3.
— И всё же, форма — полный отстой, — я стоял перед зеркалом, критически рассматривая свое отражение и пытаясь совладать с пиджаком, который казался мне слишком тесным в плечах.
— Не преувеличивай, тебе идет, — Шизо вальяжно развалился в моем кресле, закинув ногу на ногу. Он наблюдал за моими сборами с видом театрального критика на плохой премьере. — Подчеркивает твою... скажем так, «геройскую» стать.
— Ненавижу зеленый, — я поморщился, игнорируя пуговицы. Застегиваться я не собирался — и так дышать нечем. Взгляд упал на красный галстук, лежащий на комоде. Секунду я раздумывал, не использовать ли его как удавку, но в итоге просто зашвырнул тряпку обратно в шкаф. — Этот цвет делает меня похожим на перезрелый кабачок.
— Ну и зря, красивый цвет, — Шизо снова ухмыльнулся, обнажив зубы. Его рубиновые глаза светились в полумраке комнаты. — Цвет жизни, надежды... и всего того дерьма, в котором тебе теперь придется купаться.
Закатив глаза так, что на миг стало больно, я натянул кроссовки.
— Ну что ж, — я выпрямился, бросая последний взгляд на зеркало. — Посмотрим, действительно ли эта школа UA такая невероятная, как о ней вопят на каждом углу. По мне так — обычный загон для одаренных дурачков.
***
Пунктуальность никогда не входила в список моих добродетелей. Скорее наоборот — я возвел опоздания в ранг искусства. Так что когда я наконец доплелся до нужного этажа и распахнул массивную дверь с номером «1-А», я даже не удивился тому, что класс встретил меня гулкой пустотой.
Солнечные лучи падали на ряды пустых парт, в воздухе лениво кружились пылинки. Сумки висели на крючках, тетради были аккуратно разложены, но самих учеников не было. Тишина давила на уши.
— И где все? — я прошел вглубь кабинета, чувствуя себя неуютно в этом стерильном пространстве. — У них что, тихий час?
— Может, экскурсия для особо одаренных, — Шизо материализовался прямо на одной из парт. Он уселся на столешницу, свесив ноги, и похлопал ладонью по гладкой поверхности. — А вот здесь будет твое место. Идеально, не находишь?
Я подошел ближе и скривился. Место у окна, первая парта. Буквально под носом у учителя.
— Просто мечта, — процедил я, сбрасывая сумку на стул. — Весь день под прицелом. Лучше бы в коридоре посадили.
— А нечего было опаздывать, — Шизо вдруг оказался совсем рядом. Его рука легла мне на плечо, и я почувствовал, как холод его пальцев просачивается сквозь ткань пиджака. Он медленно провел рукой вдоль моей шеи, а затем, жестко обхватив мой подбородок, заставил меня повернуть голову. — Я же говорил тебе, Джин, что это плохая привычка. В новом месте нужно создавать правильное впечатление.
Он склонился к моему лицу так близко, что я видел каждую искру в его красных глазах. Мягкое, почти невесомое касание губ к уголку моего рта — и он тут же отстранился, прежде чем я успел его оттолкнуть.
— Помню я, — я отвел взгляд, стараясь подавить странное чувство в груди. — Ну и что делать? Ждать этих клоунов или свалить домой, пока не поздно?
Я присел на край стула, чувствуя, как внутри нарастает зуд. Металл в ножках парт отзывался на мое состояние мелкой, едва слышной вибрацией.
— Сомневаюсь, что твой уход оценят, — Шизо запустил руку в мои волосы, бесцеремонно их ероша. — Ты ведь не хочешь вылететь в первый же день?
— Ты думаешь, мне не всё равно? — я зло посмотрел на него. — Если меня вытурят прямо сейчас, я только спасибо скажу. Это избавит меня от необходимости разыгрывать этот спектакль.
— Мы уже решили этот вопрос, Сакумо, — интонация Шизо изменилась в мгновение ока. Он резко сжал пальцы на моем затылке, оттягивая волосы вниз и заставляя мою голову запрокинуться.
Его лицо замерло в паре сантиметров от моего. Ухмылка исчезла. В ледяном взгляде красных глаз не осталось ни капли игривости — только холодная, подавляющая воля. В этот момент он выглядел по-настоящему страшно. Я знал это выражение — это была моя собственная маска, когда я был готов убивать. Видеть её со стороны было... отрезвляюще. Большинство людей разбегалось, едва завидев меня с таким лицом, и теперь я понимал почему.
Я резко перехватил его запястье и отбил руку. Шизо лишь усмехнулся — на этот раз коротко и сухо, возвращая себе привычный вид. Я принялся приглаживать взъерошенные волосы, когда в дверном проеме возникла фигура.
Это был мужчина, который выглядел так, будто не спал последние пару десятилетий. Спутанные черные волосы, глубокие мешки под глазами и желтый спальный мешок, свисающий с плеча, как какой-то странный кокон.
— Сакумо Джин, — голос его был сухим, как наждачка. Он замер в дверях, сверля меня тяжелым, немигающим взглядом. — Я бы отчислил тебя прямо сейчас. За отсутствие дисциплины.
Он прошел к учительскому столу, даже не глядя на меня больше. Подняв с пола спортивную сумку, он не глядя швырнул её в мою сторону. Я едва успел поймать её — причуда инстинктивно подсказала траекторию движения замков на сумке.
— Переодевайся и на поле. Дорогу найдешь сам, ты ведь умный парень, раз сюда поступил. У тебя пять минут. Опоздаешь на поле — вылетишь без разговоров.
С этими словами он вышел, оставив после себя шлейф усталости и угрозы.
— Какой колоритный персонаж, — протянул Шизо, снова появляясь из воздуха у окна. — Мне он уже нравится. Есть в нем что-то... родственное.
— Ага, депрессия и бессонница, — проворчал я, начиная стягивать пиджак. Искать раздевалку не было времени, да и плевать мне было, увидит ли кто-нибудь. — Пять минут — это он загнул.
Я вытряхнул из сумки спортивную форму. Сине-белый костюм с огромными буквами UA.
— М-да. Что школьная, что эта... Обе выглядят так, будто их шил слепой патриот.
— Советую поторопиться, — бросил Шизо, прежде чем окончательно испариться. — Тик-так, Джин.
Я натянул форму. Удивительно, но она сидела лучше пиджака — ткань была эластичной и не сковывала движений, что для моей причуды было критично. Глубоко вздохнув, я рванул к выходу, ориентируясь на шум, доносящийся с улицы.
Я вылетел на стадион ровно в тот момент, когда секундомер в голове Шизо (который он любезно транслировал мне в мозг) показал окончание пяти минут. Группа подростков уже стояла полукругом вокруг учителя.
— Сакумо, — учитель даже не обернулся, но точно знал, что я здесь. — Те нормативы, что ты пропустил, сдашь в конце занятия. Встань в строй.
— Понял, — коротко бросил я.
Я чувствовал на себе десятки взглядов. Одноклассники разглядывали меня с любопытством, опаской и легким раздражением. Я прошел мимо них, стараясь не задевать никого плечом, и встал чуть поодаль, скрестив руки на груди. На поле как раз сдавали прыжки в длину.
— Я вижу, ты стал местной сенсацией, — голос Шизо раздался за моей спиной, вибрируя прямо в черепе. Он оперся подбородком о мое плечо, слегка поворачивая мою голову в сторону группы ребят, которые что-то активно шептали, поглядывая на меня. — Вон тот парень в очках уже мысленно занес тебя в список нарушителей, а девчонка с розовыми волосами явно хочет спросить, какой маркой шампуня ты пользуешься.
— И что? — спросил я ему мысленно. — Мне на них плевать.
Однако я чувствовал, как внутри закипает раздражение. Эти люди, их эмоции, их шепот — всё это ощущалось как статическое электричество на коже. Шизо был прав — я их заинтересовал. И это было худшим началом, которое только можно представить.
Быть под прицелом в классе — одно, но быть под прицелом у тридцати потенциальных «героев» — это уже тянуло на личный ад.