Ведьма
Настежь распахнутые ворота, отсутствие караула, разбросанные на дороге овощи говорили только об одном — солдаты Федерации здесь уже были. Маленький городок на сотню дворов опустел. Ветер гонял мусор по улицам и наигрывал на распахнутых ставнях.
В городе никого не было.
Дэхви взял с собой Чанёля и Джонгхёна и отправился на разведку. Стая была припрятана поблизости в лесу. Ружьё даже Бохо выдали на всякий случай. Ждать было невыносимо, в голове проносили сюжеты засады, захвата, бойни. С жителями городка вышло то же самое, что однажды с её родным посёлком — всех угнали. Бохо узнала об этом через неделю после того, как мама выставила её за дверь. Жива ли она, жива ли мама, Бохо не знала и старалась не думать об этом. Мама сказала: «Забудь о своём роде. Род отринул тебя. Уходи». Значит, нет у неё мамы, нет. И снова история повторялась. Был ли среди жителей человек, который, как Бохо, попытался выйти против солдат?
Мужчины всё не возвращались, женщины начинали волноваться, Кай, Минсок и Сухён всё порывались пойти следом. Волноваться о других неприятно, уж лучше самой распоряжаться своей жизнью, чем зависеть от кого-то другого. Но эти дни со стаей меняли её, эти чужие люди придавали сил и одновременно становились слабостью.
— Идут! — запищал Мён, первым заметивший мужчин.
Город действительно был пуст. Мужчины обошли все улицы в поисках выживших, но никто не отозвался. Судя по остывшим печам в таверне, люди ушли дня два назад. Дэхви предложил занять таверну на несколько часов, чтобы помыться и поесть, а потом двинуться дальше. На том и порешили.
***
Горячая вода в огромной дубовой бочке так притягательно манила и обещала расслабление, что у Бохо выступили слёзы. Всего лишь вода, а сколько счастья! Она сняла плащ и, развязав шнуровку на груди, спустила грязное, неприятно пахнущее платье. Белая нижняя сорочка давно уже потеряла свою свежесть.
Девушка поднялась на подставку, чтобы сесть в воду, как в дверь комнаты постучали. Она накинула плащ и приоткрыла дверь. Это была Юна. В таверне нашлась чистая одежда, и люди, рассудив, что местным жителям она уже ни к чему, решили её позаимствовать. В добавок шло душистое мыло, пахнущее луговыми цветами.
Бохо сидела в бочке, пока вода окончательно не остыла. Нижняя сорочка была ей в самый раз, а длинное тёмно-зелёное платье немного велико в талии. Девушка потуже затянула шнуровку и подпоясалась старым ремнём. Новые башмаки были больше всего на два размера, что вообще считалось огромной удачей. Вода после мытья стояла мутная, и от взгляда на неё девушка ощущала себя ещё более обновлённой.
— Пусть всё плохое останется в этой воде, — шепнула она и вышла из комнаты.
Такого богатого стола Бохо не видела никогда. Горожанам не позволили взять с собой даже еду, и стол ломился от солений, мяса, тушёных овощей и хлеба. Мужчины уже сидели перед наполненными тарелками, женщины с удовольствием хлопотали у плиты и подносили своим мужьям. Мён держал в одной руке ломоть хлеба, а в другой булку и не знал, с чего начать. Потрескивающий в камине огонь добавлял атмосфере уют и заставлял забыть о том, что они находятся в городе, где всех жителей угнали в рабство.
Чанёль заметил Бохо, замершую на ступеньках деревянной лестницы, и посмотрел как-то странно, словно видел впервые и был удивлён. Девушка коснулась распущенных волос, что влажной волной струились до самых ягодиц, и попыталась их скрутить, но непослушные пряди путались и выбивались. Не сводящий с неё глаз Чанёль отрицательно покачал головой, и Бохо оставила волосы в покое.
— Садись рядом с Мёном, вот твоя тарелка, — пригласила её к столу Киа.
Загадочный и проникновенный зрительный контакт разорвался, и весь обед Бохо отчего-то стеснялась смотреть на Чанёля.
«Это тот самый Чанёль, — убеждала она себя. — Что ты в нём нового увидела? Те же самые плечи, которым тесно в чёрной рубашке, те же волнистые кудри до плеч, те же чёрные глаза и алые губы. Ничего нового, ничего!»
А за столом шутили и смеялись — маленький пир на пепелище чужой жизни. Мужчины нахваливали еду, женщины нахваливали мужчин, Мён объелся до икоты, но не мог остановиться. Всё, что было не съедено, упаковали в мешки и забрали с собой.
Стая вышла на улицу, и былое весело унесло одичавшим ветром. Улицы молчали. Люди, не сбавляя шаг, покинули опустевший город.
***
Предыдущий город был взят в осаду, в этом и вовсе больше не было жителей. Что ждёт стаю в следующем городе, никто не знал. Дэхви крутил карту и так и эдак, но не мог найти другую дорогу, чтобы изменить маршрут. Можно было идти дальше или повернуть назад. Но сзади они уже успели нажить себе врагом. Надо было идти вперёд.
Мотоциклы и вагончики снова покатили по дороге.
***
Весь вечер у костра Чанёль мялся возле Бохо, словно хотел о чём-то сказать, но не мог найти подходящий момент. Девушка же вместо того, чтобы открыто спросить, чего он хочет, избегала его и шутила с остальными. Сковавшая их обоих неловкость была такой явной, что Кай спросил, не поссорились ли они снова. Дэхви со смешком пообещал поколотить Чанёля, если тот опять повысил на неё голос. Они долго не расходились, и только когда Мёни заснул на коленях отца, люди пошли спать.
Чанёль вошёл в вагончик через пару минут после Бохо и смущённо прокашлялся, привлекая к себе внимание.
— У тебя золотые волосы, — неожиданно выпалил он и покраснел. — Я думал, русые, а они золотые. Это... это...
— Красиво? — подсказала Бохо.
— Да! — закивал он и подошёл ближе, протягивая две зелёные ленты. — Нашёл в таверне. Подойдёт под платье, — он неопределённо взмахнул руками. — Можно косы, ну, ты знаешь, — окончательно запутался в своих мыслях парень.
— Это подарок? — уточнила Бохо, принимая шёлковые ленты. — Мне можно взять насовсем?
На ум не приходило, когда в последний раз ей что-то вот так дарили, не говоря уже о том, чтобы это был парень. Девушка приняла подарок и в благодарность сжала своими пальчиками большую ладонь Чанёля. Парень немного разочарованно нахмурился.
— Ты хотел, чтобы я тебя обняла? — усмехнулась Бохо.
— Нет! — Чанёль тут же отступил и напустил на себя деловой неприступный вид. — Конечно, нет. Это просто ленты, чтобы ты волосы завязала. Поздно уже, спать пора, — и удалился копошиться в своём углу.
***
Мама Чанёля по вечерам также распускала свои волосы. Она расчёсывала тёмные с проседью пряди долго и задумчиво, а маленький сын смотрел на неё заворожено, словно та творила магию этими нехитрыми гипнотизирующими движениями. Вот и теперь, спустя много лет, он притворялся спящим, пока Бохо расчесывала свои волосы, в которых бликами прятался тусклый свет фонаря, и заплетала косы новыми зелёными лентами. Кончики пальцев покалывало от желания пропустить золотые пряди, прикоснуться, уткнуться в волосы носом и вдохнуть аромат цветов, которыми был наполнен вагончик. Он и раньше видел, как хороша эта девушка, но с каждой минутой тепло в его груди разрасталось всё больше и грозило захлестнуть его. Такую нежность он испытывал очень давно к маме и бабушке, и с тех пор, как они погибли, эти чувства угасли. А теперь разгорались снова.
«Она, как младшая сестрёнка, которой у меня не было, — говорил себе Чанёль. — Сестрёнка, о которой нужно заботиться. Это родственные чувства. Бохо становится частью стаи».
***
Бохо дочитывала последнюю главу, в которой герой встречал любовь всей своей жизни словами «Я стану твоей тенью, твоей бронёй, твоей крепостью и постелью, и мы никогда больше не расстанемся», как вдруг на улице раздались выстрелы.
Чанёль отбросил одеяло и нащупал у стены солдатское ружьё.
— Сиди здесь, — приказал Бохо и неслышно покинул вагончик.
Девушка погасила фонарик и прислушалась. Где-то заплакал Мён. Кого-то из мужчин, кажется, Минсока ударили. Снова раздался выстрел.
Бохо приоткрыла дверь вагончика, незаметно вылезла наружу и притаилась между колёсами. Оружия у неё не было.
Солдат было так много, что на одиннадцатом девушка сбилась и перестала считать. Одинаковая синяя форма и бороды делали их практически близнецами. Они вытолкали стаю в центр и окружили, наставив на них ружья.
— Вы признаётесь собственностью Федерации, — заявил один из солдат.
— Мы не оседлые жители, а значит, не можем принадлежать Федерации, — ответил Дэхви и тут же получил удар прикладом в плечо.
Юна пискнула, но вовремя зажала рот ладонью, чтобы не навлечь ещё большей беды.
— Все жители этой земли — собственность Федерации, — продолжил солдат. — Это все? Больше нет никого.
— Нет, — ответил Чанёль. — Только мы.
— Вы отправитесь с нами на Юг, чтобы присоединиться к своим землякам, которые укрепляют Федерацию.
— Мы едем в противоположную сторону, — перебил его Кай. — Мы не угрожаем Федерации.
Дуло ружья упёрлось Каю в грудь.
— Все, кто движется на Север, должны быть убиты, а мы предлагаем вам жизнь, — серьёзно произнёс солдат.
— А что не так на Севере? — спросил вожак стаи.
— Если вы двигаетесь туда, значит, знаете о сопротивлении, — выплюнул солдат. — Думаете, у вас получится победить Федерацию? Думаете, кучке чокнутых магов, которых не удалось уничтожить, удастся собрать армию?
Рука Чанёль потянулась к амулету на груди, но солдат, заметив это движение, ударил его в живот, отчего парень болезненно выдохнул и согнулся.
Наблюдающая за этим Бохо сжала кулаки. В её голове мысли со скоростью света обрабатывали информацию.
«Север. Сопротивление. Маги. Ещё маги. Я не одна. Сопротивление. Армия. Мне на Север!»
— Оставляйте всё и следуйте за нами, — приказали солдаты, подталкивая женщин дулом в спину. — Наш отряд стоит неподалёку, там вам выдадут робу и паёк. И пошевеливайтесь!
Один солдат толкнул Кая, другой ткнул Чанёлю ружьём в рёбра.
— Физическая сила нужна Федерации, а вы как раз сильные и здоровые, как волы, — засмеялись солдаты. — Топайте-топайте!
Один из солдат собирался ещё раз толкнуть Чанёля, но внезапно его ружьё выскочило из рук и взметнулось в небо. Все непонимающе задрали головы вверх — и потеряли остальное оружие в темноте.
— Что происходит? Какого чёрта происходит?!
Солдат, который до этого держал на прицеле Юну и Мёна, первым увидел светловолосую девушку, что стояла поодаль с возведёнными вверх руками.
— Смотрите, — проблеял он, — смотрите, ведьма! — ткнул пальцем в Бохо, и все, включая стаю, обернулись.