало. Вместо того чтобы просто сбить мячи, мой импульс зацепил стоящий в пяти метрах грузовой контейнер и — что еще хуже — стальной каркас самого ангара.
— Блять! — только и успел выкрикнуть один из нападавших.
Мячи не просто отлетели — их смяло в лепешку еще в воздухе неведомой силой, а затем мощная волна магнитного искажения ударила по студентам Кетсубуцу. Контейнер позади них сорвало с креплений и швырнуло вперед, словно его пнул невидимый великан.
Тяжелая стальная коробка пронеслась в сантиметрах от парня с причудой цемента, задевая его товарища, отчего тот отлетел и впечатался в ближайшую стену. Грохот стоял такой, будто здесь только что взорвали склад боеприпасов.
И так уже разворошенный местами асфальт, который меня удерживал, просто лопнул, не выдержав магнитного давления.
Двое студентов валялись в отключке, придавленные искореженным железом. Третий застыл на месте, с ужасом гляда наверх. Последнее, что он видел перед тем как потерять сознание это то, как стальные балки ангара над его головой завязываясь в аккуратные узлы, устремились к нему.
— А я давал вам шанс свалить... — прохрипел я. Шею уже не просто припекало, ее ощутимо жгло. — Последнее время контроль — это правда не моё.
Последний оставшийся на ногах студент дрожащими руками потянулся к мячу, но я смерил его пристальным взглядом. И этого оказалось достаточно. Моя причуда, всё еще вибрирующая в воздухе, заставила всё мелкое железо в его карманах и на поясе раскалиться.
Парень вскрикнул, выронив сумку с мячами, и бросился наутек, даже не оглядываясь на своих товарищей.
Вскоре мои мишени загорелись синим. Трое выбыли.
Вырубив «обруч», дал ему возможность хоть немного остыть. Я опустил руку, чувствуя, как дрожат мышцы.
— Как же тяжело управлять магнетизмом, — пробормотал я, направляясь вглубь зоны. — Шизо точно бы посмеялся над тем, какой я криворукий.
Собравшись двигаться дальше, я сделал всего пару шагов, когда из-за нагромождения искореженных контейнеров выскочил до боли знакомый зеленый силуэт.
— Сакумо-кун! Ты здесь! — Мидория затормозил так резко, что его подошвы взвизгнули по асфальту. — Я услышал грохот и...
Он осекся на полуслове. Его огромные глаза стали еще больше, когда он обвел взглядом место «боя».
Картина была жуткой. Огромный грузовой контейнер, который должен был весить тонны, был вмят в стену склада, словно пустая консервная банка. Поверхность под моими ногами пошла глубокими трещинами, а стальные балки ангара сверху были неестественно выгнуты, напоминая застывшие щупальца какого-то монстра.
И посреди этого хаоса — трое студентов Кетсубуцу, которые даже не шевелились.
— Сакумо... — голос Изуку дрогнул. — Это... это ты сделал?
Я стоял, сутулясь, одна рука всё еще рефлекторно сжимала воротник костюма рядом с все еще горячим «Обручем».
— Мимо проходил, — огрызнулся я, стараясь, чтобы голос не слишком сильно дрожал. — Они первые начали.
— Но масштаб... — Мидория сделал шаг к искореженному контейнеру, коснувшись рваного края металла. — Ты же мог их убить ненароком!
Я почувствовал, как внутри вскипает раздражение. Опять эти геройские нотации.
— Но не убил же, — я сплюнул на землю привкус железа. — Вон, дышат.
Наверное.
Быстрый поверхностный осмотр позволил убедиться, что все трое были живы. Просто лежали без сознания.
— У тебя кровь, — тихо сказал Изуку, указывая на моё лицо.
Я коснулся носа и поморщился — пальцы стали красными. Обычное дело при перегрузке, но Мидория смотрел на это так, будто я умирал у него на глазах. Его взгляд зацепился за черный ошейник на моей шее.
— Что это за устройство? Это отдел поддержки? Сакумо, если твоя причуда стала настолько опасной для тебя самого, ты должен был сказать Айзаве-сенсею...
— Хватит, — я резко оборвал его, делая шаг вперед.
Воздух между нами вдруг стал тяжелым и наэлектризованным. Мелкие камешки и крошки бетона на земле начали подрагивать, медленно подкатываясь к моим сапогам.
— Каждому из нас есть чем заняться, — процедил я сквозь зубы. — Так что иди спасай мир в другом месте, а меня оставь в покое.
— Мы класс! Мы должны были действовать сообща! — он попытался протянуть руку, но тут же отпрянул, когда стальной прут, торчащий из-под завалов, со звоном выпрямился, словно предупреждая его не подходить ближе.
Деку замер.
— Сакумо-кун... — он нахмурился, и в его взгляде блеснула решимость. — Я не оставлю тебя в таком состоянии. Ты нестабилен.
— Отвали, Мидория, — бросил я, разворачиваясь и уходя в самую густую тень между складами. — Просто не лезь ко мне. Если не хочешь стать частью этого металлолома.
Я чувствовал его взгляд на своей спине до тех пор, пока не скрылся за поворотом.
Шизо бы сейчас обязательно добавил что-то вроде: «О-о, ты разбил сердечко маленькому герою, как грубо!».
Но в голове было тихо. И эта тишина была громче любого взрыва.